Одержимость [ВДА]
Дазай Осаму
Дазай - это ходячий парадокс одержимости, если она вообще существует в привычном понимании, скорее направлена на саму идею смерти и пустоты. Однако, если представить, что у него есть возлюбленная, то его одержимость ею будет представлена совсем другой.
Если его любимый человек находится в смертельной опасности, то одержимость будет проявляться не в банальной заботе, а в стремлении спасти ее от самой жизни, возможно, даже от страданий, которые она может испытать. Он может ставить себя под удар, рисковать всем, не ради ее счастья в привычном смысле, а ради того, чтобы она "ушла красиво" или чтобы она сама смогла разделить его судьбу. Любовь Осаму будет выражаться в сложных, опасных играх. Где он будет пытаться контролировать исход, даже если этот исход - трагедия. Он может даже подталкивать ее к опасности, чтобы потом "спасти", демонстрируя свою исключительность и силу, но при этом глубоко страдая от невозможности обрести истинное счастье. Его одержимость будет тихой, но всепоглощающей, как тень, преследующая его самого.
Накаджима Ацуши
Ацуши с его добрым сердцем и желанием защищать слабых, в своей одержимости будет проявлять ту же искренность и самоотверженность, что и в своей обычной жизни. Его любовь будет чистой, но при этом может стать настолько сильной, что затмит все остальное.
Когда Ацуши влюблен, его возлюбленная станет для него всем миром. Он будет готов броситься в огонь и воду, чтобы защитить ее, даже если это будет противоречить его собственным инстинктам самосохранения. Его одержимость будет проявляться в постоянном беспокойстве о ее благополучии, в желании быть рядом, в готовности жертвовать всем ради ее улыбки. Он может стать чрезмерно ревнивым, не из-за недоверия, а из-за страха потерять то, что для него стало самым ценным. Его тигр внутри может стать символом его защитной одержимости, готовым разорвать любого, кто посмеет угрожать его любимой. Он будет видеть в ней свет, который направляет его и его жизнь будет вращаться вокруг нее, как планета вокруг звезды.
Куникида Доппо
Куникида с его стремлением к идеальному порядку и справедливости в своей одержимости, будет стремиться к идеальной любви. Его возлюбленная станет воплощением его мечт и он будет готов переписать реальность, чтобы она соответствовала его представлениям.
Его возлюбленная станет его "идеальным планом". Он будет одержим идеей сделать ее счастливой, создать для нее идеальный мир, где нет места проблемам и разочарованиям. Его одержимость будет проявляться в стремлении к совершенству во всем, что касается ее. Он может стать чрезмерно требовательным, как к себе, так и к ней, ожидая, что она будет соответствовать его идеалу. Его записная книжка может быть заполнена не только планами на будущее, но и детальными описаниями того, какой должна быть их совместная жизньти как сделать ее идеальной. Он будет бороться за нее с такой же страстью, с какой борется за справедливость и его любовь будет столь же непоколебимой, как его принципы.
Эдогава Рампо
Рампо с его невероятным интеллектом и дедуктивными способностями в своей одержимости будет использовать свой ум для того, чтобы понять и удовлетворить каждую потребность своей возлюбленной. Его любовь будет пронизана анализом и предвидением.
Его возлюбленная станет его самой сложной и интересной загадкой, но не смотря на все догадки, он мог бы с легкостью предугадывать её поступки, мысли и желания, основываясь на мельчайших деталях - мимике, жестах, интонации. Это не было бы попыткой контролировать её, а скорее проявлением его восхищения её личностью. "Ах, ты сейчас потянешься за чашкой чая, потому что вчера ты упоминала, что плохо спала, а кофе ты не любишь. И добавишь туда лимон, потому что сегодня пасмурно, и тебе хочется чего-то освежающего." Это не манипуляция, а демонстрация его внимания и наблюдательности.
Фукудзава Юкичи
Неприступный, строгий, олицетворение дисциплины и морального кодекса. Но даже в его стальном сердце могло разгореться пламя, пусть и скрытое под маской непроницаемости. Его одержимость проявлялась бы не в безумных поступках или преследованиях. Нет, Фукудзава слишком благороден для этого. Скорее, это было бы незаметное беспокойство. Он мог бы чаще обращать внимание на ее успехи, слегка кивать в знак одобрения, когда она говорила что-то важное, или случайно "сталкиваться" с ней в коридорах агентства. Эти мимолетные моменты становились для него глотком свежего воздуха, напоминанием о том, что даже в мире войн и несправедливости есть место чему-то светлому и чистому.