Billie Eilish

Я ждала ответа. Каждая секунда казалась вечностью. Телефон лежал на кровати, экран оставался тёмным. Марк тихо спал рядом, его ровное дыхание было укором моей внутренней буре. Я не могла оставаться в этой комнате, в этой квартире, где всё напоминало о моей "нормальной" жизни, которая теперь трещала по швам.

Мне нужен был воздух. Мне нужно было отвлечься. Или, честнее говоря, мне нужно было что-то, что приглушило бы это чёртово эхо, которое теперь звучало не только в голове, но и отдавалось болью где-то в груди.

Не переодеваясь, накинув пальто поверх вечернего платья, я тихо вышла из квартиры. Спустилась вниз, вышла на улицу, вдохнула прохладный утренний воздух. Солнце ещё не взошло, город был тих и пуст.

Куда идти? Я не знала. Ноги сами понесли меня в сторону центра, мимо ещё закрытых кафе и магазинов. Шла быстро, почти бежала, словно пытаясь убежать от себя самой, от своих мыслей.

В конце концов, я оказалась у бара. Обычный бар, не пафосный, куда я никогда раньше не заходила. Но он был открыт. На двери висела табличка "Открыто". Именно это мне и было нужно. Открыто. Возможность войти и на время закрыться от всего остального мира.

Внутри было темно и почти пусто. Несколько завсегдатаев у стойки, бармен, вытирающий стаканы. Запах алкоголя и чего-то застарелого. Я села за дальний столик в углу, подальше от всех.

— Что будете? — спросил бармен, подойдя ко мне.

—Что-нибудь крепкое, — ответила я, не глядя на него. —Много.

Он кивнул, без лишних слов принёс мне бокал и бутылку. Я налила. Выпила залпом. Жжение в горле было приятным отвлечением. Налила ещё.

Время поплыло. Один бокал за другим. Я не считала. Просто пила, пытаясь утопить эхо, заглушить голоса в своей голове, смягчить острые углы реальности. Алкоголь начал действовать. Мир вокруг стал мягче, контуры расплылись. Тревога немного отступила, уступив место какому-то странному, мутному спокойствию.

Я сидела там, глядя в никуда, иногда тупо уставившись на бутылку, иногда на свои руки, иногда на пустой танцпол. Мысли путались. Прошлое и настоящее перемешались. Билли. Марк. Вечеринка. Поцелуй. Эхо.

В какой-то момент я поняла, что совсем плохо соображаю. Тело стало ватным, голова кружилась. Нужно было ехать домой. Но как? Я не могла вести машину. Такси?

Телефон. Он лежал на столике рядом с опустошённой бутылкой. Я взяла его дрожащей рукой. Разблокировала экран. Было уже светло. Утро наступило, а я сидела в каком-то баре, пьяная. Ответа от Билли не было.

Первая мысль – позвонить Марку. Он всегда отвечал. Он всегда помогал. Он приехал бы и забрал меня, не задавая лишних вопросов. Но при мысли о его спокойном, надёжном лице, о его заботе, которую я сейчас так грязно предала, меня затошнило. Я не могла. Не могла позвонить ему в таком состоянии, после этого.

Кому ещё? Агент? Нет, он слишком быстро начнёт читать нотации. Друзья? Тоже не хотелось объяснять.

В списке контактов я увидела её имя. Билли.

Пьяный мозг работал по своим, извращённым правилам. Марк – это реальность, это ответственность, это последствия. Билли – это хаос, это прошлое, это… эхо. А эхо сейчас было мне ближе и понятнее, чем реальность.

Почему-то мне показалось логичным. Она же сказала "Найди меня". Возможно, она имела в виду… даже вот так? В таком состоянии? Я не знаю, о чём я думала в тот момент, но здравого смысла там не было. Был только пьяный импульс и острая, жгучая потребность снова её увидеть. Или услышать. Или просто знать, что она придёт.

Дрожащими пальцами я нажала на её имя. Открыла чат. Что написать?

Я попыталась напечатать "Забери меня, пожалуйста". Получилось набор каких-то кривых букв. Стерла. Снова набрала.

"Билиииии", — написала я, пропустив пару букв и добавив лишнюю "и". Много "и"....Пальцы плохо слушались.

Потом ещё одно сообщение: "Я в баре. Не могу идти".

И ещё: "Тут темно и плохо".

И, наконец, самое главное, то, что, видимо, сидело глубоко внутри: "Приходи. Пожалуйста. Я... я не знаю".

Последнее сообщение было самым коротким, но самым нагруженным смыслом. "Я не знаю". Я не знала, что делаю. Не знала, что чувствую. Не знала, чего хочу. Кроме, видимо, того, чтобы она пришла.

Я отправила сообщения. Все три. Откинулась на спинку стула, тяжело дыша. Мир качался.

Что теперь? Придёт ли она? Увидит ли мои пьяные, бессвязные сообщения? Поймёт ли? Захочет ли приехать? Или просто проигнорирует, решив, что это какая-то ошибка или глупый пьяный каприз?

Неизвестность была почти невыносимой. Но в пьяном тумане это было уже не так страшно. Было просто… ожидание. Ожидание эха в ответ на моё собственное, пьяное, отчаянное эхо.

Я закрыла глаза, положив голову на руки, скрещенные на столе. Шум бара, который до этого почти не замечала, стал громче. Голоса смешались. В голове всё плыло.

Единственное, что было ясно – я сделала это. Я сделала ещё один шаг назад, в тот хаос, от которого так долго бежала. И теперь моё спасение, если оно вообще было возможно, зависело от человека, который, как я думала, остался в моём прошлом. От Билли. И от того, что она ответит на моё пьяное, беспомощное "Приходи"...

____

Я не знаю, сколько времени прошло. Может быть, десять минут, может быть, час. В моём пьяном сознании это было вечностью и мгновением одновременно. Гудение бара постепенно стало ослабевать, или, может быть, моё сознание просто начало отключаться от внешних раздражителей. Я сидела, прислонившись лбом к рукам, и чувствовала, как меня медленно уносит.
Вдруг, сквозь туман, я почувствовала прикосновение к плечу. Осторожное, но настойчивое. Нежное, но твёрдое. Моментально мозг словно получил электрический разряд. Я вздрогнула, резко подняла голову. Мир перед глазами поплыл, но постепенно сфокусировался.
Передо мной стояла Билли.
Не на экране телевизора, не на обложке журнала, не на красной дорожке. Она была здесь. В этом полутёмном, пропахшем пивом баре. У моего столика. В простой, но, видимо, дорогой одежде – тёмные брюки, свободная толстовка с капюшоном, который сейчас был откинут. Лицо без макияжа выглядело немного усталым, но по-прежнему безупречным в своей естественной красоте. Волосы собраны в небрежный, но стильный хвост.
Но даже в таком виде она была… Билли. Невероятно реальная. Её присутствие было таким же сильным, как эхо, которое она несла с собой.
Её взгляд из-под тёмных очков был напряжённым. Я не могла разглядеть выражение её глаз, но чувствовала его – смесь беспокойства, недоумения и, возможно, лёгкого осуждения. Или это мне только казалось в моём состоянии?
— Ариша? — тихо спросила она. Её голос прозвучал как спасательный круг в моём пьяном море. Низкий, немного хриплый, знакомый до боли, до дрожи.
Я попыталась что-то сказать, но получилось только невнятное мычание. Горло пересохло, язык не слушался.
— Боже, — выдохнула она, глядя на меня, на пустые бутылки и стаканы на столе. Её взгляд задержался на моём лице, потом опустился на мои руки, которые всё ещё лежали на столе, дрожащие. — Ты действительно плохо.
Она присела на стул напротив, отодвинув ногой одну из пустых бутылок. Села не слишком близко, соблюдая какое-то невидимое расстояние. Её взгляд задержался на мне, изучающе, словно она пыталась понять, что привело меня в такое состояние и сюда.
— Зачем ты здесь? — прохрипела я, с трудом выдавливая слова. Голос был хриплым, пьяным, жалким.
—Ты написала, — просто ответила она, не отрывая от меня взгляда. —Просила забрать тебя.
—Но я не звонила… Марку, — тупо сказала я, чувствуя себя полной дурой, но почему-то считая важным это уточнить. Это было ключевое отличие. Не ему. Ей.
Билли медленно покачала головой. «Я поняла». Она глубоко, тяжело вздохнула. Этот вздох прозвучал как признание усталости.
— Почему не ему, Ариш? Он же… твой парень.
Я пожала плечами, чувствуя, как стыд медленно, мучительно просачивается сквозь алкогольный туман. —Не могла.

Слова застряли в горле. Не могла, потому что всё ещё думала о ней? Потому что чувствовала себя виноватой? Потому что знала, что она, и только она, поймёт этот пьяный крик души?
Она молчала, просто сидела и смотрела на меня. Под её спокойным, немного отстранённым видом чувствовалось сильное напряжение. Воздух между нами был наэлектризован.
Бармен подошёл к столику, вопросительно глядя на Билли. Он явно не ожидал увидеть такую гостью в своём заведении в это время суток. Билли коротко кивнула ему.
—Счёт, пожалуйста, — сказала она, её голос звучал совершенно обыденно, спокойно, словно она не находилась сейчас в сомнительном баре с пьяной бывшей девушкой, которая только что написала ей серию бессвязных сообщений. Бармен быстро принёс счёт. Билли быстро расплатилась картой, не глядя на сумму.
Пока бармен уходил, Билли снова посмотрела на меня.
— Можешь идти? — спросила она, её голос стал чуть мягче, но всё ещё держал дистанцию.
Я попыталась встать, опираясь на стол, но ноги не слушались. Меня повело в сторону. Я тут же почувствовала, как Билли оказалась рядом, подхватила меня за руку, не давая упасть. Её прикосновение было твёрдым, надёжным.
— Неа, — пробормотала я, чувствуя себя полной развалиной, неспособной даже стоять прямо. Головокружение усилилось.
Она не стала спорить. С лёгким усилием она помогла мне подняться, а потом подняла на руки, аккуратно держа за таз, даже не трогая мой зад. Я чувствовала её сильную руку, знакомое тепло её тела рядом. Этот физический контакт был одновременно шокирующим и утешительным. На мгновение этот контакт стёр всё остальное – бар, алкоголь, время, разлуку, Марка. Были только мы. Снова. Она, поддерживающая меня. Я, опирающаяся на неё. Как когда-то давно.
Мы прошли мимо барной стойки, мимо завсегдатаев, которые не скрывали своего удивления. Бармен смотрел нам вслед с нескрываемым любопытством.
Холодный утренний воздух ударил в лицо, когда мы вышли на улицу. Я поморщилась, вдохнула. Воздух казался чистым и резким после душной атмосферы бара. Улица была почти пуста. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже светлело. Неподалеку, припаркованная немного в стороне, стояла машина – большая, тёмная, дорогая, с затемнёнными стёклами. Билли открыла заднюю дверь, помогла мне забраться внутрь. Салон пах кожей, свежестью и… её парфюмом. Тем самым, который я помнила. У меня тут же начало мутить.
— Прости, — прошептала я, чувствуя, как желудок подступает к горлу.
—Потерпи, — сказала она, закрывая дверь. Она быстро обошла машину и села за руль. Я была удивлена. У неё обычно был водитель, охрана. Значит, она приехала сама. Быстро. Очень быстро. Как только увидела сообщения. Это… что-то значило. Но что именно?
Мы поехали. Ночь сменилась серыми сумерками утра. Улицы города проплывали мимо, размытые, нереальные. Город только начинал просыпаться. Я сидела, прислонившись головой к холодному стеклу окна, пытаясь сфокусировать взгляд на пролетающих мимо зданиях, но всё смешивалось в единую серую массу. Тишина в машине была напряжённой. Только тихое гудение мотора и шум шин по асфальту.
—Куда мы едем? — тихо спросила я, мой голос всё ещё был хриплым.
—Ко мне, — ответила Билли, не отрывая взгляда от дороги. Её голос был спокойным, деловым почти, но в нём чувствовалась какая-то невидимая сталь. — Тебе нужно прийти в себя. И мы… нам нужно поговорить. По-настоящему.

"По-настоящему". Те самые слова, которые я написала ей первым, трезвым сообщением. Теперь они звучали из её уст, когда я была в таком состоянии. И это казалось горькой иронией. Сначала я хотела "поговорить по-настоящему", а потом рухнула в пьяное забытье и позвала её как в старые времена, как спасательный круг. И она приехала.
Её квартира. Я никогда там не была. Наша история закончилась до того, как мы достигли этой стадии. Мы жили отдельно, встречались где придётся, прятались по отелям и чужим квартирам. Мы были тайной. И вот теперь я ехала в её дом, пьяная, жалкая, в вечернем платье под пальто, после того, как её поцелуй разрушил моё настоящее.
Дорога показалась очень длинной. Каждый светофор, каждая остановка усугубляли тошноту и головокружение. Я закрыла глаза, стараясь дышать глубоко.
Наконец, машина остановилась. Я открыла глаза. Перед нами возвышалось высокое, современное здание из стекла и бетона. Элитный жилой комплекс. Вполне ожидаемо. Билли вышла первой, быстро обошла машину и открыла мою дверь. Я была слишком слаба и дезориентирована, чтобы сопротивляться или даже думать. Она снова помогла мне выбраться из машины, поддерживая меня.
Мы вошли в здание. Холл был просторным и роскошным. Мимо консьержа, который приветствовал Билли с невозмутимым достоинством, даже не моргнув глазом при виде меня, полупьяной и в таком виде. Либо он привык к разному, либо у Билли была такая репутация, либо просто профессионализм высокого уровня. Я чувствовала на себе его взгляд, но мне было слишком плохо, чтобы заботиться об этом.
Лифт бесшумно поднял нас на один из верхних этажей. Я не следила за цифрами. Двери открылись в просторный, светлый холл. Её квартира оказалась именно такой, какой я могла бы её представить – минималистичный дизайн, холодные цвета, панорамные окна с захватывающим видом на просыпающийся город, дорогая дизайнерская мебель, абстрактные произведения современного искусства на стенах. Светло, просторно, безупречно чисто. И совершенно не уютно. Это был дом звезды. Роль, воплощённая в камне и стекле. Пространство, где можно было контролировать каждый аспект своей жизни, где не было места хаосу. И в этот момент я, воплощение хаоса, стояла посреди этого безупречного порядка.
Билли осторожно провела меня через холл в огромную гостиную.
— Присядь — сказала она, указывая на длинный, низкий диван.
Я буквально рухнула на мягкие подушки, чувствуя, как тело отказывается держать меня. Голова всё ещё шла кругом. Она сняла с меня пальто, аккуратно положила его на спинку дизайнерского кресла. Затем куда-то отошла и вернулась через минуту. В руках у неё был большой стакан воды со льдом и две таблетки.
— Выпей, — сказала она, протягивая их мне. Её голос стал мягче, ушла та стальная нотка, которая была в машине. Теперь в нём звучала забота. Та самая забота, которую я помнила. И которая так резко оборвалась. — От головы. И просто воды. Много.
Я послушно взяла стакан и таблетки. Выпила таблетки, запивая их холодной водой. Вода была невероятно вкусной. Сделала несколько больших глотков. Холодность приятно ощущалась в горле и желудке.
Билли села в кресло напротив, на некотором расстоянии.
— Ты сильно напилась, Ариш, — тихо сказала она. Это была не претензия, не обвинение, а просто констатация факта. С лёгким оттенком грусти.
Я опустила голову, глядя на свои руки, которые всё ещё немного дрожали. «Я знаю». Стыд накатывал новой волной, ещё более сильной теперь, когда алкоголь немного отступил. Я сидела в её безупречной квартире, грязная, помятая, в мятом вечернем платье, с остатками размазанного макияжа. На контрасте с ней, чистой, собранной (насколько это было возможно в семь утра) и такой… другой, я чувствовала себя ещё более ничтожной, потерянной.
— Почему ты это сделала? — спросила она после долгой паузы. Её голос был очень мягким, почти нежным.
—Я…— я сглотнула. Слова давались с трудом, но я понимала, что должна говорить. Должна объяснить. Или хотя бы попытаться. —Я не знаю. После… после того, как мы поговорили. На вечеринке. И потом…
Я не могла заставить себя сказать слово "поцелуй". Но она знала. Мы обе знали. Этот поцелуй был эпицентром взрыва.
— Эхо. Оно стало слишком громким. Слишком реальным. И я… я запаниковала. Не могла оставаться дома. Не могла… смотреть на Марка.
Имя Марка повисло в воздухе между нами. Она не сказала ничего. Просто сидела и смотрела на меня. Под её спокойным, немного отстранённым видом я чувствовала сильнейшее напряжение.
—Ты не ответила на моё сообщение— сказала я. Первое сообщение. Трезвое.
—Я увидела твои другие сообщения — ответила она. — Эти… пьяные. Они пришли почти сразу после первого. Я поняла, что что-то случилось. И ты была в баре. Одной. В таком состоянии. Я… я не могла оставить тебя. — она замолчала, словно подбирая слова. —Не могла не приехать.
Её слова звучали так просто, так очевидно. Она приехала, потому что я была в беде. Та самая Билли, которая бросила меня два года назад, приехала посреди ночи, чтобы забрать меня из бара, потому что я была пьяна и потеряна. Это не укладывалось в голове. Это разрушало тот образ холодной, безжалостной звезды, который я строила в своём сознании, чтобы как-то пережить расставание.
—Спасибо, — прошептала я. И это было искренне. Горячо. Из самой глубины души.
Она слабо, почти незаметно улыбнулась. Улыбка не коснулась глаз. — Не за что. Ты же… ты это. Ты всё ещё ты, Ариша. Даже вот такая.
—А ты… ты это — ответила я, глядя на неё, на эту невероятную женщину, которая одновременно была мировой звездой и человеком, который сидел напротив меня в семь утра, спасая меня от моих собственных демонов, или, скорее, от демонов, связанных с ней.
Долгая тишина. Внешний мир, мир газет и папарацци, мир, где мы были двумя конкурирующими актрисами, любовницей богатого продюсера и восходящей звездой с "идеальным" парнем, казался очень далёким. Здесь, в этой светлой, пустой квартире, были только мы. Две женщины, одна из которых была пьяна и потеряна, другая – безупречно собрана, но с тенью печали в глазах.
— Тот поцелуй… — начала я, с трудом подбирая слова. От одной мысли о нём всё внутри переворачивалось.
Билли напряглась. Её плечи дёрнулись.
— Не обязательно говорить об этом, если не хочешь — тихо сказала она.
—Хочу — решительно сказала я, несмотря на головную боль и тошноту. Это было важно. Ключевое. — Должна. Что это было, Билли? Зачем?

Она отвела взгляд, посмотрела в панорамное окно, на город, который просыпался под первыми лучами солнца. Золотистый свет заливал улицы.
—Я… не знаю, Ариш — ответила она, её голос стал тише, почти не слышным.
— Увидеть тебя там… такую… сияющую. На этой премии. После всего. Это было… как удар. Увидеть, что ты справилась. Что ты живёшь. Что у тебя… всё хорошо. — она запнулась. — По крайней мере, так казалось. А потом в той темноте… эхо. Оно было слишком громким и для меня тоже.
—Ты сказала, что оно звучит только для меня, — напомнила я, в моём голосе была лёгкая обида.
—Я солгала, — призналась она, наконец, повернувшись ко мне. В её глазах под утренним светом, пробивающимся сквозь окно, была видна боль. И, кажется, слёзы. —Или, может быть, в тот момент я в это верила. Я так долго убеждала себя, что всё прошло. Что я справилась. Что я забыла. Что я построила… вот это.
Она обвела рукой вокруг, указывая на свою квартиру, на свою жизнь. На эту золотую клетку. —Эту… безопасную реальность. Где нет места… хаосу.
—Но это нереально, да? — спросила я, глядя ей в глаза, чувствуя, как моё собственное сердце сжимается от её слов.
Она кивнула. Слёзы медленно скатились по её щекам. — Это… это сложно, Ариша. Мир, в котором я живу сейчас… он требует жертв. Постоянных компромиссов. И… он очень одинок.
—Одинок? — повторила я. Мне было трудно представить её одинокой. Её, всегда в центре внимания, окружённую свитой, фанатами, журналистами.
—Очень — подтвердила она. —Есть только сцена. Камеры. Публика. А потом… пустота. Я не могу быть собой. Не могу говорить, что чувствую. Любое неверное движение может стоить мне всего. Вот… вот это вот, — она снова обвела рукой квартиру, словно это была роскошная тюрьма, — Может исчезнуть в одночасье. Стоит только сделать ошибку. Проявить… слабость.
—Поэтому… безопаснее играть роль?
—Да, — тихо сказала она. —Безопаснее. Легче. Так я думала. Я стала мастером притворства. Убедила себя, что это и есть жизнь. Пока не увидела тебя. И не поняла, что… некоторые вещи не стираются. Некоторые чувства не исчезают. Эхо… оно не только звучит для тебя, Ариша. Оно живёт. И оно живёт во мне тоже.

Её признание ударило меня с неожиданной силой. Она тоже страдала. Она тоже скучала? Она тоже… чувствовала то же самое, что и я, когда я так мучительно пыталась её забыть? Весь этот год с Марком, который я убеждала себя, что это счастье, был попыткой убежать от этого эха. А оно, оказывается, преследовало и её тоже.
—Ты… всё ещё… — я не могла закончить вопрос. Голос дрожал.
—Чувствую? — закончила она за меня, глядя прямо мне в глаза. Она глубоко, прерывисто вздохнула. —Да, Ариш. Чувствую. Боль. Сожаление. И… и кое-что ещё.
Она не сказала, что именно это "кое-что ещё". Любовь? Привязанность? Вину? Но простое подтверждение наличия чувств после столь долгого молчания, после двух лет полного отсутствия – это было огромное откровение. И оно ранило. И исцеляло одновременно.
Я смотрела на неё, и вдруг всё, что накопилось за эти годы, вся боль, вся обида, вся растерянность – всё это вырвалось наружу. Я чувствовала, как по щекам текут мои собственные слёзы
—Но ты ушла, Билли! — выкрикнула я, голос был полон горечи. —Ты просто исчезла! Ни звонка, ни сообщения! Ничего! Оставила меня одну. Я не знала, что делать. Как жить дальше. Это было… это было ужасно! Я думала, что умру от боли!
Она вздрогнула, словно мои слова были физическим ударом. Её лицо исказилось.
—Я знаю, — тихо сказала она, её собственные слёзы текли всё быстрее.
—И мне… мне очень жаль, Ариша. Больше, чем ты можешь себе представить. Каждую секунду этих двух лет я жалела. Но в тот момент… я не видела другого выхода. Я была на грани. Моя карьера… она только начиналась взлетать. И быть… быть с тобой… в открытую… это был такой риск. Общество… мои менеджеры… все были против. Они сказали, что это уничтожит меня. Что я потеряю всё. А я… я была слаба. Я поверила им. Я испугалась. Испугалась потерять всё, ради чего так долго работала. Испугалась… будущего. Которое мне обещали.
—А меня ты не испугалась потерять? — спросила я, и в моём голосе была вся горечь двух лет, проведённых без неё, в попытках построить новую жизнь на руинах старой.
Она смотрела на меня, и её глаза были полны боли.
—Испугалась, — прошептала она.
—Больше всего на свете. И потеряла. И это… это была самая большая ошибка в моей жизни. Самая глупая, самая трусливая ошибка.
Её слова. Её признание – "самая большая ошибка в моей жизни". Это было слишком. Я не ожидала такого. Не ожидала, что она вот так, без маски, признается в своей боли и сожалении. На мгновение я забыла обо всём – о баре, о Марке, о её славе, о моей "безопасной" жизни. Осталось только то самое эхо – нас двоих, нашей боли, нашей потерянной любви, которая, возможно, никогда не была полностью потеряна.
Я встала, медленно подошла к ней. Я всё ещё чувствовала головокружение, но потребность быть ближе к ней, коснуться её, была сильнее. Она не двинулась с места, просто сидела, глядя на меня заплаканными глазами, в которых читалась вся боль мира. Я опустилась на колени перед её креслом, взяла её руки в свои. Они были холодные, но её хватка была крепкой.
—Билли…
—Я не знаю, что теперь делать, Ариша, — перебила она, её голос был прерывистым от слёз. —Я думала, что всё прошло. Что я забыла. Что ты забыла. Что мы обе двигаемся дальше. А потом увидела тебя… и всё вернулось. Вся боль, все чувства, всё эхо. И теперь ты здесь. Вот такая. Пьяная. Потерянная. Потому что не могла обратиться к нему. Потому что приехала ко мне. Потому что… ты позвала меня.
—Я не знаю, что делаю — повторила я свои же пьяные слова, только теперь уже трезвее. —Я думала, что у меня всё хорошо. У меня есть Марк. Он… он хороший. Он заботится обо мне. Он… безопасный. Моя жизнь… она стабильная. У меня есть работа, друзья… Я построила это. Шаг за шагом. После тебя. Чтобы выжить. Чтобы забыть — я сглотнула. —Но когда я увидела тебя… на премии… и потом…
—Эхо, — тихо сказала она, сжимая мои руки.
—Эхо — подтвердила я, глядя в её глаза.
—И этот поцелуй… он всё взорвал. Я не знаю, что это значило для тебя. Момент? Ошибка? Срыв? А для меня… это было как вдохнуть воздух после долгого времени под водой. Как проснуться.

Мы сидели. Две девушки, потерянные в лабиринте своих жизней и общего прошлого, которое внезапно, с оглушительным шумом, ворвалось в настоящее. Её квартира была убежищем, где мы могли быть собой, где не было камер и публики, только мы и наше общее эхо.
—Я не знаю, что нам делать дальше — сказала я, поднимая взгляд на неё. «Я не знаю, чего я хочу. Я запуталась. Я… я думала, что с ним… с Марком… у меня будет… спокойствие. И счастье
—А есть? — тихо спросила Билли. В её глазах читалось понимание.
Я колебалась. Смотрела в её глаза, честные, уязвимые. И понимала, что не могу солгать. Не ей. Не сейчас.
—Есть… спокойствие, — призналась я. «И комфорт. И он делает меня счастливой… по-своему. Он… очень хороший человек. Он… любит меня.
Сказав это, я почувствовала новую волну вины перед Марком. —Но…
—Но это не то же самое, — закончила Билли, кивнув.
Мы обе понимали. Не то же самое, что было между нами. То было безумием. Хаосом. Страстью, которая пожирала. Болью, которая ломала. Но и любовью, которая казалась настолько сильной, настолько настоящей, что должна была выдержать всё. А не выдержала.
—Мы не можем просто так… — начала я, но не знала, как закончить. Не можем просто вернуться? Не можем притвориться, что ничего не было? Не можем игнорировать то, что всё ещё здесь, между нами, внутри нас?
—Знаю — ответила Билли, её голос был полон печали. —Всё слишком… сложно. У тебя жизнь. Ты с ним. Он хороший, ты сама сказала. И это важно, Ариша. Важно быть с хорошим человеком, который заботится о тебе. У меня… я в этой ситуации.
Она кивнула в сторону своей квартиры, своей жизни, полной компромиссов и одиночества за ширмой славы. —И мы обе знаем, чем всё закончилось в прошлый раз. С каким трудом мы обе… восстанавливались. Вылезали из этого. Снова собирали себя по частям.
—Но эхо… — настаивала я, чувствуя, что не могу отпустить эту нить.
—Эхо сильное — согласилась она, снова сжимая мои руки. —Очень сильное. Я думала, оно стихло. Но… нет. Оно здесь. Между нами. Во мне. Но достаточно ли оно сильное, Ариша? Достаточно ли сильное, чтобы разрушить всё, что мы построили? Всё, что у тебя есть? Твою жизнь с Марком? Мою… вот это?

Она снова обвела рукой квартиру, и в этот раз в её жесте не было гордости, только усталость и какая-то почти отчаянная обречённость. —Стоит ли оно того риска? Снова пройти через всё это? Через боль? Через страх?

Этот вопрос повис в воздухе. Стоит ли? Стоит ли рискнуть спокойствием с Марком, моей новой, стабильной жизнью? Стоит ли ей рискнуть своей карьерой, своим положением, всем, ради чего она так много пожертвовала? Стоит ли нам обеим снова нырять в тот омут страсти, хаоса и боли, который чуть не утопил нас в прошлый раз? Стоит ли эхо того, чтобы снова стать реальностью?
Я не знала ответа. Смотрела на Билли, на её уставшее, но такое родное лицо. И видела в ней одновременно и причину моих самых больших страданий, и человека, без которого я всё ещё чувствовала себя неполной. Видела её уязвимость, её сожаление, её силу, которая, кажется, была на исходе.
Мы сидели так, держась за руки, в тишине её безупречной квартиры, пока утренний свет заливал город за окном. Две потерянные души, встретившиеся на распутье после долгой разлуки, не зная, куда идти дальше. Поцелуй в темноте, пьяный звонок посреди ночи, её приезд, её признание – эти моменты разрушили стены, которые мы строили годами. И теперь перед нами стоял выбор: попытаться построить их снова, зная, что эхо всегда будет звучать за ними, или рискнуть всем и посмотреть, куда приведёт это эхо.
Я чувствовала, как алкоголь понемногу выветривается, оставляя после себя только раскалывающуюся головную боль, тошноту и тяжёлую, давящую реальность ситуации. Я сидела на коленях на полу, держа за руки Билли, и понимала, что эта ночь изменила всё. Неважно, что будет дальше. Этот момент, это признание, эти слёзы, этот поцелуй – они навсегда останутся со мной. И эхо уже никогда не будет просто слабым воспоминанием. Оно стало частью меня. И, кажется, частью Билли тоже. Оно стало живым.
—Мне нужно… — я не закончила. Чувствовала, что мне нужно домой. К Марку. Чтобы… что? Объяснить? Признаться? Разрушить всё окончательно?
—Прийти в себя, — тихо сказала она, словно прочитав мои мысли. —Да. Тебе нужно отдохнуть. Принять душ. Поспать.
Она осторожно поднялась с кресла, помогая мне встать. Я всё ещё чувствовала слабость, головокружение и дрожь в теле.
—Я… я не могу остаться — сказала я, оглядываясь на свои мятые вечернее платье и пальто. При мысли о Марке, о том, что он, наверное, уже проснулся, волнуется, ищет меня, меня пронзила новая волна стыда и тревоги. Я не могла просто так исчезнуть.
—Знаю — ответила Билли. Она отпустила мои руки. Отошла на шаг. На её лице снова появилась та самая маска – спокойствие, лёгкая отстранённость, безупречный контроль. Роль. —Я отвезу тебя.
Я кивнула. Слова закончились. Эмоции… их было слишком много, чтобы переварить сразу. Я стояла посреди её идеальной гостиной, пьяная, помятая, с разбитым сердцем и эхом, которое теперь было не только моим.
Мы шли через её квартиру к выходу. Тишина между нами снова стала напряжённой. Только шаги по гладкому полу. В машине мы снова молчали. Город полностью проснулся. Улицы были заполнены машинами и людьми, спешащими по своим делам. Этот мир казался ещё более чужим после нашей ночной встречи, после нашего разговора, после её слёз, после её признаний.
Когда мы подъехали к моему дому, солнце уже стояло высоко. Я почувствовала удушающую панику. Как я зайду? Что скажу Марку? Как притворюсь, что всё в порядке? Как вообще могу притворяться после всего?
Билли остановила машину у тротуара, недалеко от подъезда. Мотор тихо гудел. Мы обе смотрели прямо перед собой.
— Ариша… — тихо позвала она, не поворачивая головы.
Я повернулась к ней.
—Я… не знаю, что будет дальше, — сказала она, наконец, поворачиваясь ко мне и глядя в глаза. Взгляд её был серьёзным, напряжённым. —Всё очень… сложно. И… и опасно. Для нас обеих. Но… пожалуйста. Будь осторожна. С собой. И… со своими чувствами. Они… они важнее всего. Не прячься от них. И не дай им разрушить тебя.
Её слова были одновременно и предупреждением, и, возможно, намёком на то, что она тоже чувствует, что это ещё не конец. Что это только начало чего-то нового. Чего-то такого же хаотичного и сильного, как наше прошлое.
Я кивнула, не в силах сказать ни слова.
—Спасибо, что приехала — выдавила я из себя.
Я открыла дверь машины, вышла на тротуар. Стояла там несколько секунд, не в силах двинуться, не в силах уйти. Билли не отъезжала. Она сидела в машине, глядя на меня через открытую дверь, на моё мятое, пьяное, потерянное отражение в её зеркалах.
Наконец, я сделала шаг. Пошла к дому. Не оглядывалась. Слышала, как машина Билли медленно, очень медленно тронулась с места и уехала.
Осталась одна, на тротуаре, в утреннем свете, в вечернем платье под пальто, с раскалывающейся головной болью, тошнотой, разбитым сердцем и эхом, которое теперь было не просто воспоминанием, а живой реальностью, звучащей во мне и, как я теперь знала, в ней тоже. Я должна была зайти домой. Вернуться к своей "безопасной" жизни. К Марку. И попытаться понять, как жить дальше, когда знаешь, что эхо никуда не исчезло. И что оно звучит не только для тебя. И что оно может разрушить всё.