Новый старт
Прошла неделя. Или две — Вика уже перестала считать. Дни сливались в одно сплошное серое полотно.
За окном город давно снял новогоднюю мишуру, гирлянды погасли, ёлки на улицах стояли полураздетые и унылые.
Праздники кончились — как и она сама, казалось.
Кирилл, как и обещал, не появлялся. Ни звонка, ни сообщения. Ни попытки объясниться.
Сначала Вика была уверена — так и должно быть. Она же сама просила.
Но чем дольше длилась тишина, тем сильнее её душило ощущение пустоты.
Иногда ловила себя на том, что ждёт вибрации телефона, случайного звонка, любого знака. Но телефон молчал.
Как будто его больше не существовало.
Она сидела на кухне, в тёплом свитере, за ноутбуком. На экране мигали сайты с вакансиями. В руках кружка с остывшим кофе, а в душе — ничего.
Только упрямая мысль: надо двигаться дальше.
В этот момент на кухню вошла Лера. Сонная, с телефоном в руке, в халате.
— Так... — протянула она, щурясь на экран ноутбука. — Официантка? Ты серьёзно?
Вика не оторвала взгляда.
— Ага, — спокойно ответила она. — Лучше, чем кассирша на данный момент.
Лера закатила глаза, села напротив и подперла щёку рукой:
— Вик, ты же преподаватель, кандидат наук, умная, красивая, черт возьми. А теперь — официантка? Ну ты чего, а?
Вика медленно захлопнула ноутбук.
— Лер, я и так уже две недели на твоей шее. Надо хоть что-то делать. Я пыталась устроиться — и в колледж, и в другой университет. Везде отказ. Все «вежливо» объяснили, что «не могут взять человека с таким скандалом».
Она усмехнулась.
— Мол, спасибо за интерес, но вы нам не подходите.
Лера помолчала, потом раздражённо выдохнула:
— Вообще-то это всё из-за твоего Егорова. Пусть бы он и разбирался.
Вика покачала головой, глядя в кружку.
— Нет, Лер. Я знала, на что иду. Знала, чем может закончиться. И всё равно пошла.
Она встала, натянула пальто.
— Всё, я пошла. Хочу хотя бы попытаться устроиться в этот ресторан. На собеседование к двум.
Лера вскочила следом:
— Вик, подожди! Ты хоть знаешь, куда идёшь? Это не кафедра философии, там всё по-другому.
— Знаю, — перебила Вика, натягивая перчатки. — Но иного выхода у меня нет.
Она улыбнулась — чуть грустно, но твёрдо.
— Лучше подавать кофе, чем сидеть и жалеть себя.
Лера лишь вздохнула и опустилась обратно на стул.
— Упрямая ты. Как он, — пробормотала она себе под нос.
А Вика уже выходила в подъезд, чувствуя, как в лицо ударяет морозный воздух.
Каждый шаг отдавался эхом в голове — тяжело, но решительно. Ей было страшно, но впервые за долгое время — не безнадёжно.
———
Прошло чуть больше двух недель с того дня, как Кирилл в последний раз видел Вику.
Две недели, наполненные пустотой, в которой каждый день был похож на предыдущий — одинаково холодный, механический, бессмысленный.
Снаружи он казался тем же самым — тем самым Егоровым, которого все знали: уверенным, собранным, вечно сдержанным. Он не пропускал ни одной тренировки, отрабатывал броски до упора, даже шутил с ребятами в раздевалке. Влад удивлялся — «Ты будто вообще не паришься, Кирюх. Молодец, так и надо». Кирилл только кивал и улыбался.
А внутри — всё было наоборот.
Когда тренировки заканчивались и он возвращался домой, в комнате становилось невыносимо тихо. Эта тишина будто душила.
Он включал телевизор просто, чтобы не слышать собственных мыслей.
Иногда садился на край кровати и листал телефон.
Фотографии.
Видео.
Смех Вики, её глаза, как она, надув губы, пыталась приготовить ему завтрак и спалила тосты. Как они катались на коньках, а она всё время падала, и он ловил её, смеясь.
Он снимал её тогда украдкой — просто потому, что хотел запомнить каждую секунду.
А теперь эти видео стали пыткой.
Кирилл не знал, что с этим делать.
Он пытался вернуть всё.
Сначала пошёл к ректору университета.
Сел напротив и прямо сказал:
— Это не её вина. Хотите — меня отстраняйте, штрафуйте, выгоняйте из команды. Но не её.
Ректор тяжело вздохнул, снял очки.
— Кирилл... я понимаю. Но это уже не на моём уровне. Приказ сверху. Комиссия. Шум в интернете. Нас просто заставили.
— Но ведь можно... — начал Кирилл, но ректор только покачал головой.
— Если бы я мог, я бы уже всё отменил.
После он ездил в институт, где Вика училась.
Пытался убедить руководство — то же самое.
Понимание в глазах, вздохи, обещания «мы попробуем» — и ноль результата.
Даже через знакомого Кирилл пытался узнать, кто слил то проклятое видео.
Удалить смогли быстро, но источник так и не нашли. Кто-то сделал это профессионально.
Ни одного зацепа.
Ночи стали бессонными.
Он приходил домой после поздних тренировок, падал на кровать, но сон не приходил.
В голове крутились одни и те же сцены — её глаза, её голос, то, как она кричала «Уйди!» и как за ней захлопнулась дверь ванной.
Он пытался отпустить.
Но не мог.
Сегодня — полуфинал. Весь город ждал этой игры. Команда стояла в шаге от финала, и Кирилл знал — он должен быть собран, спокоен, максимально сосредоточен.
Он натягивал форму, слушал, как в раздевалке гремит музыка, как ребята переговариваются.
Снаружи — всё как обычно.
Внутри — только одно желание: увидеть Вику. Хоть на секунду. Хоть мельком.
Он представил, как выходит на лёд, а где-то на трибуне — она. В капюшоне, в куртке, просто смотрит.
Но понимал — этого не будет. Она не придёт.
И, может, правильно.
Игра была жесткой, как никогда.
Соперники давили, трибуны ревели, лед под коньками звенел. Каждый бросок, каждый удар — как попытка выместить боль.
Он играл на автомате, но с бешеной точностью. За секунду до конца третьего периода он прорвался сквозь защиту, сделал финт, бросок — и шайба влетела в ворота.
Шум трибун взорвался. Победа.
Полуфинал за ними.
Команда бросилась к нему, хлопали по плечу, кричали от радости, но Кирилл стоял, тяжело дыша, сжимая клюшку.
Он не чувствовал радости.
Пустота. Только ледяной воздух, пар изо рта и гул аплодисментов.
Когда всё закончилось, он вышел из арены.
На улице стоял мороз. Воздух был колючим, снег скрипел под ногами. Кирилл натянул капюшон, сунул руки в карманы, и от каждого выдоха поднимался белый пар.
Он просто хотел тишины. Хотел хоть на минуту остаться один.
Но вдруг — знакомый голос:
— Кирилл! Подожди!
Он обернулся.
Лиза.
Она стояла чуть поодаль, укутанная в длинное пальто и шарф, волосы в лёгких снежных хлопьях.
— Есть минута? Нам нужно поговорить, — сказала она тихо, глядя прямо в него.
Кирилл молча кивнул, сбросив капюшон.
Ветер трепал волосы, снег ложился на ресницы.
Он чувствовал — разговор будет непростым.