Часть 72
Под настороженными и удивленными взглядами полицейских я тащу через весь участок большую корзину, полностью закрытую непрозрачной пленкой. Останавливать меня или громко комментировать происходящее никто не решается, потому что позади шагает майор Гром, чей вид отбивает у людей желание праздно болтать. Сегодня мы идем ловить того самого Коваля, который, возможно, сыграл немалую роль в том, что Дубина подставили. Настроение у нас соответствующее.
Гром провожает меня до кабинета начальника, но сам остается снаружи. Я стучусь и, получив разрешение, заваливаюсь внутрь вместе с корзиной. Федор Иванович Прокопенко окидывает нас с ней обреченным взглядом и молча указывает на стул напротив. Я водружаю свою ношу на его стол и, присев, жизнерадостно улыбаюсь.
— Что это? — хмуро спрашивает полицейский.
— Подарок, — сообщаю, всем своим видом демонстрируя радость от встречи.
Полковник мою радость явно не разделял.
— Кем он тебе приходится? — уточняет он, глянув на бумаги перед собой.
— Троюродный брат. Любимый. И единственный. Ну, из троюродных. Вы не волнуйтесь, я заплачу за знак и моральный ущерб. И еще за что-нибудь, вы только скажите.
— За коррупционера меня держишь? — суровеет Прокопенко.
— Что вы! — Схватившись за сердце, отклоняюсь назад. — Я бы никогда не стала так оскорблять столь достойного человека, Федор Иванович. Лишь хочу компенсировать вред, причиненный моим родственником. Вы поймите, он парень неплохой, просто странноватый. В семье не без альтернативно одаренного, знаете же. Вот он и взял на себя эту тяжкую ношу. Простите нас, пожалуйста. Я заплачу за знак и первым же поездом отправлю его домой. Не наказывайте идиота, очень вас прошу.
— Я вижу тебя подозрительно часто, — бормочет мужчина, закрывая тоненькую папку. — Игорь говорит, что ты собралась помогать ему искать того, кто Дубина подставил.
— Собралась, — киваю я. — По собственной инициативе. Сделаю все возможное.
— Мне эта идея не нравится. — заявляет полковник и встает. — Но пацана надо вытащить.
— Вытащим, — с готовностью отзываюсь, тоже поднимаясь. — А кого надо засунем.
— Да прекрати ты кривляться, — морщится он. — Мне все это тоже поперек горла. Принимать помощь от этого…
Он машет рукой и трет шею, выглядит крайне усталым.
— Вы от меня помощь принимаете, — поправляю, перестав изображать бодрость и человеколюбие. — А я уже от него. Вы правы, Дубина нужно вытаскивать, и мы приложим все усилия, чтобы это сделать. И наказать того, кто стоит за подставой.
— Что там? — спрашивает Прокопенко, указывая на корзину.
— Конфеты, фрукты, стандартная порция извинений, — отвечаю, глядя на свое изломанное отражение в пленке. — Внизу коньячок. Хороший. Ну, папа так говорит, я сама не очень разбираюсь. А еще букет цветов в коробочке. Сегодня же день семьи любви и верности, а у вас жена. Ну так что, отпустите придурка?
— Отпущу, — вздыхает полковник. — Тот знак все равно менять надо было.
— Вы мне счет пришлите, поменяем. Может, еще что-нибудь поменять надо?
— С глаз моих уйди, — сердито говорит Прокопенко. — И Грома позови.
Я благодарю его и выскальзываю из кабинета, услышав напоследок тихое:
— Нормальная же девка. Что ж вас так на козлов-то тянет?
Игорь заходит к начальнику вместо меня, а я неспешно иду к его столу и сажусь на стул, стараясь игнорировать направленные в мою сторону взгляды. Неподалеку группка полицейских, состоящая из трех парней и одной девушки, о чем-то шушукаются. Вдруг от них отделяется молодой человек и горделивой походкой идет ко мне. Мысленно перебрав в уме все вежливые способы послать человека за слишком наглое любопытство, я прихожу к выводу, что лучше просто под дурочку закосить. Мол, какой Чумной Доктор, какая подружка, о чем вы вообще говорите, я тут майора жду.
— Привет, — говорит полицейский, приземляясь на соседний стул. — Меня зовут Костя.
— Привет, Костя, — отзываюсь я, улыбнувшись. — Как дела?
— Нормально, — немного растерянно отвечает он. — А-а-а… А у тебя?
— Чудесно.
— Ты Грома ждешь, да?
— Жду.
Константин изо всех сил старается выглядеть непринужденно и важно, я же не спешу сообщать ему о неудаче.
— Классная татуировка, — произносит парень, указав на мою руку. — Мандала какая-то?
— Ага. На долголетие.
— Кто делал?
— Один поехавший. Люблю поехавших. Впрочем, ты, наверно, в курсе.
— Ну да, — бормочет Костя, кивая.
На мое счастье, этот бессмысленный диалог обрывается приходом майора Грома. Игорь с серьезным видом подводит к нам того самого мужчину, что вытащил меня из подвала Рубинштейна, и посылает сидящего рядом Костю в далекие дали. Тот идти не соглашается, заявляет, что Прокопенко поручил ему присмотреть за нами. Гром ругается сквозь зубы и направляется в сторону кабинета начальника. Я же встаю и ловлю за хвост шанс получше рассмотреть своего спасителя. Он в свою очередь окидывает внимательным взглядом меня, останавливается на печати.
Шрамы вокруг глаз кажутся еще более жутковатыми, чем в старом особняке, потому что сейчас видно, что они свежие. Короткие темно-рыжие волосы чуть растрепаны, карие глаза смотрят на мою руку с сожалением. Вздохнув, он натягивает капюшон толстовки, скрывая шрамы от посторонних глаз, трет щетину на подбородке. Поднимает взгляд к глазам.
— Цветков, в гражданку переоденься, — требует вернувшийся Гром.
— Зачем? — удивляется Костя.
— Потому что все бандиты от нас сбегут, когда форму увидят. Двигай.
— Мы снаружи подождем, ладно? — предлагаю я, на что Игорь соглашается.
Глянув на Владимира, предлагаю ему пойти первым, что тот и делает. Шагаю следом, понимая, что только что обеспечила себе еще более дурную славу в этом участке, потому что выглядит мой спутник крайне зловеще. Под стать репутации подружки Чумного Доктора, и никакие джинсовые шорты и футболка с цветочками не вытравят из умов полицейский мрачный образ. Ладно, мне тут не работать. Грому соболезную, еще в любовники мои запишут.
— На кой черт? — спрашиваю я, как только мы останавливаемся снаружи участка.
— Как до тебя по-другому добраться? — парирует Владимир, пожав плечами.
— Прийти в башню, — предлагаю, загибая пальцы. — Связаться с моим агентом. Зайти на мою страницу Vmeste. Еще как-нибудь, но не ломать же знак возле полицейского участка, а потом требовать майора Грома, у которого в свою очередь требовать меня позвать! Сложновато, нет? С чего вы вообще взяли, что он кинется сообщать мне?
— Кинулся же. Я видел вас в особняке. Грома каждая собака знает.
— Кто вы вообще такой? Мы пытались вас найти, но все было бесполезно.
— У нас с тобой есть кое-что общее, — говорит мужчина и показывает на печать.
— Рубинштейн вам такую же сделал? — тихо спрашиваю, схватившись за предплечье.
— Нет, но мы с тобой оба его эксперименты. Я узнал, что он затевает что-то грандиозное, только не успел остановить его вовремя. Мне жаль.
— С вами он что делал? Владимир же, я правильно помню?
— Зови меня Кризалис.
Я на пару секунд зависаю, а потом осторожно уточняю:
— Что, как в «My little pony»?
Судя по лицу мужчины, в данный конкретный момент он жалеет, что вытащил меня из подвала.
— Нужно поговорить, — произносит он, оглянувшись. Из участка как раз выходят Гром с коллегой.
— Давайте номер, я свяжусь с вами. Сейчас у нас дела, нужно найти мудака, который подставил хорошего парня. Это срочно, правда. И давайте без порчи государственного имущества впредь, ладно?
Мужчина усмехается, а я с удивлением замечаю острый клык. Тряхнув головой, записываю его номер и звоню, чтобы оставить свой. Гром и Костя о чем-то спорят наверху лестницы, поэтому я прощаюсь с Кризалисом, мысленно приставив к его имени «Королева», и направляюсь к ним. Оказывается, скандалят они по поводу машины, на которой мы поедем. Цветков хочет взять полицейскую, Гром вообще пешком предлагает. Я сую мобильник в сумку и безапелляционно заявляю:
— Возьмем мою. Ногами долго, а если кто-то заснимет, как я сажусь и выхожу из полицейской машины, от слухов потом не отбрешемся.
— Двигайте, — соглашается Игорь. — Не стой, Цветков. Смысл в том, что ты переоделся в гражданку, если на полицейской тачке прикатишь?
Костя выглядит недовольным тем, что мы так злобно попрали его авторитет, но больше не спорит. У меня нет ни времени, ни желания лелеять чужое эго, поэтому молча иду на парковку. Сев в салон, записываю голосовое для Сережи, где перечисляю все, что было в полицейском участке. Гром что-то настойчиво объясняет Цветкову. Отложив телефон, жду, когда инструктаж закончится. Константин собирается сесть на переднее место, но майор очень многозначительно на него смотрит. Цветков меняет свое решение, делая вид, что так и было задумано изначально. Я завожу мотор, предчувствуя веселье.
По пути к первой точке, которую указывает Гром, останавливаемся, чтобы подобрать Волкова. В участок я попросила его не соваться, а помощь нам явно понадобится. Майор довольным не выглядит, Костя настороженно смотрит на Олега, невозмутимо усевшегося назад.
— А это?.. — начинает полицейский, но замолкает, пытается подобрать слово.
— Мой друг, — поясняю я, выезжая обратно на дорогу. — Он поможет.
В зеркало заднего вида замечаю, что Олег смотрит на Цветкова, даже улыбается. Зря, парень нервничает теперь еще больше.
До точки мы опять не доезжаем, потому что мне звонит Разумовский. Поставить на громкую связь не могу, поскольку в салоне двое посторонних, поэтому приходится съезжать на обочину.
— Привет, любимый, — говорю я, отвернувшись к окну.
— Душа моя, — нереально завлекающим тоном протягивает Птица. — Полагаю, у тебя все идет по плану.
— Пока да. Номер телефона взяла, свяжемся потом.
— Хорошо. Мне нужно знать, что ему от тебя понадобилось, — говорит пернатый и насмешливо добавляет: — И в случае угрозы сделать так, чтобы ему не понадобилось больше ничего и никогда.
— Давай пока без радикальных мер, — прошу я, но все равно улыбаюсь. Иногда его извращенная забота даже может казаться милой. — Мы сейчас едем по первому адресу.
— Знаю, — без зазрения совести говорит Птица. — Я тебе еще несколько отправил. Впрочем, я могу разобраться сам. Если попросишь.
— И как же мне тебя просить? — уточняю, пытаясь не выдать голосом тему разговора. — Как вчера?
— Читаешь мысли, душа моя, — мурлычет он. — Наши окна созданы для того, чтобы ловить твое отражение на коленях передо мной. Впрочем, одно твое слово, и я все решу и так.
— Мы сами, — говорю я, сглотнув. В трубке слышен разочарованный стон. Пора заканчивать диалог, не то сверну в башню прямо сейчас. — Позвоню, как что-нибудь узнаем. Люблю тебя.
— Сдаюсь тебе, сердце мое, — вздыхает Птица.
Я убираю мобильник и вновь берусь за руль. Тишина в салоне стоит гробовая. Ну, сами виноваты. Перед тем, как вернуться на дорогу, врубаю им Шакиру. В мире моих недоброжелателей становится на три человека больше.
***
— Алло, «Скорая»? Тут человеку плохо, — сообщаю, вглядываясь в бессознательное тело у своих ног. — Что? А, черепно-мозговая, кажется. И ушибы. — Я оглядываю помещение. — Со стремянки упал. Да, диктую адрес.
За сегодняшний день я вызываю «Скорую» уже в третий раз. Два предыдущих места оказались для нас бесполезны, только зря время потратили. Может, сейчас повезет?
Убрав телефон в карман, переступаю через тело и иду к Грому, который что-то очень сосредоточенно объясняет невысокому пареньку лет двадцати пяти, которого держит за шкирку. Волков носком ботинка ворошит какие-то коробки в углу гаража, куда мы вломились, рядом с ним валяются еще два мужика, посчитавшие себя сильнее. Цветков, которого назначили нашим смотрителем, скромно топчется у входа. Первый раз он протестовал против методов Грома и Волкова, потом пытался выглядеть круто и участвовать. От удара доской по голове его спасла только быстрая реакция Олега.
— Голяк, — говорит майор, глянув на меня. — Поехали дальше.
Я выхожу из гаража, поэтому не слышу, как именно он убеждает оставшегося в сознании парня держать язык за зубами. В другой ситуации, мне было бы не все равно, но если ты грабишь людей, то будь готов получить в морду. Невдалеке уже слышны полицейские сирены. Вот и подкрепление, которое Гром вызвал. Правда, не для помощи, а чтобы повязали неудачливых домушников.
Я, Волков и Цветков ждем в машине, пока майор объяснится с полицейскими, после чего двигаем дальше по списку. Вообще-то, в этом гараже мы ожидали найти логово подручных загадочного Коваля, но просчитались. Нам бы всего одного крошечного бандита нужного, мы бы его тряхнули по-быстрому, и все. Жаль, что пока удача нам не спешит улыбаться.
Но все меняется, когда по уже устоявшейся традиции врываемся в подпольный бар. Пока я пытаюсь понять, зачем делать бар подпольным, Гром и Волков развлекаются вовсю с местными задирами. За спектаклем наблюдаю не только я, но и некоторые посетители заведения, причем последние с весьма флегматичными выражениями на лицах. Похоже, подобные мини-облавы тут не редкость. В конце концов, желающие получить по морде заканчиваются, майор тыльной стороной ладони вытирает с подбородка кровь, что натекла из разбитой губы, а Олег отряхивает рукав куртки от пролитого на него пива. Игорь разминает ладонью шею и нависает над тощим мужиком, зажатым в угол.
Мимо меня и Цветкова пытается проскользнуть один из посетителей.
— Здрасьте, — подаю голос, преградив ему путь.
— Привет, куколка. Ну, я пойду?
Достав из-за пояса электрошокер, один из тех, что используют наши наемники, на пробу его активирую. Беглец грустно вздыхает.
— Не пойдешь, — подтверждаю его худшие опасения.
Тот понуро возвращается за свой стол.
— Это что? — удивленно спрашивает Цветков, глядя на оружие у меня в руке.
— Новейшая разработка наших партнеров, которые поставляют в башню системы безопасности, — заученно отвечаю, выдавая дежурную улыбку.
— А можно?..
— Держи.
Я протягиваю ему выключенный шокер. Пока он его рассматривает, наблюдаю за посетителями бара, вернувшимися к своим напиткам и беседам. Гром с Олегом еще не закончили, поэтому подвигаю ближайший стул, стряхиваю с него крошки и сажусь.
— Слушай, а ты правда… Ну, с Чумным Доктором? — бормочет Костя, возвращая мне шокер.
www.akrahotels.com
— Его оправдали, — напоминаю, но уже без дежурных улыбок.
— Да я же сам видел его в костюме! — раздраженно заявляет полицейский и тушуется, когда Гром оборачивается на него.
— Ну и что? — пожимаю плечами и верчу в руке шокер. — Я вот тоже ролевые игры люблю.
Цветков смотрит на меня теперь как на умалишенную, даже немного отодвигается. Интересно, если скажу ему, что чай холодной водой разбавляю, он креститься начнет? Ладно, ничего смешного нет, согласна. Мне просто уже который месяц к ряду любопытно, какой от меня реакции ждут люди на подобные заявления? Священного ужаса? Внезапного озарения? Зловещего хохота? Надо будет как-нибудь выдать все это одновременно.
— Как ты можешь после всего с ним?..
Константин даже предложение не заканчивает, поэтому я так и не узнаю, что же именно он хотел сказать. На всякий случай отвечаю:
— Легко и просто, на шелковых простынях.
Что? За руки держаться на кровати тоже можно, а подобная реакция уже порядком достает.
— Не понимаю, — бурчит Цветков. — Он же чокнутый, он полгорода сжег!
— Сергея Разумовского оправдали, — повторяю я. — Что до Чумного Доктора… Тебе так жаль бухого придурка Гречкина, который девочку насмерть сбил? Или Исаеву, ту самую, что оставила своих вкладчиков без средств к существованию?
— А Зильченко? — сердито произносит Костя. — Или его семью мне тоже не жалеть? Погром в городе, взрыв в полицейском участке? На это ты что скажешь?
— Психанул человек, бывает.
Даже Ленин не смотрел на буржуазию так, как Цветков сейчас смотрит на меня. Не могу его ни в чем обвинять, сама бы пялилась так же на месте парня. Что ж, нечего было заводить этот разговор. Чего он ждал-то? Что я расплачусь и расскажу страшную тайну о том, как Разумовский взял меня в заложники? Объяснять человеку всю подноготную наших отношений и Сережиных проблем с головой я точно не стану. Особенно, если вспомнить, что мы с упомянутыми проблемами с головой тоже в отношениях.
— Оставь ее, — бросает Гром, проходя мимо нас к выходу. — Бесполезно. Она тебе башку свернет за него. Ася, поехали.
Итак, нас отправили в небольшой заброшенный склад в промзоне на Васильевском. Чудно. Пока я ищу кратчайший путь в навигаторе, Олег разговаривает с Сережей. Тот быстренько выяснил, что склад можно назвать заброшенным только номинально, так-то его купили давно. Вроде там даже идет вялотекущий ремонт, владелец собирается переоборудовать его под магазин готовой продукции. В промзоне. Нет, это не редкость, конечно, просто сейчас подозрение вызывает абсолютно все. Хотя, человек, в чьем распоряжении теперь находится склад, чист. Интересно, он в курсе, что в его собственности обосновались преступники?
До места назначения мы добираемся довольно быстро, я думала, что придется дольше в пробках постоять. Машину оставляем возле соседнего склада и пешком двигаем к нашему. Здание действительно небольшое, одноэтажное. Выглядит пустым и заброшенным, ограждения покосились, возле него все травой заросло. Я вопросительно смотрю на Волкова и предлагаю:
— Вызовем своих?
— Так справимся, — отрезает Гром и прет напролом.
— Держи руку на быстром наборе, — говорит Волков и идет вслед за майором.
Константин в растерянности. Выбор невелик. Идти за богомерзким спутником богомерзкой подружки Чумного Доктора или стоять рядом с богомерзкой подружкой Чумного Доктора. Я приподнимаю бровь, наблюдая за его напряженным лицом, и опасаюсь, что мы оставим человеку моральную травму. Надо было Грому все-таки отделаться от соглядатая. В конце концов, Цветков решает, что в любой ситуации необходимо быть джентльменом, и остается сторожить даму, какой бы падшей она ни была.
Еще немного подождав, вытаскиваю шокер и двигаю в сторону пустого окна склада.
— Ты куда? — шепчет Константин, догоняя меня.
— Утолять свою жажду насилия. Да не смотри ты так. В другую сторону пойдем, осмотримся.
Никакие протесты я слушать не собираюсь, просто иду дальше. Остановить меня с применением физической силы парень не решается, жив еще в нем маленький рыцарь, который зудит, что негоже так делать. Пользуясь его добротой, лезу в окно. Хорошо, что от стекла ничего не осталось.
Осматриваться долго не пришлось, место действия мы преспокойно определили по крикам, переходящим в ругань, а также по ругани, переходящей в крики. Ну и грохот еще, куда без него. В единственное освещенное помещение мы заваливаемся в разгар вечеринки. Цветков топчется на месте несколько секунд, затем бросается на помощь Грому и Волкову. Я остаюсь возле входа, только прижимаюсь к стене, чтобы исключить сюрпризы. Собственно говоря, мое участие и не требуется, ребята и так справляются, поэтому просто наблюдаю, чувствуя себя каким-то серым кардиналом.
Когда все заканчивается, с готовностью вытаскиваю из рюкзака пластиковые наручники и раздаю бравым воякам, чтобы обездвижили шестерых поверженных врагов. Седьмого Гром приводит в чувство, вылив на него воду из какой-то чашки, и сажает на уцелевший в потасовке стул. К нему и пристегивает Коваля, оказавшегося хмурым матерящимся мужиком лет сорока с абсолютно непримечательной внешностью. Ни тебе перстней, ни татуировок, даже золотых зубов нет, как и парочки обычных. Эх, бандиты уже не те.
Пока Гром задает вопросы, на которые его перманентно посылают на три буквы, я маюсь от безделья и ковыряюсь в ящике ветхого стола. Волков пошел обыскивать здание, Цветкова мы поставили у входа в комнату. Коваль признаваться в грехах не спешит. Доказательств, чтобы его арестовать, тут хватит, но нам совсем другое нужно. Если Игорь сейчас окончательно осатанеет и прибьет его, Дубина мы так и не вытащим. По крайней мере, быстро не вытащим.
Можно дождаться Олега, но согласится ли Гром с его методами добывать информацию? Вряд ли Волков будет нежничать.
— Слу-у-ушай, Игорь, — протягиваю я, доставая из ящика небольшое устройство. — Тут паяльник есть. Ой! Глянь-ка, работает, да еще и беспроводной.
Прихватив вещицу с собой, иду к стулу с мрачно притихшим мужиком.
— Что думаешь? — спрашиваю у майора, помахивая паяльником.
Удивление в глазах Грома довольно быстро сменяется пониманием. Он складывает руки на груди, делает вид, что тяжкие думы думает. Оценивающе смотрит на Коваля. Кивает.
— Давай, раз эта падла молчит.
— Ты че, меня бабой пугать решил? — с отвращением цедит мужик, сплюнув кровь.
— Только не как в прошлый раз, — продолжает Гром. — Я тогда запарился в рапорте сочинять, как тот идиот в дробилку сам упал.
— Ну прокатило же, — говорю, мило улыбнувшись.
Во взгляде Коваля мелькает беспокойство.
— Ася, серьезно, — строго одергивает меня Гром. — Его потом с пола соскребали полдня. Как вспомню эти ноги дергающиеся, так блевать тянет.
— Ну кто виноват, что он застрял там, майор? — вздыхаю с притворным сожалением. — Ладно, постараюсь не до смерти.
— Хорошо.
Гром идет к выходу, а я включаю паяльник и внимательно осматриваю нервничающего Коваля с ног до головы, медленно обхожу вокруг. Мужик пытается вертеть головой, чтобы не упустить меня из виду.
— Эй, начальник, — зовет он, когда я с включенной лампой присаживаюсь рядом с его левой рукой. — Эй, ну ты чего? Начальник!
www.akrahotels.com
Майор не обращает на него внимания и перехватывает за локоть метнувшегося было в нашу сторону Цветкова.
— Ты правша или левша? — спрашиваю я, на пробу поднося паяльник к ножке стула.
— Да пошла ты!..
— Хотя, не важно, сейчас вспомню свою любимую детскую считалочку, вот и решим.
— Мент! — вопит Коваль, дергаясь. — Ну ты же мент, чтоб тебя! Не оставляй меня с этой чокнутой стервой, эй! Мент!
Вернувшийся в комнату Волков смотрит на происходящее безразличным взглядом. Верно оценив ситуацию, поворачивается к Грому.
— Опять? Она ж его изувечит просто.
— Так он молчит, — говорит майор. — Толку от него?
— Я не молчу! — выкрикивает Коваль, а я включаю и выключаю лампу. — Не молчу! Да уберите от меня эту суку!
Гром вроде бы колеблется, но все-таки возвращается к нам и машет мне, приказывая отойти.
— Ну чуть-чуть, — жалобно канючу я. — Один пальчик, майор.
— Уйди, — произносит он.
Печально вздохнув, выключаю лампу и плетусь к Олегу. Лампу кидаю на пол у входа, только аккумулятор вытаскиваю на всякий случай. Волков хлопает меня по плечу и отворачивается, чтобы спрятать довольную улыбку. Да, ввязалась Ася в плохую компанию, вот уже людей запугиваю. А дальше что? Конфету у младенца?
— Заканчивай ржать, — шепчу я Олегу.
— Не могу, — давится он, качая головой.
Цветков смотрит на нас настороженно. Зато Коваль, оказывается, очень любит болтать и теперь сполна демонстрирует это Грому. Я отталкиваю ногой паяльник и прислоняюсь к стене, чувствую себя паршиво. Причем физически, а не от того, что сейчас разыгрывала перед человеком садистку. Выдохнув, тру лицо рукой.
— Ася? — зовет Олег, тут же оказываясь рядом. От веселья даже следа не остается. — Что? Опять как в тот раз?
— Что такое? — тихо спрашивает Константин. — Ей плохо?
— Голова закружилась, — говорю я.
— Пойдем.
Волков берет меня под локоть и выводит из комнаты, а потом и из здания. На улице уже темно и очень душно, на ветер даже намека нет. Из-за близости к воде дышать будто совсем нечем. Волков открывает машину и помогает взобраться на заднее сиденье. Заставляет поднять голову и посмотреть на него. Убедившись, что взгляд сфокусировать я все еще могу, оставляет на время, чтобы достать из багажника бутылку с водой.
— Опять оно? — будничным тоном интересуется, открывая ее.
— Наверно, — бормочу я.
Чувствую себя так, будто пробежала марафон на одном дыхании, а теперь ползаю у финишной черты. Как же душно. Пожалуй, единственная причина не любить такую погоду. Взяв бутылку, делаю пару глотков, но ситуация не улучшается. Совсем душно и так мало воздуха. Вот черт. Я прикладываю ладонь к груди и закрываю глаза, стараясь унять панику.
— Ася, сердце? — вновь пугается Волков и хватает за плечи.
— Дышать тяжело, — выдавливаю кое-как между попытками набрать побольше воздуха в легкие.
Олег матерится сквозь зубы и заталкивает меня в машину полностью, захлопывает дверцу. Метнувшись к водительскому месту, заводит мотор и включает кондиционер на полную мощность. Я скрючиваюсь за заднем сиденье, внутренне умирая от ужаса. Такое ощущение, будто тону на суше. Волков выскакивает из машины, чтобы присоединиться ко мне, насильно заставляет выпрямиться.
— Не паникуй, так только хуже будет, — говорит он. — Постарайся успокоиться, дыши неглубоко. Я позвоню твоей ведьме.
Кивнув, пытаюсь делать так, как он сказал. Пока Волков консультируется с Тири, а потом ругается с ней же, я закрываю глаза и представляю себя где-нибудь не здесь, а в прохладном лесу, где нет такой жары и полно воздуха, высокие деревья и белочки. Обязательно белочки.
— Она сказала, что нужно переждать, — гневно заявляет Олег, отшвырнув телефон. — Говорил же, что с шарлатанкой связались. Ася, ты как?
— Получше.
— Ася, послушай меня. Эти игры пора заканчивать. Я не разбираюсь во всей той чертовщине, что натворил Рубинштейн, но точно знаю, что лучше не будет. Ася? Пусть ведьма снимет с тебя эту дрянь любой ценой.
Я упрямо мотаю головой, не в силах даже допустить мысль о том, чтобы так сделать. У нас еще полно времени, успеем найти нормальное решение, которое сохранит жизни всем нам. Ухватившись за слабую надежду, снова стараюсь успокоиться. Вспоминаю теплые объятия Сережи, его нежные поцелуи, шелест крыльев Птицы, касание прохладных острых когтей. Синие глаза, желтые глаза. Нельзя потерять одного и думать, что второго это не затронет. Точно так же, как нельзя было не полюбить обоих.
— Нормально, — говорю я в ответ на очередной вопрос Олега.
Нас отвлекает сообщение, которое сначала приходит на телефон Волкова, а потом и на мой. Причем на мой они сыплются одно за другим. Наемник проверяет, что там, мрачнеет с каждой секундой. Подвинувшись, держит мобильник так, чтобы я тоже видела.
— Трансляция? — удивленно спрашиваю, заметив маску. — Но он не говорил, что…
Не говорил, что сегодня будет трансляция. Как не говорил о том, что в этой трансляции мы увидим Чумного Доктора, расхаживающего рядом с корчащимся от боли Гречкиным. Рот у того заклеен скотчем, но стоны отлично слышно. Мужчина стоит у стены на табуретке, но даже двинуться не может, потому что в его плечи насквозь впиваются два внушительных крюка, цепи которых уходят куда-то к потолку.
Зажав рот ладонью, продолжаю в ошеломлении смотреть на происходящее. Где они вообще? Какой-то склад? Фабрика? Черт его знает, помещение светлое, выбеленное, но просто так узнать его невозможно. Если только по непонятному оборудованию догадаться.
— Кого защищает ваше правосудие? — раздается измененный жуткий голос. — Убийц, насильников, воров. — Чумной Доктор останавливается и оборачивается к Гречкину. — Его. Пожалуй, худшего из всех, на кого я охотился. Средоточие пороков. Угроза такого масштаба, и что же? Те, кто должен вас защищать, выпускают его на свободу. Смотрите же.
Птица разводит руки в стороны, а на экране начинается панорама ужаса. Материалы дела не публиковались, были только общие фразы. Персональные данные и все такое. Люди не видели фотографии жертв, как и то, что с ними сделали, не видели ни бочек с цементом, ни отвратительной комнаты, где пытали и убивали. Не видели содержание дисков.
Зато видят теперь. Птице плевать на персональные данные и жертв, он пустил в эфир все, не скрыл ни одного лица тех, кто в этом участвовал. И Гречкин. Сидит среди зрителей, а в другом кадре раздает команды, а вот и сам принимает участие. У меня даже нет сил отвернуться, и я искренне радуюсь, когда «доказательства» заканчиваются.
— Его защищает ваше правосудие, — насмешливо вещает Птица, стоя рядом с Гречкиным. — Гниль заползла так глубоко в этот город, что откупиться могут даже такие, как он. Но я — другое дело. От меня откупиться невозможно, как и спрятаться.
Чумной Доктор ставит ногу на табуретку, которая опасно шатается, доставляя пленнику дополнительные страдания.
— Лишь трусливая тварь, недостойная жить, — говорит Птица, наклоняя голову набок. — Грязное, отвратительное создание, ничем не лучше своего отпрыска. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но не стану. Все решит время.
Чумной Доктор оставляет в покое табуретку и отходит от Гречкина. У меня проскальзывает слабая надежда, что он просто покинет место преступления, но вместо этого Птица начинает поджигать все вокруг.
— Он спятил, — шепчет Волков.
Мне сказать нечего.
— Молись, чтобы полиция успела, — протягивает Чумной Доктор, закончив разводить костры. — Твои гнусные преступления теперь видели все. — Из-под маски раздается смешок. — Быть может, успеет не только полиция?
А потом он называет адрес и уходит, опять спалив камеру. Волков опускает телефон и откидывается назад. Кажется, он даже материться уже не в состоянии. Я судорожно вцепляюсь в печать, а потом хватаю свой мобильник и ищу новости. Ну же, ну же! Вот! На федеральном канале, сегодняшняя пресс-конференция в башне по поводу нового проекта. Разумовский должен принимать участие. Они именно это и показывают.
Ошеломленные лица участников и бледное Сережино.