Chapter 12
𝘈𝘥𝘦𝘭𝘪𝘯𝘢
Я вернулась домой ближе к девяти вечера. На пороге меня сразу встретила мама и крепко обняла. Я замерла, но в следующий миг мои руки обвили её в ответ. И я вдруг почувствовала себя по настоящему в безопасности. Желанный покой.
– Ты не представляешь, как мы переживали... Всем так жаль. Никто не хотел нагружать и давить на тебя, - услышала я её голос и медленно отстранилась.
– Я понимаю, мам. Всё в порядке, уверяю тебя.
– Спустись к нам, как только приведёшь себя в порядок, хорошо? - её рука осторожно легла на мою щеку, проведя по ней большим пальцем.
Я кивнула, слабо улыбнувшись ей. Проходя мимо комнаты Нильде, я услышала сразу несколько голосов. Среди них — Рори, Изы, Лотти. Я вздохнула, зная, что встречи с ними не избежать. И дело было вовсе не в них. Я просто понимала, что сегодня вечером мне придётся много говорить. Или я просто запрусь в комнате и, обняв Опал, лягу спать, если я не погружусь в очередной поток мыслей в своей голове.
Я тихо зашла в свою комнату. Как всегда — чисто, всё на своих местах. Ни крошки, ни одной грязной тарелки.
Я была до ужаса брезглива.
Но это не касалось Опал — моей пушистой белой кошечки с голубыми глазами. Её подарил мне папа, когда я одержала серию побед в соревнованиях по фигурному катанию. Пять первых мест подряд, ни одного проигрыша. Это был мой личный рекорд.
Раньше я никогда не мечтала о домашних питомцах. Но когда мне в руки положили эту крохотную, мягкую, тёплую девочку, я сразу влюбилась. Мне отдали её совсем крошкой. Сейчас Опал уже четыре года. Раньше она была активной, игривой, настоящим ураганом с хвостом, а теперь превратилась в вечно сонную, слегка пассивную и, как мне кажется, более мудрую кошку.
Я переоделась и собрала волосы в хвост, перевязав его фиолетовым платком — моего любимого цвета. Оно напоминало мне о чём-то мягком и домашнем. Осмотрев свои руки и ноги, я поморщилась: кожа покраснела от холода, а в теле ощущалась ноющая боль от перегрузок и частых, болезненных падений.
Я закрыла глаза и провела ладонями по лицу, вспоминая, как Лео сегодня видел мои неудачи. Это выбило меня из равновесия. Позор. Обычно я никогда не позволяла никому быть свидетелем моих неудач. Особенно таких. На соревнованиях ошибки бывают, конечно, но сегодня... Сегодня за одной оплошностью следовала другая, словно я сама себе подставляла подножки. Я провалила даже самый элементарный прыжок. И пусть Лео, возможно, не разбирается в технике, это не делало моё разочарование меньше.
Надев наушники и включив на низкую громкость песню The Night We Met - Lord Huron, я всё же вышла из комнаты и направилась в гостиную. Как и ожидала, там уже собрались несколько членов моей большой семьи. Вместе с мамой были Римо и Серафина, которая приветливо улыбнулась, когда я появилась. Мама тут же подскочила ко мне, заметив покрасневшие руки.
– У тебя всё покраснело, милая, - с тревогой произнесла она, осторожно взяв мои ладони в свои.
– Форма промокла и вот результат.
– Тебя не было весь день. Ты действительно всё это время тренировалась в промокшей одежде? - спросила тётя, с беспокойством глядя на меня.
Я пожала плечами.
Дядя усмехнулся:
– Я был бы рад такой выдержке в тебе, если бы эти тренировки были связаны с борьбой, а не с катанием на льду.
За свои слова он тут же получил укоризненный взгляд от своей жены.
– Он прав, - подхватил Алессио с усмешкой, держа в руках тарелку с мамиными печеньями - Когда ты в последний раз вообще заходила в зал? Или брала в руки пистолет... ну или хотя бы нож?
Бросив взгляд на столик, я заметила мамин зефир. В невероятно большом количестве. Я обожала это лакомство — именно поэтому родители ласково называли меня Зефиркой. Однако такое количество зефира пугало: я знала, что мама начинает готовить в огромных масштабах, только когда сильно тревожится. В груди неприятно мелькнуло чувство вины.
– Разве ты, наоборот, не должен быть рад тому, что я не нуждаюсь в том, чтобы ходить по улицам с припрятанным ножом?
Он просто поднял бровь, как бы спрашивая "Неужели?". Придурок. Но он не ошибся. Я всегда носила с собой что-то, чтобы быть способной защитить себя в опасных ситуациях.
Серафина повернулась ко мне и мягко улыбнулась:
– Нам жаль за то, что произошло утром, милая.
– Никто не хотел давить на тебя, Дели, - добавил Римо. - Просто, как и положено семье, мы все ненавидим саму мысль, что ублюдки из Валомбры могут забрать тебя.
– Всё в порядке, - заверила я. - У вас были причины для беспокойства, я полагаю. Но, как я уже говорила, это мой выбор. И сегодня я в который раз убедилась: отступать я не собираюсь.
– Тебя не переубедить, - прозвучал голос папы, который до этого момента молчал. - Я действительно не хочу этого. И теперь жалею, что позволил тебе пойти на это.
– Ты дал ей выбор... - ответила мама, положив руку ему на плечо. И хотя она пыталась поддержать папу, я знала, что она тоже была против всего этого.
– В любом случае об этом уже было объявлено. Назад не свернуть. И не то, чтобы я стремилась к этому. Если это важно для каморры — это важно и для меня.
Где-то сбоку я услышала, как Алессио невесело усмехнулся и поставил пустую тарелку на стол.
– И вообще... Почему брак по расчёту сразу воспринимается как нечто плохое? - я перевела взгляд на родителей.
– Наш брак — редкое исключение из многих, ‐ ответил папа, глядя на маму, с трепетом и любовью.
– Но он ведь тоже не начинался с любви. Она пришла позже. Так почему вы думаете, что у меня не будет так же?
– Никогда бы не подумал, что моя племянница заговорит о любви, - усмехнулся Римо, потягивая вино. - Ты же у нас всегда была прагматичной до мозга костей.
– А прагматизм и любовь теперь взаимоисключающие вещи? - парировала я, приподняв брови. - Иногда именно здравый расчёт помогает чувствам не выгореть за месяц.
– Не могу поверить, что вы все сейчас спокойно обсуждаете, как будто это сработает, - выдал Алессио. - Она всё равно для него будет только разменной монетой.
– Алессио, - весьма строго сказала мама. - Мы уже обсуждали, как выражаться. Это её выбор. И если она приняла его, мы не должны подкладывать ей сомнения вместо поддержки.
Он усмирённо замолчал, но по лицу было видно — не согласен ни на грамм.
– Я не жду, что он будет любить меня, - спокойно сказала я. - И, честно говоря, мне глубоко плевать. Мне это не нужно. Мне нужно уважение и честность. Элементарное человеческое отношение.
– Им придётся его проявить. Но если он перейдёт грань.
– Тогда он познакомится с каждым из нас лично, - закончил за него Римо смертельно серьёзно. - Особенно с Невио. Тот уже зубы точит на парня.
От Невио было ожидаемо. Он, вероятно, станет искать малейшую возможность уничтожить Рафаэля Ариосто.
– Мы просто не хотим потерять тебя, Дели, - сказала мама.
– Что за глупости, мам? Вы не потеряете. Я всё ещё я, и ничто этого не изменит. Тем более — Ариосто. Я сделаю всё, что пойдёт во благо Каморры и семьи.
***
– Тебя же не принуждали, да? Только не говори, что да, - спросила Рори, посмотрев на меня с грустным взглядом.
– Я почти уверена, что её семья не способна на такое. Ни за что не поверю, - нахмурилась Карлотта, скрестив руки на груди.
– И я тоже, - добавила Иза, с которой я сидела в кресле-мешке в комнате Нильде. - Спорим, эта идиотка сама навлекла всё это на себя?
Я недовольно прищурилась.
– Я знаю, что делаю. Жалости не прошу, - ответила я, бросив взгляд на Рори. - Это просто… союз. Такое часто практикуется в нашем мире. Всё в порядке.
– Не могу поверить, что ты мне не рассказала. И Давиде тем более! - вспыхнула Нильде. - Когда мы вчетвером ходили в кино, ты вела себя как обычно. Ни намёка на то, что что-то происходит. Я считаю это высшей степенью предательства!
"Кто бы говорил" — хотелось сказать мне, но я промолчала, не желая ставить её в неловкое положение перед другими.
– Как Давиде? ‐ спросила я у Рори, стараясь сменить тему.
– Понятия не имею. Его нет дома, - пожала она плечами.
– И ты даже не интересовалась, где он?
– Ну, ты же знаешь Давиде. Он чаще всего бывает где угодно, только не дома.
– Да ладно, не переживай, Дели. Он будет в порядке, - заверила меня Карлотта. Я встретилась взглядом с Нильде, и, если обычно она выдала бы какую-нибудь чушь, сейчас она промолчала.
– Я и не переживаю, - уверенно солгала я, надеясь, что они поверят. - У меня есть куда более серьёзные причины для тревоги. Давиде сейчас не так важен.
Наглая ложь.
– Какие, например? - спросила Иза, крутя в руках шариковую ручку с её инициалами I.V.
– Например… - я на мгновение замолчала. - Например, кто такой Рафаэль Ариосто.
Мои плечи незаметно поникли. Мне было важно узнать важную информацию о человеке, с которым я собиралась связать свою жизнь. Хотя, понравится он мне или нет, уже не имело значения. Помолвка объявлена — и разорвать её значит проявить неуважение к Валомбре и унизить свою семью.
– Кто это вообще такой? - переспросила Лотти. - Я слышала эту фамилию. Вроде как высшая ветка Валомбры?
– Да, - кивнула я. - Его отец — нынешний дон. Рафаэль — старший и, скорее всего, единственный сын. Значит, наследник. И, судя по слухам, его скоро начнут выводить в свет. Вместе со мной.
Нильде фыркнула.
– О, значит, ещё один надменный тип в костюме с выражением "я знаю, как устроен мир" на лице.
Иза усмехнулась. Аврора подалась вперёд.
– А у него вообще лицо есть? Фото? Или он как городская легенда?
– Видела один снимок. Очень нечёткий. Ничего интересного.
– Ну хоть не урод? - спросила моя кузина.
Я промолчала. Это было просто неважно. Вместо ответа я приподнялась и взяла с полки журнал Нильде с подборкой университетов.
– Я хочу отвлечься.
– Кстати, вам уже пора определяться, - сказала Рори, разглядывая буклет одного из университетов, выпавший из журнала. - Выбор, подача документов, вступительные…
– Спасибо, что напомнила, - простонала Нильде, уронив голову на руки. - Меня уже от одного слова "подача" тошнит.
– Ты не сменила свои планы насчёт архитектурного? - уточнила я.
– Нет, но там, оказывается, такая жесть с экзаменами. И портфолио, и собеседования… - она закатила глаза. - Может, подадим куда-нибудь вместе? Ты уже выбрала?
– Я ещё не до конца уверена в своём выборе, но не особо переживаю из-за поступления. Мне хватает знаний и подготовки, чтобы соответствовать требованиям вузов.
Я уже давно думаю о музыкальном университете. Я всю жизнь играю на пианино, как и мои родители. Музыка всегда занимала особое место в нашей семье.
– Я принесу нам мороженое.
– Я с тобой! - тут же бросила Нильде.
Мы тихо прокрались на кухню. Я открыла морозильник и достала большое ведро шоколадного мороженого с карамельными крошками.
– О чём вы говорили с Давиде? - вдруг спросила Нильде, доставая ложки.
Я на мгновение замолчала, закрывая морозильник.
– Ну?
– Полагаю, он очень расстроен.
– Конечно, — фыркнула она, бросив на меня быстрый взгляд. — Это было ожидаемо. Он с самого детства объявлял тебя своим. Я знаю, что в средней школе он запугивал всех парней, которые пытались к тебе подойти.
Я нахмурилась.
– Оу, но я удамала, что это дело рук Алессио и Массимо. Откуда ты...
– Элио становится очень разговорчивым под алкоголем.
– В этом вы определённо похожи, - Нильде усмехнулась, но затем спросила:
– Если серьёзно, то что у вас с ним?
– Это имеет значение? - я раздражённо приподняла бровь.
– Я твоя подруга. Ты можешь предполагать всё что угодно, но я далеко не наивно слепа. Между вами есть что-то, даже если ты сама этого не осознаёшь.
Я покачала головой и направилась к двери, не желая продолжать этот разговор.
– Ты можешь лгать себе, - бросила она мне в спину, - но мы обе знаем, кто всегда жил в твоём сердце.
Я закатила глаза. Меньше всего я любила, когда люди делали вид, будто знают меня лучше, чем есть на самом деле. Но Нильде… Ей не нужно было, чтобы я что-то говорила. Она просто прочитает это в моём выражении лица, в моих действиях или поведении. Эта блондинка словно стала частью меня.
Я остановилась и медленно повернулась к ней.
– Несколько лет назад на самых дорогих мне людей напали наши враги, - тихо сказала я. - Я не хочу, чтобы это повторилось.
Теперь она слушала, не перебивая и смотря в мои глаза.
– Если Ла Качча действительно представляет угрозу, я сделаю всё, чтобы моя семья была на шаг впереди. Если поддержка Валомбры даст Каморре преимущество, а моей семье — безопасность… я пойду на это. Я уничтожу этот мир, если потребуется. Но моя семья будет в безопасности. - мои слова прозвучали жёстко, но затем голос смягчился. - Поэтому… - я запнулась, когда речь зашла о нём. Это оказалось сложнее, чем всё остальное. - Я думаю я люблю его. Люблю давно, но не находила в себе смелости признать это, до сих пор.
Я отвела взгляд.
– Когда мир вокруг будто горит дотла, его присутствие как океан. Он гасит этот огонь и делает хаос вокруг меня тише. Я не знаю, что такое любовь на личном опыте, но я точно знаю: никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как он.
Нильде подошла ближе, положила голову мне на плечо и обняла меня.
– Мама говорила, что предательство своих чувств — это предательство самой себя.
Я лишь сухо усмехнулась, но она не остановилась.
– Ты стоишь на грани двух дорог. Но знай: какую бы ты ни выбрала, я пойду по той же, чтобы поддержать тебя.
Я чуть повернула голову к ней.
– Спасибо, Нил, - тихо сказала я.
Она, возможно, этого не заметила, но я всё же улыбнулась.
Затеи мы направились обратно. По дороге успели обменяться ещё парой фраз, чтобы перевести тему.
– Что дальше?
– Я не знаю, - выдохнула я. - Думаю, Валомбра захочет всё это афишировать. И, скорее всего, скоро нас пригласят в Гранд-Джанкшен. Я должна увидеть жениха. А он — меня.
– Думаешь, он тебя не видел? Твои фотографии везде.
– Очевидно, видел. По какой ещё причине он мог захотеть брак со мной? - высокомерно возмутилась я, откидывая назад волосы.
Мы тихо рассмеялись и вернулись к девочкам. По пути мой взгляд зацепился за телефон Нильде: на обоях был её рисунок — она сама и её родители.
Я замедлила шаг.
– Если я спрошу тебя о твоём брате… какова вероятность, что ты ответишь?
Она остановилась. Посмотрела на меня так, будто я только что разрушила что-то важное.
– С каких пор он тебя интересует?
– Ты всегда говорила, что вам друг на друга плевать.
– Разумеется, - отрывисто ответила она. - Он нарциссический ублюдок, который думает, что может держать меня на цепи. Это заставляет его чувствовать себя сильнее.
Она коротко рассмеялась, но в этом не было ни капли веселья.
– Не знаю, что будет, когда он станет главой семьи. Тогда моя жизнь точно превратится в кошмар.
Я молчала. Их отношения всегда казались мне чуждыми и непонятными. Она почти никогда не говорила о нём прямо, но иногда я просто знала, что большинство её срывов — из-за него.
И мне было её жаль.
В моей голове уже давно сложился образ Тео: холодный, равнодушный, жестокий. Человек, которому нравится причинять боль.
– Он скорее выдаст меня за какого-нибудь богатого старика, чем позволит остаться рядом, - добавила она тише.
– Думаю, ты преувеличиваешь.
Она резко посмотрела на меня. Взгляд был жёстким, почти злым.
– Почему ты его защищаешь? Я знаю его лучше, чем ты. Он не как твои братья, ясно? Ты не сможешь понять.
Её голос дрогнул, но она тут же сжала губы.
– Я ненавижу его. И мне плевать, где он, как он… жив он или мёртв. Надеюсь, однажды кто-нибудь с ним разберётся.
Меня передёрнуло от её слов, но она права. Я не пойму. И то, что произошло сегодня, не делает меня ближе к этому пониманию.
– Что произошло? - она подошла ближе. - Почему ты вдруг заговорила о нём?
В её голосе мелькнула едва заметная дрожь, и я почти пожалела, что вообще подняла эту щекотливую тему.
– Ничего, - тихо ответила я. - Просто удовлетворяю своё любопытство.