Часть 3
Следующее утро встречает меня, вышедшую на пробежку, дождем. К сожалению, не сразу, я уже успеваю добраться до середины своего обычного маршрута, когда небеса разверзлись, и сверху на меня хлынул океан. Ругаясь сквозь зубы, теперь бегу обратно. Никаких укрытий поблизости нет, а пытаться спрятаться под деревьями от такого ливня, который идет чуть ли не сплошным потоком, себе дороже. Еще и молнией может сверху припечатать. В подъезд многоквартирного дома я вваливаюсь насквозь мокрая, в кроссовках весело хлюпает вода. Поднимаясь по лестнице на третий этаж в предвкушении горячей ванны, стягиваю через голову отяжелевшую зеленую толстовку и, запутавшись в ней, плечом толкаю незапертую дверь квартиры. В коридоре громоздится несколько больших коробок, в одной из которых роется миниатюрная светловолосая девушка, осыпая ту проклятиями.
Моя старшая сестра - лучшее олицетворение утверждения о том, что внешность бывает обманчива.
— Прогноз погоды научись смотреть, — мрачно предлагает она, окинув меня беглым взглядом, и морщит аккуратный носик.
— Доброе утро, Полина Юрьевна.
— Без происшествий сегодня? Еще одного террориста-поджигателя сбить не удалось?
— Да иди ты, — ласково отзываюсь я и шлепаю в ванную, чтобы включить воду.
Несмотря на всю мою независимость, вчера мне знатно прилетело, когда я решила поделиться с сестрой своими злоключениями. Полвечера слушая лекцию об осторожности с подозрительными личностями (в свою защиту: личность поначалу была не особо подозрительной), я размышляла о том, что надо было вообще не упоминать Разумовского. Для Полины его фамилия оказалась как красная тряпка для быка. Она очень внимательно наблюдала за делом Чумного Доктора и была вне себя от ярости, когда с Сергея сняли обвинения. Насколько я поняла, Полина не верит ни в какие доказательства и считает, что Разумовскому самое место в психушке, где он и провел несколько месяцев до пересмотра дела.
По итогу вечера она заявила, что самолично его придушит, если он еще раз рискнет появиться рядом со мной. То, что вчерашнее происшествие явилось просто досадной случайностью, и никто не покушался на мою жизнь, ее не волновало.
— Твои шизанутые статуэтки в спальне на самой верхней полке! — кричу я, чтобы перекрыть шум воды.
— Они нормальные!
Ну да. Меня от ее коллекции статуэток в африканском стиле в дрожь бросает. Первое, что я сделала, вернувшись домой, — убрала их подальше из гостиной. Остается только радоваться, что Полина все равно уже почти месяц практически живет у своего жениха и использует мое возвращение в качестве предлога для окончательного переезда к нему. Предлога для себя, Ваня ее чуть ли не с первого дня уговаривал вместе жить. Правда, насмотревшись на мой счастливый брак, сестрица соглашаться не спешила. Не суть. Главное во всем это то, что она забирает маленьких чудовищ с собой.
Я выключаю воду и уже успеваю стянуть насквозь мокрую футболку, когда раздается дверной звонок. Полина что-то кричит и, судя по тому, что шагов за этим не следует, она опять закопалась в шкафах. Чертыхнувшись, я быстро нацепляю сухую кофту и плетусь открывать. На всякий случай смотрю в глазок. Отстраняюсь. Трясу головой, смотрю еще раз. Снова отстраняюсь. Так. Звонок опять противно звенит. Оглянувшись и убедившись, что Полины сзади нет, осторожно приоткрываю дверь.
— Вы что здесь делаете? — без обиняков спрашиваю я, рассматривая стоящего передо мной Разумовского. — Как вы вообще узнали, где я живу? Какого черта?
Выглядит Сергей сегодня не в пример лучше, даже ссадину на лбу почти не видно за волосами. Вместо мешковатой толстовки и видавших лучшие времена джинсов на нем надет классический темно-синий костюм и белая рубашка, не хватает только галстука. В руках он держит роскошный букет ярко-красных роз. Ладно, не похоже, что он пришел меня убивать. Радостнее от этого его приход не становится.
— Простите, я… Глупо получилось, — произносит он и, не глядя на меня, протягивает букет. — Это вам. Я пришел извиниться за вчерашнее.
— У меня аллергия на розы.
— Правда? — он поднимает удивленный взгляд.
Спойлер: нет.
— Ага.
— Простите. Нужно было спросить сначала, но я подумал… — Сергей неопределенно машет рукой, так и не договорив, что он там подумал, и пристраивает букет рядом с соседней дверью. Вот будет радость бодибилдеру Валере. Вдохнув, Разумовский выпаливает: — Я хотел извиниться, Ася. Я не должен был так себя вести, срываться на вас и обвинять.
— Вы приняли меня за журналистку.
— Да, я…
Он удивленно замолкает, когда меня хватают за плечо и дергают назад. Вцепившись в дверной косяк, я кое-как умудряюсь остаться на месте.
— Ты что здесь делаешь?! — влезает Полина, пытаясь загородить дверной проем и меня заодно. — Что тебе нужно от моей сестры?!
— Поль, угомонись.
— Учти, у меня есть оружие, и я им воспользуюсь!
— Уймись, женщина. — Я настойчиво подталкиваю сестру обратно в коридор. — Нет у тебя никакого оружия, никто тебе в здравом уме его не доверит. Вышло недоразумение. Возвращайся к своим сборам, ладно?
— И оставить тебя с ним наедине? Ни за что, он же убийца!
— Его оправдали, успокойся. Как там у вас, на юридическом? Презумпция невиновности?
— Ася!..
— Полина, — сквозь зубы выговариваю я. — Хватит истерить и засунь свой родительский контроль куда подальше. Мне мужа хватило.
Сестра как-то сразу сникает, вспомнив, видимо, подробности моей чудной семейной жизни. Оглянувшись на Разумовского, она шипит ему что-то и вихрем проносится мимо меня обратно в спальню.
— Простите, она немного нервная, — говорю я, вернувшись к Сергею. Тот оторопело кивает.
— Ничего, я привык уже. В общем… Я хотел извиниться за свою грубость.
— Это вы уже говорили. Ладно, проехали. Справедливости ради, вспомним, что я вообще вас сбила, и будем считать, что мы квиты. Как узнали, где я живу?
Сергей виновато улыбается и пожимает плечами, нервно поправляя пиджак. Весь его вид кричит о том, как ему некомфортно здесь находиться. И вы хотите мне сказать, что вот он может быть Чумным Доктором? Интересно, чего он сам притащился, если так дергается? Можно же было цветы и с курьером отправить, раз все равно адрес как-то узнал. Вопрос так и вертится на языке, но я решаю не скрести человеку по и так расшатанным нервам. Мне, конечно, еще немного обидно за вчерашнее, но это же не повод кошмарить его.
Услышав шаги, я выглядываю на лестницу. Вот сейчас будет интересно.
— Привет, Валер.
Я машу рукой своему двухметровому соседу, выглядящему так, будто может переломить железобетонный блок одной рукой. Или человека. По свирепости во взгляде можно предположить, что он даже пытался. Сосед останавливается перед своей дверью, озадаченно уставившись на букет роз.
— Это че за хрень? — почесав бритую голову, спрашивает Валера и поворачивается ко мне и Сергею, который испуганно рассматривает его.
— Поклонник у тебя появился, наверно, — пожимаю я плечами и аккуратно цепляю Разумовского за рукав. — Дрищ какой-то. В кепке. — Я тяну Сергея к себе и толкаю ко входу в квартиру. Он даже не сопротивляется. — Синей. Во дворе топтался минут десять назад, тебя ждал. Удачного дня, Валер.
Не дожидаясь ответа, захлопываю дверь и поворачиваюсь к побледневшему Разумовскому.
— Вы бы с охраной ходили, что ли, раз так неприятности любите. Предлагаю дать Валере время на поиски поклонника. Чаю хотите? — со вздохом предлагаю я.
— Кофе, если возможно.
— Возможно. Тапочки в углу, они новые. Пиджак можете повесить в шкаф, только осторожно. Там дверца шатается, руки не доходят починить. Пойдемте.
— Вы живете одна?
— Ага. Сестра переезжает сегодня-завтра.
— Я думал, вы замужем.
— В процессе развода. Не сошлись характерами.
Отличная формулировка проблемы, которую озвучиваю всем интересующимся уже год.
На самом деле, я считала, что нельзя систематически трахать секретаршу, когда ты находишься в браке, а мой муж был противоположного мнения, при этом контролировал каждый мой шаг и круг общения, закатывая грандиозные сцены ревности и обвиняя в коварном намерении бросить благоверного. Узнав про милую девушку Марию и про то, что супруг не такой уж благоверный, я посчитала такой расклад несправедливым, подала на развод и, плюнув на все, улетела с братом в Ханой. Понятное дело, развод мне никто добровольно не дал, а из-за моего отсутствия все зависло. Развлекаемся до сих пор.
Думаю, что ответ «не сошлись характерами» тут очень подходит.
На кухне нас встречает сердитая Полина. Увидев позади меня Сергея, она решительно хватается за разделочный нож.
Разумовский замирает и поднимает руки в знак капитуляции.
— Послушайте, я не желаю зла вашей сестре, — произносит он, почти даже не запинаясь.
— Надо рассказать Ване, что ты на людей кидаешься. — Я подхожу к ней и дергаю за руку. — Положи нож, все равно тупой.
— Больнее будет, — заявляет Полина. — Что он здесь делает?
— Я пригласила его попить кофе. Поль, ну серьезно, перестань. Оставь человека в покое уже. Ты единственная здесь, кто похож сейчас на маньяка. Кстати, опоздаешь.
Я указываю на настенные часы. Выругавшись, Полина бросает нож в раковину и кидается мимо Сергея в коридор.
— Простите. Она не всегда такая, — виновато поясняю, сгребая на край стола кучу тюбиков с красками и футляры с кистями.
— Все в порядке, не волнуйтесь.
Разумовский присаживается на край стула и сцепляет руки в замок.
— Часто на вас так кидаются? — зачем-то спрашиваю, глядя на то, как он рассматривает ближайший тюбик.
— Бывает, — отстраненно отвечает Сергей.
— Думаю, еще месяцок, и все угомонятся и забудут про вас. Если полиция поймает настоящего Чумного Доктора, так точно. Какой кофе вы пьете?
Последний вопрос звучит почти жалобно, потому что я как раз рассматриваю навороченную кофемашину, которую поставила на кухне Полина. Сама я предпочитаю чай, поэтому обращаться с этим монстром не умею от слова совсем. Как ее включить-то вообще? Тыкаю парочку кнопок, но ничего не происходит. Где-то в шкафах точно есть турка. Видимо, Разумовский замечает мою растерянность, потому что предлагает:
— Я могу сам заварить. Если вы не против, конечно, — быстро добавляет, перебирая пальцами старые растрепанные кисточки.
— Да, пожалуйста, — облегченно выдыхаю я.
Первое, что делает Сергей, — включает механического монстра в розетку. Логично, в принципе. Мысленно проклиная чудо техники, которое заставило меня выглядеть дурой, и одновременно прекрасно понимая, что кофемашина здесь явно не при чем, выставляю все возможные ингредиенты на столешницу. Сама же тянусь к заварочному чайнику. Из окна как раз прилетает отборная ругань Валеры. Похоже, его поиски не очень успешны. Пока чай заваривается, выглядываю во двор. Сосед как раз шагает в сторону подъезда.
Ну вот и хорошо.
— Все в порядке? — спрашиваю я, заметив, что Разумовский уже некоторое время смотрит в одну точку, неподалеку от окна.
— Да. — Сергей переводит взгляд на кофемашину и переставляет кружку. Нажимает на несколько кнопок. — Ася, можно задать вам один вопрос?
— Задавайте.
— Почему вы так спокойны?
Я трясу баночкой с большой витиеватой надписью «Чай».
— Он с ромашкой.
— И что, это действует?
— Нет, конечно.
Разумовский хмурится и вместе с кружкой отходит к столу. Выглядит немного обиженным, поэтому я спешу ответить нормально:
— Ну не бросаться же на вас с кулаками, в самом деле. Вас оправдали, в конце концов. К тому же Чумной Доктор продолжает развлекаться в Москве. Никаких доказательств против вас нет, насколько я поняла. Да и при всех своих талантах, вы явно не можете быть в двух местах одновременно. Могу только сказать, что мне жаль, что вас втянули во все это.
— Спасибо, — бормочет Сергей, рассматривая что-то в своей кружке.
— Печенье? — Я двигаю к нему тарелку. — Оно вкусное, Полина пекла.
Заметив его скептический взгляд, добавляю:
— До моего знакомства с вами, яда там нет.
Разумовский кивает, снова переводит рассеянный взгляд в сторону окна. Я размешиваю сахар в своей кружке. О чем еще можно заговорить с ним, я не знаю, в моей компании он явно чувствует себя крайне неуютно. Остается надеяться, что после сегодняшнего дня мы больше никогда не встретимся при таких дурацких обстоятельствах. Да и вообще при каких-либо обстоятельствах. Я украдкой подглядываю за Сергеем. Еще раз, вот он — Чумной Доктор? Неужели кто-то мог в это поверить? Конечно, внешность бывает обманчивой, но не настолько же.
— Спрашивайте, Ася, — внезапно произносит Разумовский, отвернувшись от окна.
— Дежавю. Кажется, мы это уже проходили, и в итоге вы оказались перед моей дверью с извинениями. Давайте не будем превращать это в традицию. И все-таки как вы узнали, где я живу?
— Я не обвиняю вас. Просто вижу, что вам хочется задать вопросы. О Чумном Докторе? — Он отпивает из кружки и смотрит на меня из-под упавших на глаза волос. — Спрашивайте, я отвечу.
— Вы сильно удивитесь, если я внезапно включу диктофон?
— Вряд ли, — невесело усмехается Разумовский.
— Ладно, шутить сегодня мне не удается. Не буду я вас ни о чем расспрашивать, не мое это дело. Меня история с Чумным Доктором не особо затронула, я в тот момент была во Вьетнаме с братом. Поначалу вообще думала, что мне и моей семье опасаться нечего, ведь он только засранцев всяких сжигал. — Я откидываюсь на спинку стула, верчу в руках чашку. Со вздохом признаюсь: — Гречкина вообще было не жалко после того, как он девочку ту убил. Плохо, что потом Чумного Доктора куда-то не туда понесло.
— Значит, вы его поддерживали?
— Не совсем. Как я уже сказала, Гречкин был редкостным козлом. Я думаю, мало кто расстроился, когда он погиб. Да, жестоко, но очень наглядно. А вот то, что началось потом, — я пожимаю плечами и отпиваю из кружки, — было какой-то дичью. Человека допекла коррумпированная прослойка нашего общества, это понятно, но его методы и последователи принесли городу гораздо больший урон, чем те, против кого он пытался бороться. Под конец у него, наверно, окончательно крышу снесло, никак иначе объяснить взрыв в полицейском участке я не могу.
— Думаю, в этом вы правы, — тихо говорит Разумовский, барабаня пальцами по кружке. Он морщится, будто от головной боли, и делает большой глоток.
— Жаль. — Я цепляю ступней соседний стул и двигаю поближе, чтобы пристроить на него ноги. — Было бы неплохо иметь в городе своего Бэтмена, который ловит всяких убийц, насильников и прочих козлов. Ну, прямо скажем, какой-нибудь поехавший придурок, который караулит жертву в подворотне, приносит обществу не меньше вреда, чем коррумпированный бизнесмен или чиновник. Иногда даже больше. Кстати! — Я щелкаю пальцами, от чего Сергей вздрагивает — Простите. У меня все-таки есть вопрос. Почему вы приняли меня за журналистку?
— Некоторое время после всей этой истории журналисты были очень… изобретательны, — признается он. — Чего только не придумывали, чтобы добраться до меня. Несколько раз даже удавалось.
— Погодите, вы серьезно думаете, что ради интервью или какой-нибудь фотки я бы подкараулила вас и попыталась сбить?
— Вам ответить честно?
— Будьте любезны.
— Я бы даже не удивился.
Фыркнув, встаю, чтобы налить себе еще чаю. Уже почти дохожу до стола, когда входная дверь распахивается, да так, что с громким стуком влетает в стенку. Сергей вскакивает, я покрепче сжимаю кружку, едва не вылив остатки напитка на себя, и мысленно молюсь, чтобы это был не тот, о ком я подумала в первую очередь. По крайней мере, у него нет больше ключей. Но и входную дверь Поля иногда забывает запереть.
— Аська! — раздается из коридора громкий голос моего младшего брата.
Заковыристо выругавшись и заслужив в свою сторону очередной ошарашенный взгляд от Разумовского, я резко ставлю кружку на стол. От облегчения подгибаются колени.
— Свои, — мрачно сообщаю Сергею. — Проходной двор какой-то, честное слово.
Входная дверь с не меньшим грохотом закрывается, а в кухню вваливается высокий светловолосый парень. У нас в семье темный цвет волос унаследовал от папы только Дима, самый старший из всех детей. Мамины голубые глаза тоже только у него. Я, Полина и вот это чудовище в косухе, которое зовут Алексей, родились с карими. Стереотипы о блондинках пока что оправдывает только Леша.
— Аська, ты… — Брат застывает на месте, во все глаза уставившись на Разумовского. Присвистнув, протягивает: — Так это правда, что ли?