Король опоздавших
Понедельник.
Начало недели, начало пары, начало очередной головной боли для Виктории Сергеевны.
Аудитория гудела, как обычно по утрам: кто-то зевал, кто-то делал вид, что конспектирует, кто-то тайком смотрел в телефон. Вика стояла у доски, объясняя тему о моральной ответственности человека за выбор — и мысленно пыталась не вспоминать ни одно философское сообщение, полученное за выходные.
Но мысли всё равно цеплялись за него.
Пока дверь вдруг не скрипнула.
Она подняла глаза — и чуть не подавилась словами.
На пороге стоял Кирилл Егоров.
Растрепанные волосы, майка под худи.
Вид у него был... ну, скажем честно — такой, будто он только что вылез из сна и сразу сюда телепортирувался.
Половина аудитории переглянулась, кто-то хихикнул.
А Кирилл, словно ничего не случилось, просто прошёл к своему месту, даже не взглянув в сторону преподавателя.
Вика опешила.
— Егоров... — произнесла она холодно, но твёрдо. — Ты ничего не хочешь сказать?
Он остановился, обернулся на секунду и с невозмутимым лицом ответил:
— Нет.
Вика моргнула.
— Нет? — повторила она, будто не веря своим ушам. — Ты опоздал на тридцать минут, вошёл, как к себе домой, и даже не извинился.
Кирилл пожал плечами, совершенно спокойно:
— Так вышло.
— Так вышло? — голос Вики стал громче. — Ты что, думаешь, что король мира и тебе всё можно?!
В аудитории стало тихо.
Даже Захар, обычно не упускающий случая подшутить, сделал вид, что что-то срочно записывает.
Вика стояла уже вся на нервах.
— Егоров, ты на сегодня свободен. Выйди из аудитории.
Кирилл нахмурился, медленно повернулся к ней.
— Вы меня выгоняете? — спросил он низким, чуть напряжённым голосом.
— Да. — коротко, холодно, без колебаний.
Он пару секунд просто смотрел на неё.
Во взгляде — злость, обида... и что-то ещё.
Потом резко развернулся, направился к двери и громко хлопнул ею, когда вышел.
Аудитория замерла.
Все ждали, что Вика скажет хоть слово.
Но она лишь стояла с мелом в руке, глядя в доску. И в груди у неё клокотало — не только раздражение.
Это было что-то другое.
Слишком живое, слишком опасное.
Она глубоко вздохнула и тихо сказала, больше себе, чем аудитории:
— Продолжим тему... ответственность и последствия выбора.
После пары Кирилл всё же вернулся.
Сначала — громкий, почти демонстративный стук в дверь.
Потом — лёгкий, издевательский поклон.
— Можно войти, Виктория Сергеевна? — с притворной вежливостью спросил он, чуть приподняв бровь.
Вика подняла взгляд от бумаг и закатила глаза:
— Хватит ерничать, Егоров.
Он шагнул внутрь.
В его походке было что-то упрямое, тяжёлое. Не просто дерзость — будто в груди копилась злость, обида и что-то, что он не умел назвать.
— Чего не пришла на матч? — спросил он прямо, без обходных путей. Голос звучал жёстко, но в нём проскальзывало разочарование. — Я надеялся увидеть тебя там.
— Я же сказала, — холодно ответила Вика, — я не хожу на дурацкий хоккей.
Она встала, отвернувшись к доске, чтобы стереть записи, словно ставя точку в разговоре. С каждым движением тряпки по поверхности — будто стирала не только мел, но и лишние мысли.
Когда Вика обернулась, подумав, что он уже ушёл, она вздрогнула от неожиданности.
Но сердце мгновенно замерло — Кирилл стоял совсем рядом.
Так близко, что она почувствовала тепло его тела, запах его парфюма, смешанный с чем-то родным, до боли знакомым.
Мир словно сузился до этого расстояния — между его взглядом и её дыханием.
Кирилл молчал. Лишь в его глазах читалось то, что он не решался произнести вслух.
Вика неловко отвела взгляд, пытаясь скрыть дрожь в голосе:
— Что ты... — Но договорить она не успела.
Кирилл шагнул ближе — и его губы коснулись её губ. Всё произошло внезапно, будто кто-то оборвал время. Поцелуй был резким, но не грубым — в нём чувствовалась вся буря, что копилась между ними: обида, нежность, страсть, тоска.
Вика вздрогнула, инстинктивно подняла руки, чтобы оттолкнуть его.
Но он мягко, уверенно перехватил их и прижал к холодной поверхности доски.
Она чувствовала, как бьётся его сердце, как будто оно рвётся наружу вместе со словами, которых он не говорил.
Он целовал её настойчиво, будто боялся, что если отпустит — потеряет навсегда.
И в какой-то миг Вика перестала сопротивляться. Ответила.
Сначала неуверенно, будто пробуя запретный вкус, потом — с растущей искренностью.
Когда поцелуй закончился, воздух между ними стал тяжёлым, натянутым, как струна.
Кирилл не отступил.
Он прижался лбом к её лбу, и их дыхания смешались. Шёпот сорвался с его губ — тихий, хриплый, почти беззвучный:
— Ты сводишь меня с ума...
Эти слова пронзили её.
Она опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна — не понять, то ли страха, то ли желания. И всё же... она сделала шаг назад. Потом ещё один.
— Не надо, — прошептала Вика, будто самой себе.
Она оттолкнула его — и вместе с этим движение словно оттолкнула собственные чувства. Резко развернулась и почти выбежала из аудитории.
Дверь захлопнулась с гулом, оставив за ней тишину и дрожащий воздух.
Кирилл остался один.
Он стоял, не двигаясь, глядя в пустоту, где секунду назад была она.
Пальцы бессознательно сжались в кулаки, а губы чуть дрогнули.
— Что ты со мной творишь?.. — прошептал он,
и его голос растворился в тишине.