twenty nine part
Габби стояла посреди ванной комнаты в отеле на Мальдивах. Её руки дрожали так сильно, что пластиковый тест едва не выскальзывал из влажных пальцев. Две полоски — чёткие, яркие, не оставляющие сомнений. Сердце ухнуло куда-то вниз, а следом разлилось странное тепло: она поняла, что рада. По-настоящему, глубоко, вопреки всему. Она всегда хотела ребёнка от Джоша — этого заботливого, немного взбалмошного, но такого родного. Но тут же, словно холодный ветер, налетел страх: а что скажет он? Джош не раз повторял, что сейчас не время, что карьера, стабильность, ипотека в Нью-Йорке… «Сейчас не время» — эти слова въелись в память.
Однако Габби понимала и другое: они занимались сексом без презерватива. Регулярно. И другого ожидать было бы наивно. Где-то в глубине души она даже надеялась на этот результат — и вот он лежал перед ней на белом кафеле, выложенный двумя розовыми линиями.
Последние дни райского отдыха на Мальдивах омрачались странным недомоганием: по утрам её мутило, низ живота ныл, а сонливость накатывала такая, что хотелось спать даже под палящим солнцем у бассейна. Габби подняла взгляд на зеркало. Из отражения на неё смотрела растерянная девушка с влажным лицом и чуть припухшими губами. Она открыла кран, набрала ледяной воды в ладони и умылась. Холод помог ненадолго, но мысль о реакции Джоша пульсировала где-то в висках: «Что, если он разозлится? Что, если скажет, что я всё подстроила? Что, если уйдёт?»
— Нет, — прошептала она своему отражению. — Откинь.
Глубоко выдохнув, Габби вышла из ванной в спальню, прошла мимо разобранной кровати, отодвинула лёгкую занавеску и ступила на балкон. Вид открывался невероятный: бирюзовое море, плавными волнами накатывающее на белый песок, где-то вдалеке парусили лодки местных рыбаков. Обычно этот пейзаж успокаивал её мгновенно, но сейчас сердце колотилось где-то у горла.
И тут она услышала, как карточка-ключ пикнула, а дверь номера с мягким щелчком открылась. Габби напряглась всем телом и резко обернулась.
Джош вошёл с двумя пакетами — он ездил в местный супермаркет, потому что Габби внезапно захотелось «чего-то солёного, сладкого и ещё того, с орешками». С порога он заметил её неестественную позу: руки скрещены на груди, плечи поджаты, взгляд бегает.
— Ты чего такая напряжённая? — спросил он, скидывая кроссовки у порога. В его голосе звучала лёгкая тревога. Он прошёл в номер, опустил пакеты на стеклянный стол и повернулся к ней.
— Сядь, пожалуйста, — тихо, но твёрдо произнесла Габби. Её голос чуть дрожал.
Джош мгновенно посерьёзнел. Он нахмурился, сердце пропустило удар.
— Ты машину разбила? — спросил он первое, что пришло в голову.
Габби отрицательно покачала головой.
— Тогда что? — он медленно опустился на край кровати, как она и просила.
Габби подошла ближе, протянула руку и вложила ему в ладонь тот самый тест. Белый пластик, два окошка, две чёткие полоски. Джош взял его, повертел в пальцах, поднёс поближе к глазам, словно не веря. А потом поднял взгляд на Габби.
— Серьёзно? — спросил он, и в уголках его губ появилась робкая, но очень тёплая улыбка.
— Да, — выдохнула она.
Джош вскочил с кровати, схватил её за талию и притянул к себе. Его губы накрыли её — сначала осторожно, потом всё жарче. Он целовал её лицо, щёки, лоб, шею, а между поцелуями шептал:
— Это же ахуенно! — его голос дрожал от счастья. — Габби, ты слышишь? Это просто ахуенно!
Он обнял её так крепко, что она почти не могла дышать, и она уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как паника отступает, уступая место чистой, беспримесной радости.
— А если девочка будет? — спросила она тихо, поднимая глаза. — Все парни хотят сына.
— Значит, дочь. Похер. — он усмехнулся и поцеловал её в макушку. — Лишь бы здоровый.
Они слились в долгом, тёплом поцелуе, стоя посреди номера, а за окном шептались мальдивские волны. Джош был счастлив. Ему казалось, что он уже чувствует в доме чьи-то маленькие шаги.
---
Нью-Йорк встретил их серым небом и привычной суетой. Габби погрузилась в бесконечные походы по врачам: анализы, УЗИ, консультации. Ей хотелось всё сделать правильно — встать на учёт как можно раньше, убедиться, что с малышом всё в порядке. Джош же с головой ушёл в работу: после двух недель на Мальдивах накопились проблемы, требующие его внимания. Часто он возвращался за полночь, но каждый раз, даже уставший, находил минуту, чтобы обнять Габби и прошептать что-то в её округлившийся живот.
Однажды, когда срок перевалил за 22 недели, Габби решила сходить на плановое УЗИ без ведома Джоша. Не потому что хотела что-то скрыть, а потому что загорелась идеей гендер-пати — маленького праздника, где они вместе узнают, кто у них будет. Она легла на кушетку, и врач аккуратно водила датчиком по её округлившемуся животу, показывая на экране крошечные ручки и ножки.
— Только не говорите мне пол, пожалуйста, — попросила Габби, затаив дыхание. — Мы хотим сюрприз.
Врач понимающе кивнула, сделала пометку в карте, а затем на маленьком листке бумаги написала одно слово. Сложила его вчетверо и протянула Габби. Девушка взяла листок, как святыню, и засунула в карман джинсов.
Уже дома она позвонила Брайсу — лучшему другу Джоша, который согласился помочь с организацией вечеринки. Встретились в кофейне через два дня. Габби дрожащими руками протянула ему запечатанный конверт. Брайс открыл его, прочитал, и его лицо расплылось в такой счастливой, почти детской улыбке, что Габби рассмеялась.
— Ты чего? — спросила она.
— Ничего, — ответил Брайс, пряча листок обратно. — Просто... это будет круто.
Он подмигнул, а Габби поняла, что секрет в надёжных руках.
---
Спустя несколько дней.
Габби лежала на широкой кровати в их нью-йоркской квартире, поджав ноги под одеяло. На экране телефона шёл какой-то романтический фильм, но она уже давно не следила за сюжетом — мысли путались, глаза слипались. Она почти задремала, когда вдруг почувствовала, как сильные мужские руки обвивают её талию, притягивая к твёрдой груди. Тёплые губы коснулись её шеи.
Габби вздрогнула, но почти сразу расслабилась — это дыхание, эти руки она узнала бы из тысячи. Она повернулась и тут же столкнулась с поцелуем. Джош пах улицей, кофе и чем-то родным. Она улыбнулась в его губы, проводя ладонью по его щеке.
— О, ты пришёл, — пробормотала она сонно, но довольно.
Джош мягко улыбнулся, отстранился и сел рядом, не убирая руку с её талии.
— Ага, освободился пораньше. Ты как? — он кивнул на её живот. — Он там не брыкается?
— Уже толкался час назад, а сейчас затих, — она положила голову ему на плечо.
— Кстати, — Джош погладил её по руке. — Брайсу всё рассказала?
— Да, — Габби зевнула и потянулась. — Бумажку отдала. Его реакция была... что-то с чем-то. Он так обрадовался, как будто отцом станет он, а не ты.
Оба рассмеялись. Звонкий смех Габби смешался с низким, грудным смехом Джоша, и в этот момент квартира показалась им самой уютной в мире.
— Ну, он крестный, — усмехнулся Джош. — Тоже ответственность.
— Да уж, — Габби погладила его по руке и закрыла глаза. — Скоро всё узнаем.
Джош поцеловал её в висок и прошептал так тихо, что она скорее почувствовала, чем услышала:
— Я уже знаю главное: ты — моя семья. И этот малыш — тоже.
Она улыбнулась во сне, а он ещё долго сидел рядом, охраняя её покой.