Часть 25
Утро меня встретило с крайне нежданного сюрприза — звонка научного руководителя, которому я должна по окончании практики предоставить отчёт по проделанной работе. Моё тело на мгновение наплевало на все законы гравитации и воспарило над кроватью, когда глаза увидели на экране смартфона имя женщины, которую я одновременно боялась и почитала.
Морозова Е. П.
— З-здравствуйте, Елена Павловна. Какими судьбами? — я машинально поприветствовала её, параллельно пытаясь унять волнение в голосе.
— Доброе утро, Ирина. Надеюсь, ты не забыла, что сегодня должна приехать на кафедру и показать мне черновой вариант теоретической части своего отчёта?
Её речь была отточенной, выразительной и сдержанной. Но такой холодной и отстранённой мадам Морозова была не всегда, иначе бы она не считалась моим любимым преподавателем. Но вопрос женщины меня сильно потряс, отчего я как ужаленная заметалась по комнате.
— А разве её нужно сдавать… сегодня? Мне казалось, что только через неделю…
— Сегодня 22 июля, милая. Тот самый день, когда мы с тобой обговорили отчитаться по первой части. Неужели, ты за три недели с лишним не успела написать теорию? — она продолжала спрашивать спокойно, но периодически делала акценты на некоторых словах, показывая, тем самым, своё недовольство.
— Нет-нет, я написала. Просто… Как-то счёт времени потеряла. Уже двадцать второе? Афигеть.
Моя жизнь стремительно проносилась перед глазами, а я этого даже не замечала. Проживала день за днём и от избытка событий сместила в самый низ списка дел то, что изначально стояло в приоритете — практика.
— Не пугай меня, Ирина. Меня бы инфаркт стукнул, если бы ты так схалтурила, — мне показалось, что у женщины отлегло на душе от облегчения. — Что же такого у тебя происходило, что ты даже забыла, какой сегодня день?
— Да так… Практика очень… увлекательная оказалась. Чумовая, так скажем.
— Чумовая практика… Звучит интригующе, — мадам Морозова тихонько хохотнула. — Теперь мне будет интересно прочитать практическую часть твоего отчёта.
— С-спасибо, — хотя, было бы за что, конечно. — Тогда я подъеду к вам в течение двух часов. Вы ещё будете на кафедре?
— Я до шести часов в университете.
— Хорошо, Елена Павловна, скоро буду! — сбросив вызов, я вновь засуетилась. — Капец, уже конец июля. А скоро опять на учёбу!
Мне следовало в срочном порядке доехать до своей шараги. Разочаровывать своего научного руководителя — это крах всему, точнее, упущенный шанс получить высокий балл и сохранить благосклонность женщины. Как я вообще умудрилась попасть в список её любимчиков — великая загадка. Может, её впечатлила моя изворотливость в учёбе, может, позитивный взгляд на все проблемы. Кто ж логику этих профессоров вообще поймёт?
— Блин, надо же ещё Серёжу предупредить, что я задержусь, — с недовольным цоканьем я принялась строчить объяснительную Разумовскому.
Мне стало дико стыдно за своё вчерашнее поведение. Настоящая святая наивность — уповать на то, что бегство от проблем сможет их решить. А я этим и занималась, что скрывалась в надежде выйти чистенькой из ситуации, а не вымазанной в толстом слое дерьма. Но после разговора с Птицей я долго размышляла то на подоконнике кухонного окна, то под горячим душем.
Возможно, он был прав. Я действительно торопила события и действовала, плохо всё обдумав под давлением эмоций и стресса. Идиотка… Какие бы меня чувства ни связывали с Чумным Доктором, их бы не появилось, если бы псих не начал копировать своего лучшего друга и морочить мне голову. По факту, этот Птица — всего лишь тень Разумовского, которая, казалось, без него ничего из себя не представляет. Даже забавно наблюдать за тем, как этот маньяк пытается подражать рыжику, лишь бы как-то меня впечатлить.
Он точно не достоин того, чтобы я из-за него отказывалась от чувств к Серёже, который стал первым мужчиной в моей жизни, что начал проявлять ко мне тёплое и нежное отношение. А для Птицы я наверняка исключительно спортивный интерес, очередная галочка в списке достижений. Это доказывали его недавние слова. Добьётся своего и выбросит, как ненужную вещь.
Просто вспомни Артура, Ира, и успокойся. Позволь себе, наконец-таки, стать счастливой и любимой в здоровых отношениях. А не в отношениях с ебучим арбузером.
09:12 Ирэн Орлова
Серёжа, доброе утро!
Извини, если отвлекаю. Мне мой научный руководитель из университета звонил. Мне нужно срочно съездить туда. Дело касается моей практики.
09:15 Сергей Разумовский
Доброе утро, Ира. Ты меня никогда не отвлекаешь!
Что-то серьёзное? У тебя какие-то проблемы в университете?
Опять он обо мне переживает… Хотя сам наверняка всю ночь не спал из-за работы, думая, в первую очередь, о других, а не себе. Наш мир явно не достоин такого доброго и светлого человечка.
09:18 Ирэн Орлова
Нет-нет, всё хорошо :)
Нужно просто показать то, что я успела написать в отчёте. Как закончу, так сразу приеду в офис!
Не скучай ;)
09:19 Сергей Разумовский
Боюсь, последнее невозможно. Потому что я уже скучаю…
09:21 Ирэн Орлова
Я тоже по тебе очень скучаю…
Слышите непонятный свист, доносящийся с улицы? Слышите? Это я визжу от умиления как сдувающийся, блять, шарик. Поговаривают, что ощущения бабочек в животе — это не особо положительная реакция организма, которая предупреждает человека об опасности… Но, чёрт возьми, именно сейчас я их и ощущаю! И это самое наиприятнейшее чувство из всех, что я когда-либо испытывала.
Чувство влюблённости.
Которое меня поглотило с головой и больше не собирается отпускать.
09:25 Сергей Разумовский
Кстати, позволь задать один вопрос…
Только ты не подумай ничего, мне просто интересно.
09:26 Ирэн Орлова
Спрашивай, конечно! :)
09:27 Сергей Разумовский
Какие цветы тебе нравятся?
Я надолго зависла над этим вопросом как над сложным ребусом. Зачем он спрашивает?
09:31 Ирэн Орлова
Ну… Так-то любые. Но если прям самые-самые любимые, то, наверное, ромашки, сирень и лаванда.
А зачем тебе это знать?))
09:33 Сергей Разумовский
Да просто спросил! Не бери в голову!
Врёт и не краснеет. Ну ничего, всё равно узнаем рано или поздно, зачем ему понадобилась эта информация.
Собралась я быстро и оперативно: сделала естественный макияж с небольшой стрелочкой и нюдовыми губами, лёгкую укладку на утюжок и надела шифоновое белоснежное платье длиной чуть ниже колен с рукавами-фонариками, босоножки на шнуровке телесного цвета. Сегодня решила побыть немножечко леди, вышедшей прямиком из романов Джейн Остен… Только в современной вариации.
Я оперативно заказала такси, которое приехало буквально через пять минут, только водитель не стал заезжать через арку во внутренний двор, а остановился напротив неё у тротуара. Имя — Балтабек, стаж работы — 10 лет, рейтинг — 4,97.
Надо взять перцовку. Всё время про неё забываю.
Уже возле нужного автомобиля, чёрно-жёлтая раскраска и огромная надпись из пяти букв которого выдавала в нём такси, я по привычке огляделась по сторонам. В нескольких метрах от себя заприметила подозрительно снующих возле моего двора мужчину и женщину средних лет, которые пристально вглядывались в окна домов. На шее незнакомки висел небольшой фотоаппарат. Туристы что ли?
Она вдруг похлопала по плечу своего спутника, когда наши с ней взгляды встретились, и парочка уверенным шагом направилась в мою сторону. Не на шутку испугавшись, я залетела в салон на заднее сидение, вздрагивающим голосом попросив водителя тронуться с места.
Они остановились, когда такси пукнуло вонючими выхлопами и умчалось по дороге. Однако женщина взяла в руки свой фотоаппарат и сделала один-единственный снимок, когда я взглянула на их отдаляющиеся силуэты через заднее стекло.
— Что это только что было? Неужто журналисты…
— Вы что-то сказали? — поинтересовался водитель. Меня слегка позабавили его прищуренные азиатские глаза, таращившиеся на меня через зеркало заднего вида, и шепелявый голос.
— Нет-нет, не обращайте на меня внимания, — пролепетала я в ответ, махнув рукой. — Я тут о своём вслух думаю…
Меня начало слегка подёргивать от удушающего волнения и комка в горле из-за предположения, что треклятые журналюги следили за мной. Конечно, мне попадались в глаза различные статьи из пабликов и журналов о «загадочной спутнице Сергея Разумовского». Даже с одного поста я дико проорала, когда кто-то на серьёзных щах утверждал, Серёжа втайне подрабатывал сутенёром, а я была одной из его «девочек», к тому же наркоманкой. Чего только дятлы не придумают, чтобы их никому не нужные газетки и статьи хоть кто-то читал.
Но одно дело — строчить в Интернете несусветную чушь, а другое — преследовать человека. Они нашли, где я живу, а значит, спокойной жизни мне больше не дадут. Оставалось искренне надеяться, что по возвращению их возле моего дома не будет. Но мысли о скором переезде уже прочно засели в голове…
Я благополучно доехала до своей шараги, которую то и дело хотелось спалить к чертям (хм, даже знаю человека, который может это организовать). Как Елена Павловна и заверила, она ждала меня на кафедре, разговаривая с моими одногруппником — Максимом Котовым. Только его тут не хватало, особенно после того, что «я» ему написала.
Заметив силуэт возле приоткрытой двери, он метнул в мою сторону внимательный, слегка растерянный взгляд, но тут же вновь переключил внимание на руководителя. Женщина средних лет стройного телосложения, одетая в белую рубашку и классические брюки с бежевыми лодочками, закончила с парнем и приветливо улыбнулась мне, указав на опустевший стул напротив себя.
— Проходи, располагайся, — эти два слова прозвучали подобно исполнению смертного приговора.
Мадам Морозова внимательно прочитала теоретическую часть и сделала несколько незначительных замечаний.
— Текст немного суховат, Ирина, — прокомментировала она, поправив очки на переносице. — Ты же у нас девочка довольно красноречивая, поэтому зачем так топорно всё описываешь? Я тебя даже не узнаю.
Я хмыкнула и равнодушно пожала плечами, но в голове прекрасно знала причину этому. Написать тот текст, который настрочила я со своим разъёбанным душевным и психическим состоянием — это чудо из чудес. Елена Павловна кинула оценивающий взгляд на мой новый цвет волос, но никак эксперимент с внешностью не прокомментировала. Однако её заинтересовало совершенно другое:
— Ты немного изменилась, милая, — я с недоумением уставилась на её невозмутимое лицо. — Раньше была такой взбалмошной, громкой, вечно улыбалась. Сейчас немного… утихомирила свой пыл. Это как-то связано с тем местом, где ты сейчас проходишь практику?
Я неохотно кивнула в согласии, а она заглянула в свои списки.
— Практика в компании… Сергея Разумовского, хм. Наверняка очень сложная и изнуряющая, однако ты должна радоваться предоставленному шансу оказаться там, — Елена Павловна вручила мне мой же отчёт и одарила своей утешающей улыбкой. — Поэтому написать работу ты должна просто феерично. Я рассчитываю на тебя.
Изменилась… А я и не заметила, если честно. Хотя глупо отрицать, что пережитый мною за последние недели пиздец оказал сильное влияние на мою менталочку. Лишь бы она вернулась в прежнее состояние, а то прожить остаток своих дней с мрачной миной и нулевым процентом радости не очень-то хотелось.
У входа на кафедру меня беспалевно поджидал Максим, облокотившись о стену и скрестив на груди руки. От неожиданности даже застопорила на месте, когда увидела его. Неужели он все полчаса, что я проговорила с руководителем, тут проторчал?
— Привет, Иришка, — в привычной фамильярной манере пропел он, отлипнув от стены. — Давно тебя не видел.
«Я тебя бы ещё век не видела» — чуть не вырвалось у меня из уст.
Classical бабник и нарцисс, хоть на личико и симпатичный. Большие карие глаза, острые скулы и челюсть, вьющиеся крашеные волосы по плечи, тонкие губы, которые постоянно ухмылялись. Из одежды исключительно спорт-шик с цепями и браслетами дорогих брендов (чем он постоянно хвастался в своих соцсетях). Иными словами — точная копия Гречкина.
Теперь понятно, почему на того Абрамова в своё время внимание обратила. Не один самовлюблённый тип, так другой. Традициям и вкусам своим не изменяет.
— Привет, Макс. Тоже приехал показывать теорию? — он охотно кивнул, хитро прищурившись. — Понятно… Ладно, пока.
Мои слова ударили Максима как разряд электрошока. Он явно не рассчитывал на то, что я так бесцеремонно закончу так и не начавшийся диалог и оставлю его одного в коридоре. Но мириться с этой несправедливостью он не стал, поэтому догнал меня уже на выходе из университета, когда я неторопливо спускалась по лестнице на чёртовых каблуках.
— Эй, ты куда свалила? — воскликнул он, когда настиг меня, и отдышался. — Я, между прочим, с тобой кое о чём поговорить хотел.
— Правда? Извини, даже не подумала об этом. Ты же со мной во время учёбы практически не общаешься, — я притворно удивилась и состроила самую глупую гримасу, на которую только была способна.
— Ты можешь объяснить, что за хрень ты мне написала позавчера? И вдобавок ещё в ЧС кинула! — я так и не поняла до конца, каким был голос Максима: злым или обиженным.
Я прикусила нижнюю губу, а в голове внутренний голос затараторил: «Думай!». Мне было опасно как-то конфликтовать со старостой группы, особенно с тем, кто имеет большой авторитет среди студентов. Если я сейчас поссорюсь с ним, то обиженка из-за того унижающего его достоинство сообщения учудит какую-нибудь фигню. Спасибо за этот конфуз Птице! Опять из-за него я в полной заднице.
— Д-да? Ты писал мне? — я издала громкий вздох и сделала максимально удивлённое лицо. — Прости, я что-то не припомню этого. Напомни… а когда это было?
— Ты издеваешься? — Котов начинал закипать от негодования. — Позавчера, в одиннадцать вечера. Я тебя хотел о Кате спросить… А ты назвала меня ничтожеством и заблокировала.
Думай. Думай. Думай.
— А, так это, наверное… мой… парень, — Максим изогнул бровь, не веря моим словам. — Да-да, мой парень! Он у меня такой ревнивый, просто жуть. Наверное, он увидел твоё сообщение и написал от моего имени, сразу же удалив диалог. Поэтому я его даже не видела!
Правду говорят — все женщины актрисы. Просто у кого-то хватает ума брать за это деньги. Может, к чёрту программирование и графический дизайн? В театральный податься, что ли…
— Парень? — голос Котова стал на несколько тонов выше и писклявее. — Когда это он у тебя успел появиться?
Ко входу в универ подъехала чёрная машина, на которую поначалу никто из нас не обратил внимание.
— А чему ты так удивляешься?
— Извини, конечно, но тебя ни разу не видели с парнем, и ты только с девчонками тепло общаешься, — ясен хрен, потому что вы все идиоты, которым важны лишь тусовки, алкоголь и секс. — Я вообще думал, что ты… лесбиянка.
Это просто какой-то цирк с конями… И как у меня хватило выдержки не заржать от этого абсурда? Поддавшись секундному любопытству, я бросила равнодушный взгляд в сторону автомобиля, из салона которого выходил человек. Человек, которого я ни с кем не спутаю в радиусе километра.
— Какого…
«Разумовский, что ты тут делаешь?!» — конкретно, именно это я хотела закричать во всё горло, но изумление парализовало не только тело, но и язык. Сегодня он приехал без своего шофёра. А я даже не знала, что он умеет водить машину.
Рыжик, одетый в парадный костюм и кроксы, быстро заметил меня среди выходящих из здания студентов. Но его белозубая улыбка испарилась с лица, стоило ему обратить внимание на стоящего рядом со мной Максима. Не показав привычной взволнованности и растерянности, Серёжа нырнул в машину и вытащил из неё… букет цветов. И далее направился прямо в нашу сторону.
— Здравствуй, душа моя. Ты уже закончила? — заикания Разумовского каким-то волшебным образом исчезли, как и привычная ему нервозность. А в его голубых глазах плясали странные жёлтые всполохи, делая их ярче и… как-то опаснее.
— П-привет, Серёж. А что… ты тут делаешь? — глаза то и дело опускались на цветочную связку в его руках: ромашки и лаванда. Ах, он хитрец… Подловил, подловил.
— Разве я не могу лично забрать свою девушку из университета? Да, кстати, — он, наконец, протянул мне небольшой презент. — Это тебе скромный подарок.
— Оу, спасибо большое. Это так… неожиданно, — я отметила, с какой агрессией Разумовский смотрел на моего старосту, отчего стало как-то не по себе.
— Так ЭТО твой парень? — взвыл Макс, глядя на меня и Серёжу выпученными глаза, которые вот-вот были готовы вылететь из орбит. — Вы чё, угараете?!
— Эм… Нам, наверное, пора, — я обняла рыжика за руку чуть выше локтя, боковым зрением заметив устремлённые на нас взгляды ошалелых студентов, некоторые их которых не стеснялись снимать нас на телефон. — Серёж?..
— Да, душа моя, — взявшаяся откуда-то уверенность в его голосе поразила меня в самое сердце. — А вы, Максим…
Он что-то украдкой прошептал парню возле уха, однако я не смогла расслышать, что конкретно. Но вытянутая и слегка побледневшая физиономия Котова сильно насторожила: его сковало от слов Разумовского, что сразу же настойчиво повёл меня к своей идеально отполированной и чистой иномарке.
Погодите… Откуда Серёжа вообще знает, как зовут этого парня?..
Уже внутри просторного салона рыжик словно «пришёл в себя»: вновь слегка задрожал, начал нервно теребить края рукавов рубашки и покусывать несчастные губы. Я отложила в сторону красивый букет и накрыла его холодные руки своими, передавая тепло.
— Серёж, ну ты чего? Что случилось?
— П-прости, я не знаю, что на меня нашло, — он виновато взглянул на меня через рыжую чёлку, пряча за ней левую часть лица, и со второй попытки повернул ключ в замке зажигания.
— А что на тебя нашло? — спросила я как можно ласковее, не до конца понимая, что он имел в виду.
Автомобиль выехал на дорогу. Как хорошо, что за рулём не было его личного водителя, ведь мы могли поговорить вдвоём без лишних ушей.
— Я не хотел д-доставлять тебе неудобства своим появлением возле университета. Но я… сильно соскучился, — сейчас Серёжа вёл себя словно маленький ребёнок, которому не хватало заботы и любви. — Мы не виделись чуть больше суток, а я уже п-переживаю за тебя… И мне нужно было кое о чём с тобой поговорить, поэтому не мог ждать.
— Да уж… шума теперь в универе будет, просто жуть.
Меня эта ситуация почему-то веселила больше, чем вселяла страх. Хоть я разумом и понимала, что после подобного положения дел проблем у меня прибавится, как и лишнего внимания со стороны одногруппников. Вновь оглядев подаренный Серёжей букет, вдохнула полной грудью его чарующий аромат: запах полевых трав возвращал меня в далёкое детство, когда я летом ездила в деревню к бабушке и собирала с ней цветы на полях.
— М-м-м, какой запах, — закатила от наслаждения глаза, отчего Разумовский горделиво распрямил спину, видимо, удовлетворившись моей реакцией. — Теперь понятно, почему ты про цветы спрашивал. Паршивец!
— По правде говоря, я не хотел портить сюрприз и думал выбрать беспроигрышный вариант — розы, — он оглядел меня тёплым взглядом. — Но сейчас смотрю на тебя и понимаю, что сделал правильный выбор.
Я не сразу догадалась, о чём он говорил, пока сама не взглянула на своё отражение в боковом зеркале: волосы цвета лаванды, белоснежное платье… Букет идеально сочетался со мной, словно был собран исключительно для меня. От этого факта я не смогла скрыть счастливую улыбку.
— Что ж, у тебя определённо есть вкус, — вновь поднесла нос к ароматным лепесткам, запах которых накрывал меня пеленой спокойствия. — Кстати, откуда знаешь Котова? Ты его назвал по имени, но я тебе его ни разу не называла.
Разумовский от волнения чуть не въехал в бампер машины, что ехала впереди. Его взгляд заметался из стороны в сторону и по итогу столкнулся с моим — изучающим и настороженным.
— Это… Ну, как бы тебе сказать, — он натужно хохотнул и поправил чёлку, став похожим на эмо-боя. — Мне просто стало интересно узнать про тебя больше, поэтому я немного посидел на твоём профиле в соцсети и…
— Ты отслеживал мою страницу? Зачем?
— Не подумай ничего плохого! Мне п-правда было важно узнать, какие вещи тебя интересуют, какую ты музыку слушаешь и… кто у тебя в друзьях. Ну я и… просто всё запомнил.
— Ты наизусть выучил имена всех моих ста пятидесяти трёх друзей? — у меня подкосились ноги, но благо дело, что я в этот момент находилась в сидячем положении.
— Да, — как ни в чём не бывало ответил Серёжа.
— Ты точно не человек…
Я так и не определилась, что испытала в этот момент: восторг или тревогу. Наверное, всё вместе.
— П-прости, должен был сказать это раньше, — мы остановились перед светофором, и Серёжа невесомо коснулся моих волос. — Но тебе очень… идёт этот цвет.
— Правда? Спасибо. Я просто обожаю фиолетовый!
Где-то в Интернете гуляли истории про забавную бабулю из Великобритании, которая одевалась исключительно в зелёный, дом у неё был зелёный, вся жизнь вообще зелёная*. Вот я была бы такой же, только моим цветом был бы фиолетовый, однозначно.
— Я т-тоже, — в неверии я изогнула левую бровь. Блефует или правду говорит? — Даже в один момент хотел купить фиолетовый пиджак и брюки, но потом передумал. Н-наверное, это смотрелось бы на мне очень странно и вычурно.
— О, боже, — я по-доброму захохотала, представив его в подобном образе.
— Что? — рыжик заметно поник и потупил взгляд. — Я сказал какую-то ерунду, да?..
— Ох, нет, наоборот — уверена, что на тебе это будет прекрасно смотреться… — попыталась сдержать смех, надув щёки и плотно поджав губы. — Просто не бери из велюровой ткани, а то станешь похож на сутенёра из девяностых.
— Не-е-ет, — протянул Разумовский, которого я вогнала в краску от смущения. — Тогда я точно его не куплю.
Зато я куплю. Может, подарю на день рождения. Точно, решено!
В голове сразу возник коварный план, не хватало только фирменного злодейского хохота. Но я тут же зависла, выпустив из головы небольшой нюанс, который портил всю малину. Я же не знала, когда у него день рождения! Надо будет как-нибудь выяснить, кто он по знаку зодиака. Вдруг мы вообще по гороскопы не совместимы.
— Почему ты, кстати, не признавался, что умеешь водить машину? Всегда со своим личным шофёром ездил.
— Потому что во время дороги я часто сижу в планшете или читаю документы, — монотонно ответил он, не отрывая взгляд от дороги.
— Значит, сегодня какой-то особенный повод самому сесть за руль? — довольно промурлыкала от мысли, что этим поводом оказалась я.
Серёжа одарил меня ангельской невинной улыбкой, деликатно промолчав. Хоть нашу поездку нельзя было назвать свиданием, скорее, приятным времяпрепровождением, которое продлится до окончания поездки. Но мне не хотелось, чтобы эту хрупкую идиллию тревожил кто-то посторонний. Я взглянула в окно, когда заметила очертания башни Vmeste, мысленно настроившись на офисную рутину. И каково же было моё удивление, когда автомобиль на полной скорости проехал нужный поворот к зданию.
— Эм, а мы разве не в офис едем? — полюбопытствовала я, и мой голос на секунду дрогнул. Мы поехали на запад по Приморскому шоссе, а с левой стороны от нас показался горизонт Финского залива.
— Нет. Я… должен показать тебе одно особенное место, которое прежде никому не показывал, — на руках рыжика, сжимавших руль, проступили вены.
— Ты… уверен, что хочешь этого? — мой неуверенный голос и провокационный вопрос удивили Разумовского. — Просто ты немного на взводе, поэтому я и беспокоюсь. Если ты боишься или сомневаешься, Серёж, то не стоит себя застав…
— Я хочу этого, Ира, — ответил он максимально твёрдым и решительным тоном, на который только был способен. — Это очень важно…
Я кивнула, больше не проронив ни слова. Проехав несколько километров по шоссе, наш автомобиль вырулил в сторону Финского залива на еле заметную грунтовую дорогу. С обеих сторон нас встретил небольшой лесной массив, который резко оборвался у песчаного берега. Заглушив двигатель, Сёрежа вышел на улицу первым и любезно открыл мне дверь, подав руку.
— Благодарю, сэр, — я подыграла ему и тут же пискнула: мои босоножки наполовину ушли в песок. — Блин, с обувью я что-то не угадала.
Так и знала, что любая обувь на каблуке — это мой персональный враг. Каждый раз, когда хочется вытащить наружу свою внутреннюю принцессу, происходит какая-то чертовщина: то от полицейского с Чумным Доктором убегаю, то, как сейчас, в песке утопаю.
— Тебе помочь? — поинтересовался рыжик, смотря на мои забавные попытки отстегнуть застёжку на щиколотках.
— Не стоит, я сама справлюсь! — с первой расправилась быстро, а вторая отказывалась мне поддаваться. — Да что б тебя.
Серёжа снисходительно улыбнулся и опустился передо мной на одно колено, а я зависла в неудобном положении от вида рыжей макушки у своих ног. Он, деликатно взяв мою правую ножку, мастерски расстегнул чёртову застёжку и снял босоножек. Прикосновение мужских пальцев на щиколотке пустило по всему телу мощный импульс, от которого я неосознанно свела друг с другом бёдра.
— У тебя такая нежная кожа… — промурлыкал Разумовский и выпрямился, кончиками пальцев пройдясь дорожкой по оголённым икрам до коленок вдоль глубокого выреза на подоле платья.
— Д-да брось, — махнула рукой и неохотно отстранилась от прикосновений. — Я… немного комплексую по поводу своих ног. Они какие-то толстые и…
— Красивые. Точнее, стройные и красивые, — перебил он меня, и моё лицо покраснело как маков цвет. — Тебе точно не стоит их стесняться.
— Будто бы это так легко работает… Просто взять и перестать комплексовать.
— Значит, будем над этим усердно работать, — он протянул ладонь и нежно обхватил кисть моей правой руки, потянув за собой. — Вместе.
Мы подошли вплотную к береговой линии и устремили взгляды на редкие ленивые волны и ровный горизонт. Слабый северный ветерок коснулся моего лица и колыхнул распущенные волосы. Я блаженно улыбнулась и прикрыла глаза, представив себя на берегу какого-нибудь южного моря. Нос будто на миг даже уловил запах соли, а слух — крики чаек в безоблачном небе. Но когда веки приоткрылись, то всё вернулось на круги своя.
— polnaliubvi — Твои глаза —
— Здесь так тихо и умиротворённо, — прошептала я и вытянула вперёд босую стопу, которую тут же накрыла пенистая волна. — Бр, вода холодная.
Я взглянула на Серёжу, но он почему-то моего восторга не испытывал. Его голубые, как небо над нашими головами, глаза смотрели на воду, словно загипнотизированные. И в них я видела безграничную тоску.
— Серёж, всё хорошо?
— Да, извини, — он зажмурился, словно попытался отогнать неприятные мысли или видения.
— Ты хотел мне показать этот пляж? У тебя с ним связаны какие-то воспоминания?
— Да. Увы… не самые приятные, — рыжик окинул взглядом берег, что-то активно ища. — Я вчера долго размышлял над твоими словами про доверие. Так что принял решение отвезти тебя сюда и поведать историю, что произошла со мной много лет назад, когда я жил в детдоме.
— Не та ли эта история, про которую ты упоминал в конференц-зале?
— Да, она… — его ладонь, крепко державшая мою, сжалась ещё сильнее, принеся крошечный дискомфорт. — Давай мы дойдём до того самого места, и ты всё поймёшь. Оно где-то здесь.
— А ты уверен, что оно ещё существует? Прошло ведь много лет.
— Оно должно быть. Я в этом уверен.
Мы молчком прошли вдоль береговой линии, не доходя до мокрого песка. Серёжа меня раза два или три тянул на себя, когда я засматривалась по сторонам и не замечала камень или осколок под ногой, который мог запросто воткнуться в мою стопу. И каждый раз я виновато улыбалась своему герою и просила прощения, мысленно ругая себя за твердолобость.
— Кажется, мы пришли, — заявил Разумовский, когда мы подошли к нечто, что представляло собой разрушенный до самого основания деревянный домик: сарай или просто старую хижину, от которого остался только фундамент и доски. — Его всё-таки ещё не убрали полностью.
— Что это за место?
С глубоким вздохом он начал свой рассказ:
— Когда мне было восемь лет, мы поехали на неделю в местный лагерь, — рыжик показал пальцем куда-то в сторону лесного массива. — Если мне не изменяет память, то он должен быть где-то в той стороне. Я тогда ещё не дружил с Олегом и гулял один, и тот день не был исключением…
У меня почему-то защемило сердце. Интуиция подсказывала, что история Разумовского закончилась несчастливым концом, совсем не так, как в добрых детских сказках.
— Я сидел возле воды и… что-то рисовал, — Серёжа вдруг с болезненным стоном потёр двумя пальцами виски. — Блин, не могу вспомнить, что именно. Но это неважно. Мимо меня пробежало три мальчика, которые гнались за бродяжным псом. Они его загнали в ловушку: несчастное животное запуталось в рыболовной сети и не могло сбежать, а ребята весело смеялись и подбирали палки с камнями.
Мне было нетрудно представить данную картину, потому что часто видела её своими глазами в родном дворе моего дома. Только в основном жертвами жестоких детишек были котята. А Серёжа вынужденно отпустил мою руку и медленно зашагал по кругу, насильно вытягивая из головы неприятные воспоминания.
— Сначала я не хотел вмешиваться, но пёс так жалобно скулил, моля о помощи. Я понял, что его забьют до смерти, если не вмешаться! — казалось, что ещё одно слово — и из его глаз польются слёзы.
— И что ты сделал, Серёж?
Он начал не только говорить, но и показывать мне, как всё происходило: указал рукой, где стояли мальчики, а где он, и встал в боксёрскую стойку.
— Вышел против них с голыми кулаками и потребовал не трогать собаку. Они в ответ посмеялись, назвали «сопляком», пригрозив палками… Но я не ушёл. Тогда они набросились на меня! — Разумовский глубоко задышал, но когда я потянулась к нему, дабы успокоить, остановил меня взмахом руки. — Я забежал в рыбацкий домик, что когда-то здесь стоял, а они следом: повалили на пол и хотели избить, но один из них достал из кармана зажигалку. И…
— И… что произошло дальше? — неосознанно ляпнула я, когда рыжик замолк на несколько минут, вытаращившись немигающим взглядом куда-то себе под ноги.
Никакого хэппи-энда, друзья, сейчас не будет. Голову на отсечение даю.
— Тот мальчик уронил зажигалку, и начался пожар. Пламя быстро охватило стены, но я смог вовремя выбежать на улицу, а троица… осталась внутри!
Больше он не мог держать накопленные за столько лет эмоции: рыжик с протяжным завыванием упал на колени в песок, совершенно наплевав на чистоту своих брюк, и прикрыл лицо ладонями. Не в силах смотреть на истерику дорогого мне человека я аккуратно, чтобы не испачкать своё платье (вы попробуйте белое постирать, я на вас посмотрю), обняла его за шею, прижав к себе.
— Тише, всё хорошо, Серёж, — зашептала я, успокаивающе поглаживая его по осунувшейся спине. — Это всё в прошлом, ты меня слышишь? Ты лишь пытался спасти бедного пса, которого хотели побить злые дети. Ты ни в чём не виноват.
— Я… Я тогда соврал милиционеру, что ничего не знаю о пожаре, — громкие всхлипы раздались в районе ключицы, где лежала голова Разумовского. Я почувствовала, как слегка намокла ткань платья от его слёз. — Но я-то всё знал, просто боялся говорить. Боялся, что меня обвинят в их смертях!
— Но не ты же устроил поджог, Серёж.
— Д-да, но… — он резко запнулся, словно сомневаясь в важности дальнейших слов. — Мне порой снится один кошмар на протяжении многих лет. Он не даёт покоя и каждый раз напоминает о том роковом дне.
— И что это за кошмар? Поделись со мной, пожалуйста.
Я выпустила Серёжу из крепких объятий, но не чтобы оставить одного, а чтобы взглянуть в его лицо и настроить зрительный контакт. Руки переместились чуть ниже на его плечи и крепко сжали. Он ещё продолжал сомневаться, но вскоре сдался под напором моего требовательного взгляда.
— В этом кошмаре я вижу… самого себя. Словно… это в моих руках была зажигалка, словно это я устроил пожар в домике и убил мальчиков! — из глаз Разумовского вновь полились слёзы, которые я тут же вытерла большими пальцами. — Вокруг меня полыхал огонь, а я стоял и довольно смеялся!
— Тише-тише, успокойся. Я здесь, рядом с тобой, — для большей эффективности своих успокаивающих слов я прикоснулась губами к его щеке, оставив на ней чувственный поцелуй. — Уверена, этот кошмар — всего лишь воплощение твоего страха. Ты винил себя в бездействии, что не смог спасти мальчиков, и сознание спроецировало так, будто это из-за тебя они погибли.
— Т-ты так… думаешь?
— Конечно! — я искренне улыбнулась, когда взгляд Серёжи потеплел, и в нём вспыхнула искорка надежды. — Ужасно, что ты прожил все эти годы с чувством вины из-за бездействия, но это давно в прошлом, родной мой. Сейчас ты должен идти дальше, оставив эти воспоминания позади.
— Ира…
Разумовский вновь опустил голову на моё плечо и положил руки на талию. Его голос стал таким тихим, что я его едва могла расслышать.
— Что такое?
— А если бы… Если бы оказалось так… чисто гипотетически, что я действительно устроил тот пожар и убил трёх ребят… Как бы ты сейчас отреагировала?
Сказать, что я охренела от такого провокационного вопроса, это значит — ничего не сказать. Зачем он вообще спрашивает об этом? Хочет проверить меня на вшивость?
— Эм, ну…
— Если бы это оказалось правдой, ты бы бросила меня? Бросила бы такое чудовище?!
Громкий, полный отчаяния и боли всхлип прозвучал в районе моей ключицы. Руки рыжика на талии ежесекундно вздрагивали, а я головой понимала, что от моего ответа зависело многое… Если даже не всё. Представив в голове эту картину, я сглотнула и бросила щемящий взгляд на рыжую макушку и на автомате коснулась шелковистых прядей, запустив в них пальцы.
Несчастный, замкнувшийся в себе человек, который всю жизнь считал себя изгоем. Человеком, недостойным искренней и тёплой любви. Считавший себя настоящим трусом и чудовищем.
— Нет, Серёж, — шёпотом ответила я ему, невесомо, но чувственно прикоснувшись губами к ароматным волосам. — Даже если бы это ты держал ту чёртову зажигалку, то я бы тебя не оставила.
На миг замолчала, чтобы сказать те самые слова, которые так желал услышать Сергей Разумовский:
— Я ни за что тебя не брошу.
— П-правда?
— Конечно! Даже не думай об этом, слышишь меня?
Серёжа был счастлив. Это доказывала его лучезарная улыбка и сияющие как у щенка глаза. В порыве чувств он притянул меня к себе и трепетно расцеловал всё лицо: щёки, лоб, виски, носик, губы. На последнем остановился подольше, чем я была безмерно довольна.
— Спасибо тебе… Я жил все эти годы с грузом вины и боялся, что от меня отвернутся и назовут монстром. Я так счастлив, что ты от меня не отказалась. Счастлив, что вообще встретил тебя…
Я легонько дотронулась до лица рыжика кончиками пальцев и смахнула волосы, что прятали всю его красоту. Но я никак не ожидала увидеть над левой бровью небольшую гематому двух- или трёхдневной давности, которую от меня умышленно скрывали всё это время.
— Серёж, что это? — рука инстинктивно потянулась к ране, но её резко перехватил Разумовский.
— Случайно поскользнулся позавчера в душевой кабинке, когда мылся. Не бери в голову.
— «Не бери в голову»?! — взвыла я от негодования, истерично повторив последнюю фразу. — Почему ты ничего не сказал?
— Не хотел, чтобы ты волновалась… — виновато ответил он, прикрыв ссадину чёлкой. — Ты себя вчера плохо чувствовала, и я переживал, что тебе станет хуже, если начнёшь ещё об этой мелочи думать.
— Ну ты и дурашка, конечно… — я поцеловала Серёжу в лоб, а мои чувства заметались между тем, чтобы прибить этого большого ребёнка и пожалеть.
Вдруг где-то в нескольких метрах от нас раздался неразборчивый звук. Через пару секунд он повторился, став громче. Теперь я отчётливо понимала, что это было кошачье мяуканье. Мы с Разумовским озадаченно огляделись по сторонам в попытке отыскать источник этих звуков. Жалобных, разрывающих сердце.
— С-Серёжа, гляди! — потянув парня за плечо, я указательным пальцем показала на шевелящийся комочек шерсти под старыми балками. — Это… котёнок!
Маленький, словно недавно вылезший из живота матери. Он пискнул и на слегка хромающих лапках пополз в нашу сторону. Я протянула к нему руки, про себя удивившись, что маленькое животное не боялось людей и охотно шло к нам навстречу. Наверное, его мама-кошка либо бросила его (что было мало вероятно, но имело место быть), либо он остался сиротой.
— Малыш, бедненький, — ласково пропела я и прижала испачканный в грязи комочек к груди. Стало уже как-то глубоко насрать на чистоту своего платья, как-нибудь да отстираю. — Серёжа, посмотри, да он рыженький. Прямо как ты!
Из-за «камуфляжа» я не сразу смогла определить раскрас котика, которому было примерно четыре месяца. Весь исхудавший из-за голода и обезвоживания, аж сердце кровью обливается. Но его сияющие зеленоватые глаза с жёлтыми пятнышками на радужке смотрели на меня как-то… по-человечески понимающе.
— Что ж ты тут делаешь, бедняжка… Как тебя сюда занесло вообще? — и самое главное: — И что с тобой делать?
Я умоляюще взглянула на Разумовского, в совершенном незнании того, как следовало поступить с бездомным котом. Но оставить его одного здесь я уже не могла, совесть бы не позволила. Серёжа как-то умилился при виде меня, крепко обнимавшей беззащитный комочек как новорожденного младенца, и с нежностью произнёс:
— Хочешь его забрать себе?
— Я бы с радостью! Но… хозяйка квартиры будет категорически против. Когда я заезжала, она предупредила сразу, что «никаких домашних животных», — я догадывалась, что предложит Разумовский: сдать котёнка в приют для животных, где о нём бы позаботились. Но эта перспектива меня тоже не устраивала, хоть была самой верной.
Серёжа о чём-то задумался, словно взвешивал что-то у себя в голове, прожигающим взглядом смотря на котёнка в моих руках.
— Тогда, возьмём его в мой офис.
— Т-ты серьёзно?! — мне было сложно в это поверить. Если он сейчас шутил, то на этом пляже я вырою ему могилу!
— Абсолютно. Я, по правде говоря, давно задумывался о домашнем питомце: о какой-нибудь кошке или, к примеру, птице, — я изогнула бровь от недоумения. И он тут со своей любовью к пернатым. — Вороне, скажем.
Он аккуратно, чтобы не спугнуть, выхватил из моей цепкой хватки котёнка и посмотрел в его большие грустные глаза. Малыш устало зевнул и потянулся чёрным носиком к лицу Серёжи, лизнув шершавым языком его щеку. Мы оба ликующе засмеялись в унисон, а я мысленно обрадовалась, что эти два ласковых кота приглянулись друг другу.
— Как назовём?
— Хм, — я потёрла пальцами подбородок, просканировав взглядом окраску кота, где это было возможно. — Ему нужно что-то подходящее по цвету шерсти. Он такой солнечный… О! Может, так и назовем? «Солнышко».
— А мне нравится, — Разумовский вдруг потянулся вперёд корпусом и трепетно коснулся моих губ своими, а затем нехотя отстранился и довольно прошептал: — А ещё мне понравилось, когда ты назвала меня своим «родным». Хочу, чтобы ты это делала почаще.
В какой раз за день этот паршивец заставил меня смутиться? Я уже сбилась со счёта, если честно. Прибила бы, не раздумывая, да только кот в его руках меня останавливал…
Родной мой… Хм… Ладно, мне это тоже нравится. Уговорили…
***
*этим же вечером*
23:40 Чумной Доктор
Птенчик, не поленись объяснить мне, какого чёрта в кабинете бегает орущий комок шерсти?
Вот такое сообщение мне пришло на ночь глядя. Я протёрла глаза, не веря прочитанным строчкам, которые больше смахивали на какую-то галлюцинацию или глупый пранк. Представляю реакцию Птицы, когда он вернулся со своих ночных похождений и увидел бегающего по кабинету нового друга Разумовского. Которого мы совместными усилиями отмыли от грязи и песка, накормили и напоили.
23:45 Ирэн Орлова
Ой, а это Солнышко! ^_^
Мы с Серёжей его на улице нашли и решили себе забрать.
Красавец, правда?
23:47 Чумной Доктор
Чтоб этого блохастого кошака завтра здесь не было!
Иначе я за себя не ручаюсь.
Поглядите, снова угрозы пошли. И кто из них блохастый, нужно ещё проверить. Я отложила ноутбук в сторону, на котором до этого задрачивала в любимую видеоигру, предвещая что-то интересное и жоподробительное. Котика обидеть я этому маньяку точно не позволю!
23:48 Ирэн Орлова
Не трогай кота, живодёр! Ему и так от жизни досталось, а тут ещё и ты…
Ты, как сирота, его должен понять!
23:49 Чумной Доктор
Я. НЕНАВИЖУ. ЖИВОТНЫХ.
Не мои проблемы, что вы с Разумовским такие добродушные и любите тащить всякую дрянь с улицы.
Ненавидит животных… А это разве мои проблемы? Или проблемы Серёжи? Вообще, радуйся, что тебя твой лучший друг с голой задницей на улицу не выгнал, и ты живёшь в роскошных хоромах с видом на весь Питер!
Ну и я не могла проворонить шанс в очередной раз поглумиться над психом. Как говорится, он меня своим безумием заражает и людей поджигает, а я в ответ делаю всё возможное, чтобы горел его пердак.
23:51 Ирэн Орлова
А ты их, случаем, не боишься?
Хе-хе, птичка, которая боится котиков. Как иронично! :D
Маньяк молчал долго. Очень долго. Прям критически долго. Я уже успела испугаться, что он решил ответить мне лично в лицо, вновь пробравшись в квартиру через окно. Содрогнувшись этого варианта событий, я тут же подбежала к балкону и закрыла его на все ручки. Теперь единственное, как он сможет ко мне проникнуть — это разбить стёкла или взломать замок на входной двери… Или нахрен её выбить ногой. От этого безумца и не такое следовало ожидать.
23:59 Чумной Доктор
Кажется, ты вдруг решила, что я буду вечно закрывать глаза на твоё поведение.
Лучше следи за своим языком, птенчик, иначе последует наказание.
И оно тебе не понравится.
00:00 Ирэн Орлова
Даже не хочу знать, что ты имеешь в виду…
И это истинная правда. Возможно, я оказалась такой дерзкой лишь по той причине, что Птицы не находилось рядом в радиусе километра. Воспоминания рокового вечера невольно промелькнули в сознании, отчего лицо загорелось как при повышении температуры.
Чумной Доктор прочитал моё сообщение и ничего не ответил. Я этому дичайше обрадовалась и продолжила уничтожать всяких тварей на экране ноутбука, однако меня вновь отвлекло уведомление, сильно смахивающее на звук церковного колокола. Похороните меня под плинтусом, если что, я была храброй.
00:12 Чумной Доктор
Этот комок шерсти подрал диван! И поцарапал мой плащ!
Боже, ну что за чудесный кот! Я его начинаю любить всё больше и больше.
00:14 Ирэн Орлова
Правильно, потому что ты его пугаешь своим карнавальным костюмом и криками!
И вновь затяжное молчание.
00:20 Ирэн Орлова
Ау, ты живой? Тебя там ещё не общипали?
Я была спокойна вплоть до того момента, пока не начала представлять кровавые, леденящие душу картины расправы психа над беззащитным животным. И важный, можно сказать, первостепенный вопрос: где Разумовского черти в этот момент носили?!
00:27 Ирэн Орлова
Что ты с котом сделал, бессердечная сволочь?!
Если хоть пальцем тронешь Солнышко, то я буду тебя называть Попугаем Кешей!
00:30 Чумной Доктор
Да жив твой кот, не беси.
Больно он шустрый, спалить не получается.
00:31 Ирэн Орлова
Ты хотел его своими огнемётами сжечь???
00:32 Чумной Доктор
Думал. Но кабинет жалко.
Сигнализация сработает, и приедут пожарники.
00:33 Ирэн Орлова
Какое счастье! Т_Т
С меня сошло семь потов, а в голове церковный хор пропел «Аллилуйя!». Но слепо верить словам Птицы я не могла, поэтому потребовала следующее:
00:34 Ирэн Орлова
Пришли доказательство, что Солнышко в целости и сохранности!
Я тебе не доверяю.
00:34 Чумной Доктор
Боже… Свалилась же ты на мою голову.
Через две-три минуты он мне прислал «доказательство».
00:36 Чумной Доктор
*1 вложение*
Я открыла сообщение и обомлела: селфи маньяка (разумеется, без лица), который вальяжно сидел на диване Разумовского в своём супергеройском костюме, а маленький пушистый рыжий комочек ластился возле его ног. Мне почему-то казалось, что Солнышко будет как-то угрожающе шипеть на Птицу или попытается цапнуть, но нет! Абсолютно такая же реакция, когда его взял на руки Серёжа на пляже.
00:37 Чумной Доктор
Довольна? Он теперь мне на колени пытается лечь, издаёт какие-то странные звуки и трётся!
Я теперь весь в его шерсти!
00:38 Ирэн Орлова
Он мурчит! Это значит, что котёнок доволен, а трётся мордочкой, потому что выражает свою преданность =_=
Он что, не знает, какие звуки издают коты? Он вообще с ними контактировал когда-нибудь или его ненависть к представителям рода кошачьих вообще никак не обоснована? Я хмыкнула и, витая в своих мыслях, не сразу заметила пополнение диалога свежими сообщениями от Чумного Доктора, которые поразили меня в самое сердце:
00:42 Чумной Доктор
Хм, а он не такой бесячий, когда издаёт это «мурчание».
Это даже как-то успокаивает.
00:45 Чумной Доктор
Ладно, пусть живёт здесь. Но если он ещё что-то поцарапает или пометит, то отвечать будешь ты!
Я раз десять перечитала их с глазами по пять копеек, затаив дыхание, чуть не потеряла сознание от нехватки кислорода. Неужели этот сумасшедший медленно, но верно шёл по пути искупления и становился адекватным человеком? В соцсетях уже гуляют посты, что Чумной Доктор — не такое чудовище, как о нём пророчат на федеральных каналах. А произошло это после того, как он оставил в живых сына Зильченко, которого госпитализировали в центральную больницу. Жаль только, никто не узнает, что это я пробудила в Птице крупицу милосердия, благодаря чему его поклонников среди адекватного слоя населения лишь прибавилось.
А в моей голове против воли вдруг всплыли строчки песни из любимого детского мультфильма, которые теперь у меня начали ассоциироваться с этим неоднозначным персонажем…
Как странно мне, что он такой.
Он был противный. Очень грубый. Просто злой.
Сейчас он мил, не лезет в спор.
Где ж это всё таилось в нём до этих пор?..