thirty two
Я знаю, ты счастливее сейчас, и от этого становится больно.
-
В этом году Пасха наступила намного раньше, и прежде, чем я это поняла, Хогвартс-Экспресс прибыл на платформу 9¾. Лёд на окнах только начал оттаивать после морозных месяцев. Драко затащил меня в пустое купе, заправил прядь грязных светлых волос мне за уши и сказал, что скоро увидит меня, сказал, чтобы я не подвергала себя опасности, сказал, что хотел бы, чтобы всё было по другому, но он поклялся, что со временем так и будет. Он поцеловал меня, словно этот поцелуй мог спасти его жизнь.
И когда мы стояли на платформе, у него не было другого выбора, кроме как вернуться домой, построенный на несчастье: когда он отвернулся, а его рука выскользнула из моей, и он думал, что я больше не смотрю, я уловила кислое выражение на его бледном лице. Мальчик, у которого не было выбора.
Но помимо его колкостей, Драко стал всё больше и больше походить на самого себя - мальчика, полный усмешек, сарказма и язвительных комментариев, мальчик, который прижимал меня к стене и шептал мне на ухо, когда мы были врагами. Сегодня я увидела это. Моя голова всё ещё кружилась от его прикосновений - к моим рукам, шее, к моей талии, к ногам, а затем это чувство исчезло, когда кто-то из его друзей открыл дверь купе. К сожалению.
Я вздрогнула, когда чья-то рука схватила меня за плечо.
- Изабель, - позвала Джинни. Она выглядела запыхавшейся и слегка взволнованной. - Я зову тебя уже целую вечность.
Я отчаянно пытался прогнать мысли о купе, о своих пальцах в его мягких волосах...
- Извини. Я просто задумалась.
Джинни нахмурилась. - Надеюсь не о Малфое. Знаешь, что ты покраснела?
Я почувствовала, как мои щёки начали гореть ещё сильнее. - Просто домашнее задание.
Джинни посмотрела на меня взглядом, говорящий, что с таким же успехом я могла бы сказать, что собираюсь сделать предложение Филчу. - Несмотря на то, о каких отвратительных вещах ты думала, - я подавила улыбку. - Мне нужно тебе сказать кое-что важное.
Она осмотрела толпу вокруг нас, а затем потащила меня за колонну. Я нахмурилась. - Что?
- Римус Люпин здесь. - Тихо сказал Джинни. Она не смотрела на меня, а на людей, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. - Я спросила его, есть ли у него какие-нибудь новости о Луне. Он ничего не слышал, но уверен, что всех пленников держат в... - она наконец посмотрела на меня. - В Малфой Мэнор.
Слова были остры, как ножи. И сразу же на меня обрушилась масса вопросов. Драко и Луна под одной крышей? Родители Драко держат её в заложниках? Неужели поместье Малфоев настолько ужасно? - Этого не может быть. Он бы знал...Драко наверняка знал бы, если бы Луну держали в его доме.
- А что, если он знает? - Джинни говорила настойчивее. - Может, он просто не сказал тебе. Изабель, это наша единственная зацепка...
- Конечно, он сказал бы мне! - Я была поражена тем, что она всё ещё так ему не доверяет.
- Ты уверена?
- Да. А Римус уверен, что...
Джинни медленно кивнула. - Возможно, что Малфой и не знает? Может, его родители не сказали ему? Потому что я действительно думаю, что Римус на что-то наткнулся. Это огромное поместье, с множеством мер безопасности. Это идеальное место для заложников.
Как бы мне не нравилась идея о том, что Луна заперта в какой-то из комнат, я чувствовала, как в моё сердце закрадывалась утешение — дом Драко звучит в тысячу раз лучше, чем крошечная, холодная камера.
— Я не могу отправить ему письмо. — Сказал я. — Письма всё ещё отслеживаются. Думаю, мне просто нужно...появится там, не так ли? Сделать всё возможное, чтобы спасти её!
— Это безопасно?
— Безопаснее, чем Луна проведёт ещё один день взаперти. Как ты и сказала, это всего лишь зацепка. Если Луны там не будет, я уйду, как только узнаю об этом. Кроме того, — продолжила я, наблюдая за реакцией Джинни. — Драко никому не позволит причинить мне вред.
— Могу ли я тоже пойти? Я бы не хотела вмешиваться в ваши разборки, но на кону жизнь Луны...
— Ты шутишь? Любовь Гарри Поттера в поместье Малфоев? Без шансов, Джин! По крайней мере, мне сойдёт с рук притвориться, что я на их стороне. И без обид, но Драко на самом деле наплевать на тебя. Если что-то пойдёт не так, он не станет помогать тебе.
— Это взаимно. — Проворчала Джинни. Она провела рукой по своим длинным волосам, стараясь скрыть румянец, появившийся после упоминания о Гарри. — Когда ты собираешься идти?
— Сегодня вечером, конечно. — Джинни выглядела встревоженной. —Я должна пойти сегодня вечером. Что, если они не кормят её? Что, если они...
Я не могла продолжать, но Джинни уже кивнула. — Ты права. Её нет уже несколько месяцев. Просто будь осторожна, Из.
— Я буду в порядке. — И хотя я сама не верила ни единому слову, я продолжила. — Все, вероятно, будут отвлечены возвращением Драко. Слишком отвлечены, чтобы...чтобы заметить Луну и меня.
— Верно. — Согласилась Джинни, но я могла сказать, что она и сама не верила в эти слова. Правда неловко повисла в воздухе — Малфой Мэнор — это опасное место для посещения. И не понятно, что опаснее, проникнуть туда или уйти.
— Я буду в порядке. — Повторила я. — Если кто и может попасть туда, так это я. Кроме того, Драко поможет.
— Я бы хотела пойти с тобой. — Задумчиво произнесла Джинни. — Вдвоём было бы легче...
— Ты не можешь. Судя по тому, как Драко описывал это место, то это не совсем похоже на уютный дом. К тому же, я бывала там раньше. Со мной всё будет в порядке.
Джинни закатила глаза. — Мама всё равно не разрешила бы мне. Жаль, что Невилла здесь нет. Он бы с радостью разгромил поместье Малфоев.
— Я рада, что это не так. — Мрачно сказала я. Это мысль засела у меня в голове: Невилл, врывается в поместье Малфоев, и всё это закончивается тем, что он будет сражаться с Пожирателями смерти и чуть не погибнет в сотый раз. Я никогда не встречала Беллатрису Лестрейндж, но из того, что я слышала, Кэрроу могли только мечтать о её жестокости.
Когда Джинни обняла меня, я не могла определить, какую эмоцию она выражала. Сожаление? Или глубокая боль сомнений? — Будь осторожна. — Прошептала она. — Если я как-то причинила тебе боль, то только потому, что забочусь о тебе.
В тот вечер, я сидела с мамой на диване в гостиной, пила чай и рассказывала о прошедшем годе. Я выросла в этом доме, знаю каждый уголок и каждую щель, но, когда мой отец ушёл, я не чувствовала, что нахожусь дома. Моя мама тоже это понимает, поэтому уехать очень трудно.
Я очень сильно скучала по ней, но пока мы разговариваем, всё, о чём я могла думать, так это о Луне. Теперь, когда я знаю, где она может находится, легче представлять себе её страдания, и с каждой минутой в мою голову закрадывались новые тревоги. Даже, когда мама говорила мне, как ей одиноко, даже, когда она лила слёзы об отце, я думала лишь о том, чтобы помочь Луне. Это ужасно, и я чувствовала себя виноватой, но это хотя бы что-то. Что-то, что я могла исправить.
Когда мама встала, чтобы пойти лечь спать, она остановилась и повернулась ко мне. Её тёмно-синие глаза раньше напоминали мне об океане, но сейчас всё, что я вижу в них — это боль. — Здесь больше не безопасно, Изабель. — Сказала она нежно. — То, что сделал твой отец, разозлило Пожирателей Смерти. Я не знаю, сколько ещё мы можем здесь прятаться.
Я взяла её за руку. Она казалось такой хрупкой: тоньше, чем я помню. — Тогда переезжай, мам. Уезжай из страны, уезжай туда, где ты будешь уверена, что будешь в безопасности. Я буду в полном порядке, обещаю.
Она коснулась своей рукой моей щеки, её глаза горели болью. — Я не могу потерять и тебя, Изабель. Я никогда, никогда не оставлю тебя.
Но я оставляю тебя.
Я прогнала эту мысль из головы. Вытирая слёзы, я принялась искать подходящий наряд: топ без бретелек, приталенная юбка — что угодно, лишь бы вписаться в атмосферу роскошного Малфой Мэнор. Я накрасила ресницы тушью, нанесла блеск для губ так быстро, как могла — и я превратилась в высокомерную, самую престижную версию себя, какую только могла. Я завила волосы и пустила их вниз по спине. Затем я взяла перо и написала маме записку. «Я скоро вернусь».
Вернусь ли я? Как скоро?
Это не имеет значения. Да, моя мама страдает, но Луна тоже. Луна, которая проявляла ко мне уважение и доброту, что бы я ни сделала. Луна, которая поддерживала каждое моё решение. Она единственный человек, который никогда не сказал мне «нет». Я оставила записку на своей кровати — кровати, на которой не спала несколько месяцев. Я скоро вернусь.
Прежде чем я смогла подумать дважды, я трансгрессировала.