8 Глава
Чонгук стоял на причале и смотрел, как колышутся вдоль швартовой линии лодки, как сердито обрушиваются на берег волны, предвестники зимы. Огненно-янтарный закат пронзал надвигавшиеся сумерки, подсвечивая своды моста Ньюберг - Бикон. Он сунул руки в карманы пиджака от Армани и с удовольствием вдохнул чистого, свежего воздуха. Созерцая столь любимые им горы, он преисполнился спокойствием и в очередной раз пришел к мысли, что только здесь он чувствует себя дома.
Десять лет назад вся прибрежная зона кишела наркоторговцами и их клиентами, подсаженными на крэк. Чудесные речные изгибы были завалены мусором, прекрасные кирпичные здания пустовали, а их оконные проемы с выбитыми стеклами казались немым воплем о помощи. К счастью, инвесторы смогли оценить потенциал этой территории и начали вкладывать деньги в идеи по ее реконструкции.
Чонгук вместе с дядей скрупулезно изучили проект и решили, что их время обязательно придет. Торопиться не следовало, ведь «Дримскейп», будучи местной компанией, имела перед другими все преимущества по части прибылей.
Первый же бар, открытый на берегу рисковым предпринимателем, сразу привлек толпы желающих выпить пивка и закусить копчеными крылышками под крики чаек. Вскоре копы добрались до центра берегового бедлама, а там подключились и волонтерские организации, развернувшие бурную деятельность по очистке речной зоны. За последние пять лет бизнесмены окончательно убедились в том, что проект стоит их внимания. Задуманные Чонгуком рестораны и спа-центр должны были раз и навсегда изменить облик долины Гудзона. Он решил для себя, что не уступит это право никому другому.
Он вновь перебрал в памяти подробности встречи с Хиоши Комо. В ходе переговоров ему удалось добиться согласия японца. Теперь на пути к мечте оставалась всего одна преграда.
Ким Тэхён .
Глядя на заходящее солнце, Чон невесело чертыхнулся. Хиоши пообещал, что заключит с ним контракт в том случае, если Ким тоже выступит на его стороне. Если Гуку не удастся убедить графа, что он и есть лучшая кандидатура для проекта, то Хиоши найдет другого архитектора, а «Дримскейп» окажется в проигрыше.
Этого никак нельзя было допустить.
Чонгук исколесил весь мир вдоль и поперек, изучая особенности архитектурных решений в других странах. Любовался сверкающими позолотой флорентийскими соборными куполами и высокими грациозными парижскими башнями. Побывал на девственных экзотических островах и в величавых Швейцарских Альпах. Видел крутые обветренные утесы Большого каньона.
Но ничто не трогало его глаза, ум и сердце так, как здешние вершины. Чонгук скептически улыбнулся этой банальной истине, с которой успел сжиться.
Он еще долго смотрел на горы, перебирая в мыслях осложнения с женой, с контрактом и с Кимом, но так и не пришел ни к какому решению.
В его раздумья вторгся звонок мобильника. Чонгук нажал кнопку соединения, даже не проверив, кто звонит:
- Алло?
- Гук~и!
Он ругнулся про себя.
- Сора... Что тебе нужно?
- Нам надо увидеться, - сказала она после некоторого молчания. - Обсудить кое-что очень важное, а по телефону я не могу.
- Я сейчас у реки. Приходи, если хочешь, завтра ко мне в офис.
- Ты на пристани?
- Да, но...
- Еду. Встречаемся в десять.
И в трубке раздались гудки.
- Мать твою! - не выдержал Чонгук.
Он быстро прикинул, как можно поступить в данной ситуации, напомнив себе, что всегда вправе уйти, но затем почувствовал укол вины. Наверное, Сора до сих пор не может простить ему, что он так резко разорвал их отношения. И может, ей не терпится на прощание закатить скандальчик. Чон был наслышан о склонности женщин выяснять отношения «до конца» и об их пунктике насчет соперничества. Сора, очевидно, локти себе кусает оттого, что он «достался» не ей, а Лисе. Он решил дождаться ее, выслушать все ее претензии, а потом извиниться и дальше жить своей жизнью.
Сора явилась через четверть часа. Чонгук смотрел, как она вылезает из серебристого «мерседеса» с откидным верхом и идет к нему уверенной, небрежной походкой, словно приглашает окружающих мужчин поглазеть на нее. Он отстраненно восхитился ее плоским животом, выглядывавшим из-под коротенькой черной футболки, - в нем поблескивало колечко пирсинга. Низко сидящие на бедрах джинсы украшал тонкий черный ремешок. Ее черные сапожки на небольших каблучках громко хрустели по гальке.
Наконец Сора приблизилась и капризно надула винно-красные губы.
- Гук! - Она одарила его пламенным взглядом, хотя ее тон остался равнодушным. - Рада встрече.
- Ну, в чем дело? - кивнув, нетерпеливо спросил Чонгук .
- Мне нужен твой совет. Косметическая фирма «Лэйс» предложила мне заключить контракт.
- Супервыгодная сделка. Поздравляю, Сора. И в чем проблема?
Она наклонилась ближе, и на Чонгук повеяло дорогим ароматом «Шанели».
- Контракт на два года, но мне придется перебраться в Калифорнию. - Она невинно расширила изумрудные глаза, источавшие неприкрытое желание. - Но мой дом здесь. К тому же я терпеть не могу ментальность «Спасателей Малибу». [Популярный американский телесериал (1989-2001).] Я всегда оставалась упертой фанаткой Нью-Йорка, так же как и ты.
Чонгук сразу уловил, откуда ветер дует.
- Решай сама. Между нами все кончено. Я теперь женат.
- У нас с тобой все было по-настоящему. И ты, наверное, испугался этого, потому и схватился за первую попавшуюся юбку, которой мог бы помыкать.
Чон покачал головой. Его неожиданно захлестнула печаль.
- Извини, но это совсем не так. Мне пора.
- Постой!
Только что Сора стояла в шаге от Чонгука - и вдруг кинулась к нему на грудь, обвила руками шею и стала тереться бедрами о его ширинку.
Боже...
- Я скучала, - прошептала она. - Ты же помнишь, как нам было хорошо вместе! Женат ты или нет, а я хочу тебя нисколько не меньше. И ты меня хочешь!
- Сора!..
- Я тебе сейчас докажу!
Она притянула его голову к себе. У Чонгука в распоряжении была всего секунда, чтобы принять решение. Оттолкнуть Сору, к чертовой матери, и буквально соблюсти все условия контракта? Или воспользоваться возможностью проверить, так ли сильна его тяга к жене?
Мысль о Лисе проплыла мимо и стала удаляться. Чонгук напрягся и попытался отступить, но в нем вдруг подал голос бес-искуситель и стал нашептывать, что его жена - фикция, мимолетный призрак, который может разбить его исстрадавшееся сердце. Бесенок напомнил Чону, что ничто в жизни не вечно. А с Сорой он сможет забыться. Уж она-то будет его помнить. И поможет ему раскрыть глаза на его брак!
Ведь по правде-то никакого брака и нет...
Словом, Чонгук решил воспользоваться возможностью и приник к губам Соры, терзая их, как бывало прежде. Его сразу заполонил ее вкус, а она неистово гладила его спину, словно призывая Чонгука немедленно потащить ее в машину и взять прямо там. И тогда он в скором времени избавится и от своей неудовлетворенности, и от тоски по другой...
И Чон почти поддался соблазну, но неожиданно пришел к странной мысли.
Он сейчас действует на автомате. Когда-то он и вправду впадал в столбняк от этой женщины, но нынешняя вялая эрекция не шла ни в какое сравнение с той сногсшибательной реакцией, которую Лиса вызывала в нем простым прикосновением. Вкус Соры вдруг показался ему неприятным, ее груди не напрягались в его ладонях, а слишком острые бедра вонзались ему в тело.
И еще он понял для себя, что Сора не Лиса и никогда не станет ей. Чонгук не захотел мириться с этой дилеммой.
И отстранился.
Сора не сразу восприняла его отказ. Ее красивое лицо на миг исказила неприкрытая ярость, но она тут же совладала с собой. Чонгук начал неловко бормотать извинения, но Сора не дослушала его.
- Что-то здесь не так, Чонгук. Что-то не вяжется. - Она горделиво выпрямилась. Чон прекрасно знал, насколько продумано каждое ее движение, чтобы произвести наиболее драматический эффект. И эта черта тоже очень отличала ее от Лисы. - Позволю себе высказать предположение на этот счет. Ты был вынужден так скоро жениться ради бизнеса, а она подошла по всем статьям. - Увидев, как изумился Чонгук , Сора рассмеялась: - Она дурачит тебя, Гуки! Ты не выпутаешься из этого брака без ребенка или отдашь ей чертову уйму денег, что бы она тебе ни наплела! И наихудший из кошмаров обернется для тебя явью. - Она брезгливо скривила губы. - Попомни мои слова, когда твоя жена вдруг заявит тебе: «Ой, мы, кажется, недоглядели!» - Сора пошла к машине, но, взявшись за ручку двери, обернулась: - Удачи! Я еду работать в Калифорнию, но, если вдруг понадоблюсь, звони.
Она ловко скользнула в салон «мерседеса» и укатила, а у Чонгука по спине пробежал холодок недоброго предчувствия. Тем не менее он чем угодно мог поклясться, что Лиса вне подозрений и что она никогда не попытается заарканить его ради денег. Кто выходит замуж за миллионера и просит ничтожный заем в сто пятьдесят тысяч? Сора просто разозлилась из-за того, что не смогла удержать его...
Чонгук вспомнил о поцелуе и поморщился. Первым его побуждением было немедленно забыть о случившемся. Но тогда он рисковал утратить доверие жены. Нет, он скажет ей, что встречался с Сорой на людях, она сама напросилась на поцелуй, а теперь уезжает в Калифорнию. И все дела. Он все спокойно разъяснит жене. Лисе нет причин его ревновать. Возможно, она немного позлится, но поцелуй, в конце концов, не самое большое прегрешение...
По крайней мере, этот.
Другие забыть куда сложнее...
Убедив себя таким образом, Чонгук сел в «БМВ» и поехал домой
* * *
Лиса прикрыла веки, подавляя в себе гнетущее отчаяние.
Она сидела в своем видавшем виды желтом «фольксвагене» с наглухо закрытыми окнами и слушала рвущиеся из динамиков оглушительные вопли Принца. Банковская парковка постепенно пустела. Пять минут превратились час, пошел уже второй, а она не могла двинуться с места. Бездумно глядя в лобовое стекло, Лиса отчаянно боролась с горечью неудачи и разочарованием, разъедавшими ее изнутри подобно кислоте.
В займе отказали.
Опять.
Да, дела в «БукКрейзи» сейчас шли неплохо - магазин наконец-то начал приносить прибыль. Однако в банке вовсе не пришли в восторг от идеи и дальше субсидировать ее бизнес: совсем недавно она была на грани банкротства, поручителей у Лисы не имелось, сбережений тоже - по сути, вообще никакого тыла. Ей сразу вспомнилась любимая серия «Секса в большом городе», и даже стало интересно проверить, сколько пар туфель у нее самой. Впрочем, вероятно, гораздо меньше...
Конечно, она и вправду замужем за мистером Бигом, и стоит лишь проставить его имя в кредитном прошении, как все сразу изменится в ее пользу. Лиса засомневалась, не слишком ли глупо и самолюбиво она поступает, не используя полезное знакомство, и даже едва не вышла из машины.
Но передумала.
Она грустно помычала себе под нос: сделка состоялась, и причитающиеся ей деньги она уже получила. Теперь надо вернуться к исходной точке и жить целый год с мужем, который ее не любит, но в помутнении рассудка не прочь ею овладеть.
У нее в распоряжении не было ни цента.
Хотя нет, недавно она сорвала джекпот!
Лиса, ругнувшись, завела мотор и небрежно сунула письменный банковский отказ в бардачок, оставив нижний краешек торчать наружу. Она не станет просить у Чонгука еще денег на развитие собственного бизнеса, ведь их отношения когда-нибудь закончатся. Она должна получить этот проклятый заем, рассчитывая только на свои силы. Если Чон спонсирует ее кафе, он станет его совладельцем. Нет, она подождет год, подкопит денег и попытает счастья еще раз. Нет смысла предаваться суицидальным настроениям и впадать в депрессию из-за временного неуспеха.
Лису глодало чувство вины. Она нагромождала ложь на ложь: сначала родителям, потом Чонгуку... Муж вручил ей чек. Как теперь объяснить ему промедление с кафе? А родители-то уверены, что она как сыр в масле катается. Скоро они начнут приставать к Чону с вопросами, когда он применит свои архитектурные таланты в «БукКрейзи». В самом деле, почему бы мужу не помочь жене продвинуть ее дела?
Тщательно выстроенный ею карточный домик шатался вовсю и должен был вот-вот развалиться.
В мрачном настроении Лиса доехала домой и поставила машину рядом с «БМВ» мужа. Она надеялась, что Чонгук догадался приготовить ужин, но тут же вспомнила, что ей нельзя ничего, кроме салата, потому что в обед она пренебрегла диетой и слопала вкуснейший сытный чизбургер и большую порцию картофеля фри.
И еще больше помрачнела, войдя в прихожую.
Весь дом благоухал смешанным ароматом чеснока, томатов и пряностей. Лиса бросила сумочку на диван, скинула с ног туфли и, задрав юбку, стянула плотные колготки. Только после этого она прошествовала на кухню.
- Чем занимаешься?
- Готовлю ужин, - повернув голову, ответил Чонгук.
- Я буду только салат, - насупилась Лиса.
- Уже готов. Я поставил его в холодильник. Как прошел день?
Его бодрый тон действовал ей на нервы.
- Просто чудесно.
- Но это же хорошо, а?
Лиса не ответила и налила себе стакан воды. Вода и сушеный латук - изумительное сочетание.
- Ты покормил рыбку?
Чонгук помешал соус, грозивший убежать из кастрюльки. У Лисы от аппетитного запаха потекли слюнки. И где только он, черт возьми, выучился стряпать не хуже ее бабушки-итальянки? Этого Лиса постичь никак не могла, но ситуация начинала ее бесить. Какой муж, скажите на милость, является домой с работы и становится к плите, чтобы приготовить изысканное блюдо? Нет, этот явно ненормальный...
Чонгук отбросил на дуршлаг спагетти.
- Как-то странно ты спрашиваешь. Рыбка или одна, или их много. Вообрази мое удивление, когда я недавно зашел в свой кабинет и обнаружил там не крохотную емкость с одной-единственной рыбкой, а целый заселенный аквариум.
Лису просто трясло от желания поцапаться.
- Отто там было одиноко, а ты твердил о том, что ненавидишь животных. Раньше он жил в совершенной изоляции, а теперь у него есть и друзья, и довольно места для плавания.
- Ага, чудесные маленькие гроты, скалы и водоросли. Есть где сыграть в прятки с приятелями.
- Не остри.
- А ты не заводись.
Лиса с размаху поставила стакан на стол, так что вода выплеснулась через край. Резко развернувшись, она вылила остатки в раковину, направилась к бару и нацедила себе на два пальца шотландского виски. Спиртное обожгло ей горло, но успокоило нервы. Лисе вдруг показалось, что у Чона подрагивают плечи, но, вглядевшись в него пристальнее, она убедилась, что он и не думал смеяться над ней.
- У меня выдался неважный день.
- Хочешь, обсудим?
- Нет. И спагетти я есть не стану.
- Хорошо.
Чонгук оставил ее в покое, и Лиса, молча плеснув себе еще виски, уютно устроилась на сиденье, слушая старомодное бульканье стряпни. Сегодня поверх вытертых джинсов и футболки Чонгук повязал фартук. От его легких расторопных движений у нее перехватило в горле.
Чонгук разложил приборы, поставил на стол свой ужин и салат Лисы и принялся за еду. Ей страсть как захотелось расспросить мужа про его дела.
- Как продвигается береговой проект?
Гук умело намотал спагетти на вилку и отправил их в рот, не запачкав губ.
- Выпил с Хиоши по стаканчику - и он отдал мне свой голос.
Сквозь угрюмость Лисы проблеснула улыбка искренней радости.
- Чонгук, но это же замечательно! Теперь остается только Тэхён.
- Ага, - нахмурился Чон . - Вся загвоздка в Киме.
- В субботу поговори с ним на вечеринке.
- Мне не очень хочется туда идти, - еще больше насупился Чонгук.
- А... Ладно, я пойду одна.
- Нет уж, тогда пойдем вместе.
- Будет весело, вот увидишь. И там тебе представится возможность уломать его в неформальной обстановке.
Лиса оторвала взгляд от стоявшей перед ней тарелки с салатом и с жадностью уставилась на миску со спагетти. Может, нацепить чуть-чуть на вилку? Тем более что соус-то обязательно надо попробовать...
- Если Ким откажется от сделки, то весь мой проект накроется.
- Не накроется.
- Почему ты так решила?
- Потому что ты лучше всех, - бросила Лиса и сосредоточилась на спагетти, а когда подняла глаза на мужа, то заметила на его лице непривычное выражение. Он был явно чем-то взволнован.
- Откуда ты знаешь?
- Но я видела твои работы, - улыбнулась Лиса. - В детстве я любила наблюдать, как ты мастеришь в гараже всякие штуки. Раньше я считала, что тебе подошло бы столярное ремесло, но потом я увидела ресторан «Везувий» и поняла, что ты нашел свое истинное призвание. Меня в нем поразил весь твой замысел: и капающая вода, и цветы, и бамбук, и интерьер как в старинной японской горной хижине. Чонгук, ты потрясающий архитектор!
Чувствовалось, что признание жены застало Чонгука врасплох. Неужели он не догадывался, что она всегда восхищалась его талантом - даже когда они довольно безжалостно дразнили друг друга? Но с тех пор столько воды утекло...
- Чему ты так удивляешься?
- Не знаю... - сказал Чон, стряхивая оцепенение. - Ни одна из моих прежних знакомых не интересовалась моей карьерой. Ни одна не вдумывалась в то, чем я занимаюсь.
- Значит, они все были недалекие. Можно, я доем спагетти, или ты положишь себе еще порцию?
- Угощайся, - язвительно улыбнувшись, подал ей миску Чон.
Острый томатный соус затанцевал у Лисы на языке, и она едва не застонала от удовольствия.
- А как продвигается расширение твоего магазина?
От неожиданности Лиса поперхнулась и отчаянно закашлялась. Чонгук вскочил и начал хлопать ей по спине, но она уклонилась и сделала несколько торопливых глотков воды. От ужаса в памяти вспыхнули издевательские стихотворные строки: «Плетем тенета роковые, когда супругам лжем впервые».
- Что с тобой?
- Ничего, просто не в то горло попало. - Она поспешила сменить тему: - Мы приглашены к моим родителям в гости на День благодарения.
- Нет, ненавижу праздники. И ты не ответила на мой вопрос. Деньги ты получила, а у меня сложилось впечатление, что ты собираешься открыть кафе сразу, как появится возможность. У меня тут возникли кое-какие идеи, и я хотел бы обсудить их с тобой.
Сердце Лисы колотилось так, что шумело в ушах. Вот это плохо. Просто хуже некуда...
- Э-э, Чонгук, я даже не рассчитывала, что ты поможешь мне с кафе. У тебя и с собственным проектом забот полон рот, да и правление отслеживает каждый твой шаг. К тому же я, можно сказать, уже подыскала себе дизайнера.
- Кого?
Черт!..
- Забыла фамилию, - пренебрежительно взмахнула рукой Лиса. - Мне его одна покупательница порекомендовала. Он пока готовит чертежи, но мы скоро приступим. Дело до весны потерпит.
- Нет никакого повода ждать, - недовольно свел брови Гук. - Что-то не доверяю я этому типу. Дай-ка мне его телефон. Я с ним переговорю.
- Нет.
- Но почему?
- Потому что не хочу впутывать тебя в свои дела.
Ее ответ подействовал на Чонгука подобно неожиданному хуку справа. Он поморщился, но тут же овладел собой. Бесконечная ложь отравляла все вокруг своим ядом, но Лиса вновь напомнила себе, что у нее с Чонгуком чисто деловые отношения, хотя чувствовала, что чем-то обидела мужа. Его лицо сразу сделалось равнодушным.
- Хорошо... Если ты так настаиваешь.
- Я просто хотела не выходить за рамки деловых отношений, - примирительным тоном пояснила Лиса. - Поэтому твоя помощь с кафе не очень удачная идея. Ты согласен?
- Конечно. Как скажешь.
Повисшее за этим молчание грозило перерасти во взаимную неловкость, и Лиса торопливо откашлялась:
- Давай вернемся ко Дню благодарения. Тебе придется пойти - выбора нет.
- Скажи родителям, что у меня срочная работа.
- Нет, ты пойдешь. Для моей семьи это очень важно. Если мы не явимся, они решат, что у нас что-то не так.
- Я терпеть не могу День благодарения.
- Я слышала, не глухая, но меня это не касается.
- Совместные праздники в наш договор не вписаны.
- Иногда невозможно буквально придерживаться всех пунктов.
Чонгук тут же оторвал взгляд от тарелки, как будто замечание Лисы заставило его вдруг позабыть про еду.
- Пожалуй, ты права. Иногда необходимо проявлять гибкость и даже порой закрывать глаза на некоторые просчеты.
- Точно, - кивнула Лиса, наматывая на вилку остатки спагетти. - В общем, ты идешь?
- А как же.
Лиса на миг даже опешила, но тут ее внимание привлекла опустевшая миска, и она не придала значения тому, что ее муж так внезапно переменил свое мнение. Просто издевательство какое-то... Черт, что же она наделала!
- Удивительно, как это ты заговорила про наш договор, - начал Чонгук . - Тут возникло небольшое недоразумение, но теперь все уже улажено.
Наверное, ей надо подольше потренироваться на беговой дорожке... И поработать с тяжестями. Может, даже вернуться на занятия йогой.
- Я сначала не хотел тебе говорить, но честность, по-моему, превыше всего. Может, тебе это даже покажется ерундой.
Завтра же она позвонит Дженни и запишется в группу кикбоксинга. Там можно быстрее сжечь калории, да и научиться самообороне не повредит...
- Сора меня поцеловала.
- Что-что? - резко вскинула голову Лиса.
- Она позвонила мне и предложила встретиться, - пожал плечами Чон. - Сказала, что уезжает в Калифорнию. Сам я ни на что не напрашивался, поэтому спишем на то, что Сора хотела поцеловать меня на прощание. Точка.
Лиса подозрительно сощурилась. Под наигранной небрежностью Чонгука наверняка скрывалось нечто гораздо более серьезное. И единственным способом разрешить сомнения было притвориться, что ничего страшного не произошло.
- Поцеловать на прощание, да? Ну, разве это катастрофа...
От нее не укрылось, что Чонгук от облегчения прямо-таки обмяк в кресле. Чтобы еще больше ослабить напряженность, Лиса притворилась, что доедает оставшиеся листки салата, и спросила как бы невзначай:
- В щеку или в губы?
- В губы. Правда, быстро.
- Хорошо. Но не взасос, да?
Чонгук поерзал на сиденье - даже стул скрипнул. Чертова мебель, чтоб ей совсем развалиться!
- В общем, да...
- Точно?
- Может, самую малость. Все произошло так быстро, что я толком и не помню...
Даже в детстве Чонгук никогда не умел правдиво солгать. Из-за этого ему постоянно влетало, а Дженни выходила сухой из воды, потому что вруньей была отменной. Казалось, его нос вдруг отрастал вдвое, чтобы растрепать правду всему свету.
- Ладно. Главное, что ты сам мне признался. И где же это случилось?
- У реки.
- После вашего свидания?
- Ага...
- Она позвонила тебе на мобильник?
- Мне не хотелось с ней встречаться, но Сора уверяла, что это важно, и я ее дождался. Я еще раз сказал ей, что между нами все кончено.
- А потом она тебя поцеловала, а ты ее оттолкнул.
- Ну да...
- А где были ее руки?
Чонгук смутился так, что изменился в лице. По нему ясно читалась лихорадочная работа мысли: что ответить на этот явно провокационный вопрос.
- В каком смысле?
- Руки она куда положила? Обняла тебя за шею, за талию, еще за что-то?
- За шею...
- А твои руки где были?
- До или после того, как я ее оттолкнул?
Ура, выкрутился!
- До того.
- На ее талии.
- Ага. Выходит, перед тем, как ты ее оттолкнул, кое-что все-таки было, причем с участием языка, и она прилипла к тебе. Надолго, кстати?
Чонгук с тоской уставился на ее пустой стакан из-под виски, но заставил себя ответить на вопрос:
- Ненадолго.
- На минуту? На секунду?
- На пару минут. А потом я ее оттолкнул.
- Да, ты мне это уже говорил.
Она вышла из-за стола и начала очищать тарелки. Гук остался сидеть, не зная, что предпринять. Повисло неловкое молчание, и Лиса не спешила нарушить его, молча продолжая делать свое дело. Наконец Чон не выдержал и тихо вспылил:
- Тебе не из-за чего переживать!
Лиса так же молча сложила посуду в моечную машину и направилась к холодильнику. Из него она принялась поочередно доставать мороженое, шоколадный сироп, взбитые сливки и вишню.
- А почему я должна переживать? Поцелуй ведь - сущая ерунда, даже если тебе пришлось нарушить наш договор.
- Но мы же только что с тобой согласились с тем, что иногда невозможно буквально соблюсти все условия. Что такое ты затеяла?
- Десерт. И что же сделала Сора, когда ты ее оттолкнул?
Лиса продолжала невозмутимо украшать мороженое, не обращая внимания на крайнее замешательство мужа.
- Она расстроилась, потому что я отверг ее...
- Почему же ты ее отверг, Чонгук ?
Неловкость Гука возросла стократ.
- Потому что мы дали друг другу обещание... Пусть даже мы с тобой не спим, но мы условились, что я не должен тебе изменять.
- Вполне разумно. Мне даже удивительно, что ты был способен здраво рассуждать после такого поцелуя. Я имею в виду со мной. Но Сора, судя по всему, вызвала у тебя более страстный отклик.
От изумления он даже рот открыл. Лиса тем временем добавила взбитых сливок и водрузила сверху несколько вишенок. Закончив, она полюбовалась на свой кулинарный шедевр.
- Ты считаешь, что я был более страстен с Сорой?
- Я сама убедилась в этом в тот вечер, когда увидела ее. Вы оба готовы были наброситься друг на друга. У нас с тобой такой проблемы не возникает. Ты целуешь меня только тогда, когда тебя что-то выводит из себя, или от скуки.
- От скуки? - Чонгук сильно потер ладонями лицо, провел пальцами по волосам и невесело рассмеялся. - Вздор, да и только... Откуда тебе знать, что я чувствовал, когда целовался с Сорой?
Прямо в сердце Лисе вонзился ледяной осколок, острый, как хирургический скальпель. Но ее сердце не изошло кровью - оно лишь вяло съежилось, примиряясь с тем, что человек, за которого она вышла замуж, всегда будет желать не ее, а какую-то супермодель. Он и впредь не сможет устоять перед последней возможностью насладиться ею, прежде чем одержат верх его долбаные этические принципы. Формально он верен жене, но в душе - изменник.
Она всегда останется для него на заднем плане, и он не будет всецело принадлежать ей так, как когда-то своей бывшей. По крайней мере, телесно...
Лисой овладела ярость, бешеная, требующая выхода. Она злобно уставилась на свой шоколадный десерт. Чон Чонгук сотворил идола из здравомыслия и благоразумия. Он заранее обдумал, как она должна отреагировать на его признание. И к честности он апеллировал только потому, что не привык лгать. Но больше всего Лису взбесило то, что он отказывал своей жене в праве выпустить пар из-за того, что ее муж целовался с бывшей любовницей. Он рассчитывал, что она проявит спокойствие, воспитанность и снисходительность, простит ему бестактный поступок и не станет впредь им попрекать.
Да пошел он в жопу!..
Ловко приподняв тяжелую миску со сладкими потеками, Лиса вывернула ее содержимое на голову Чонгука.
Он вскрикнул и вскочил, опрокинув стул. На его лице отразилось неверие в происходящее, хотя ручейки шоколадного мороженого и сиропа обильно капали с его волос, струились по щекам и затекали в уши.
- Какого черта?! - взревел Чонгук.
Уловив в его тоне неподдельное смятение, раздражение и праведный гнев, Лиса сразу почувствовала себя значительно лучше. Она с довольной улыбкой вытерла липкие руки кухонным полотенцем и отступила на шаг, любуясь своей работой.
- Будь ты и вправду тем здравомыслящим, благоразумным человеком, за которого себя выдаешь, ты бы сразу оттолкнул от себя Сору, чтобы соблюсти наш договор. А ты вместо этого тискал ее на глазах у всех и целовался взасос. Вот тебе мой здравомыслящий, благоразумный ответ на твою измену, сукин ты сын! Приятного аппетита!
С этими словами Лиса резко развернулась и стала подниматься по лестнице.
* * *
Через неделю, наблюдая, как его жена очаровывает гостей, Чонгук признался себе, что был неправ.
Какой успех!
Будь он чуть малодушнее, он бы, наверное, пожалел, что нельзя отмотать время назад и переиграть эпизод с Сорой и поцелуем. Тогда бы он оттолкнул ее в самом начале, потом с гордостью рассказал бы жене о своем поступке и теперь наслаждался бы совершенно иными его последствиями. Но поскольку Чонгук презирал подобные проявления сердечной слабости, выход для него оставался только один.
Страдать.
Лиса расхаживала среди приглашенных подобно расфуфыренному павлину, ослепляя всех дерзким алым нарядом в пику благопристойным черным одеждам, столь излюбленным окружавшей ее элитой. Едва сколотые на макушке волосы падали свободными прядями ей на шею и плечи.
Стоя перед мужем у подножия лестницы, Лиса, уже одетая к выходу, буквально нарывалась на его оценку, но на этот раз Чонгук осмотрительно промолчал - лишь обронил краткий комплимент ее великолепному виду и проводил к машине.
Случай с десертом свелся к взаимному ледяному молчанию в течение всей последующей недели. Чонгук все больше досадовал про себя. Она посмела опрокинуть на него плошку с мороженым! Извинилась она после этого? Нет! Она продолжала вести себя с безучастной любезностью, которая доводила его до белого каления. Лиса старалась не попадаться мужу на глаза, сидела по большей части в своей комнате, а за ужином упорно отмалчивалась.
Чонгук не знал и знать не хотел, почему отчуждение Лисы вызывало у него желание растормошить ее, заставить ее выйти из себя. Он не собирался анализировать, почему его так разъедает нахлынувшее одиночество, почему ему не хватает их совместных шахматных партий, их перебранок или даже просто ощущения ее где-то рядом по вечерам. Он скучал по ее несвоевременным звонкам на работу с просьбой покормить Отто или взять из приюта собаку.
Но ведь он наконец-то обрел то, к чему стремился с самого начала.
Чисто номинальную жену. Деловую партнершу, которая не надоедает ему и живет обособленной жизнью.
И все это ему осточертело.
В памяти промелькнуло воспоминание об их последнем поцелуе. Но как же озадачили его слова Лисы! Неужели она не поняла, как страстно он желает ее?
Чон полагал, что в тот вечер, когда к ним приехала полиция, он наглядно доказал свой интерес к ней. А вместо этого Лиса прикрылась Сорой как доказательством того, что он не способен любить ее так же, как свою бывшую. Но, Бог свидетель, Чонгук никогда не желал Сору в той же степени, что свою жену! Он ни разу не мечтал хотя бы просто прикоснуться к Соре или вместе похохотать. Ему и в голову не приходило повздорить с ней или сыграть в какую-нибудь дурацкую игру. Да и вообще жить с ней рядом!
Что с ним такое стряслось?
Чонгук осушил очередной стакан и двинулся в другой конец зала.
Кажется, пришла пора прояснить этот вопрос.
* * *
- Тревога! Муж приближается!
Лиса обернулась и увидела, что Чонгук отделился от толпы гостей и действительно направляется к ним. Она сделала вид, что не замечает его, и снова поглядела на Тэхёна. Глаза графа искрились лукавством. Она погрозила новому знакомому пальцем:
- Не забывайтесь!
- Помилуйте, cara ( с ит. - дорогая) , как бы я осмелился?
- Вы уже второй раз за вечер уводите меня у мужа!
Их шаги гулко отдавались на отполированном до блеска паркете, пока Тэхён вел ее в небольшой кабинет в задней части дома. Жилище Конте было выдержано в насыщенных терракотовых и бордовых тонах. Зеркала в золоченых рамах, гобелены и мраморные статуи еще больше подчеркивали изысканность обстановки дома. Из стереосистемы лилась оперная музыка. Лиса в полной мере оценила созданную Тэхёном атмосферу чувственности.
- Значит, я хорошо выполняю свои обязанности, signora. Мне кажется, сегодня он только огорчает вас.
Лиса застыла на месте и поглядела на графа. Впервые после признания Чонгука ее болезненные переживания вырвались наружу. Всю прошедшую неделю она с трудом скрывала их в себе.
- Мы поссорились...
- Не хотите ли мне рассказать?
- Все мужчины - подонки.
- Иногда - да, - улыбнувшись, согласился Ким. - Когда мы держим свои сердца нараспашку, все нас хвалят. Но обычно мы страшимся раскрываться перед чужими людьми.
- А некоторые из вас вообще не выходят из своей скорлупы.
- Верно. Но только некоторые. Так что не теряйте надежды.
Лиса не выдержала и улыбнулась:
- Я дам вам телефон своей подруги Дженни. Обещайте, что как-нибудь позвоните ей.
- Если это доставит вам удовольствие, - протяжно вздохнул Ким, - я обязательно ей позвоню и приглашу отужинать со мной.
- Grazie! Я просто не могу отделаться от странного предчувствия насчет вас обоих.
- О, cara, да вы в глубине души сваха!
Вечеринка тянулась томительно долго, и Лиса снова и снова пила шампанское, болтала со всеми подряд и танцевала напропалую, стараясь тем не менее не переходить тонкую грань между приличием и развлечением. Чонгук оставил попытки переговорить с ней наедине и застрял у бара, где цедил виски и откровенно пялился на нее. Его взгляд прожигал ее насквозь даже с другого конца зала, даже сквозь многолюдную толпу, словно молчаливо и неосязаемо притязая на нее как на свою собственность. Думая об этом, Лиса внутренне дрожала от предвкушения, пока не поймала себя на том, что грезит о скандале, который наконец-то закатит ей муж, а потом увезет домой и там ею овладеет. Точь-в-точь как в одном из ее любовных романов...
Размечталась! Это же воплощенный мистер Рассудок! Можно с таким же успехом, начитавшись фантастики, ждать, когда на нашу планету высадятся инопланетяне. По крайней мере, эта перспектива гораздо более реальная...
* * *
С него довольно.
Чонгука уже тошнило от зрелища фланирующей туда-сюда с разными мужчинами жены. Он устал считать ее партнеров по танцам. Да, они всего лишь танцевали с ней, но в основном она отиралась близ Киму, шутливо щебеча с ним и держась столь непринужденно, что Чонгук задыхался от злости.
Посторонние ни в коей мере не должны усомниться в прочности их брака. Что, если досужие языки начнут перетирать отношения его жены с итальянским графом? Контракт по береговому проекту станет делом еще более щекотливым, ведь при его обсуждении у Чонгука будут чесаться руки расквасить мистеру Приятность его смазливую физиономию!
О, он, как всегда, рассуждает вполне логично!
Допив последнюю за вечер рюмку, Чонгук поставил ее на стойку бара. Обжигающий хмель воспламенил его кровь, влил в нее небывалую прежде решимость и окончательно смел все преграды, отделявшие Гука от истины.
Он хотел заняться любовью со своей женой.
Он желал обладать ею по-настоящему, пусть совсем ненадолго.
И к черту последствия!
Чонгук придушил в себе голос благоразумия, истошно увещевавший его отказаться от задуманного, подождать до утра и провести оставшиеся месяцы брака во взаимной учтивости.
Он через весь зал подошел к жене и положил руку ей на плечо.
Лиса резко обернулась. Чонгук крепко схватил ее за руку и прочитал на ее лице изумление, быстро, впрочем, исчезнувшее.
- Ты уже готов? - вежливо поинтересовалась Лиса .
- Да. Я готов на многие подвиги.
Она прикусила нижнюю губу, вероятно задаваясь вопросом, насколько пьян ее муж. Чон между тем решил, что в его интересах как можно скорее разлучить Лису с графом.
- Тэхён, не будете ли вы так любезны вызвать нам такси? Сам я не рискну сейчас сесть за руль, а завтра пришлю кого-нибудь за своей машиной.
- Разумеется, - учтиво поклонился Ким. - Я мигом.
Чонгук, не выпуская руки Лисы, направился с ней в гардероб: он не хотел ни на минуту выпускать жену из виду. Всего пара часов - и она окажется в таком месте, где ей уже не будет угрожать никакая опасность. И место это находится вовсе не за тридевять земель.
В его постели...
Лиса, казалось, не замечала в нем никакой перемены. Чонгук молча смотрел, как она надевает пальто, как прощается с новыми знакомыми, и ему казалось странным, что его жена даже не подозревает, что формально именно сегодня состоится ее первая брачная ночь. Это тайное знание только подстегивало в нем нетерпение поскорее выбраться из дома Кима и наконец-то соблазнить Лису. Какой же он дурак, что тянул так долго! Любому известно, что секс - самый проверенный способ наладить отношения.
Такси прибыло, и они поехали домой. Лиса молча сидела рядом с мужем и глазела в окно, делая вид, что его здесь нет.
Чонгук расплатился с шофером и вошел за женой в прихожую. Она аккуратно повесила пальто в шкаф и стала подниматься по лестнице.
- Спокойной ночи, - бросила она.
Чонгук уже знал, как быстрее всего завладеть вниманием Лисы: разозлить ее не на шутку.
- Лиса!
- Да?
- Ты спала с ним?
Оборачиваясь, она резко дернула головой, напомнив Чонгуку девчушку из «Изгоняющего дьявола». [Триллер Уильяма Фридкина (1973).] Лиса ахнула и застыла с приоткрытым ртом. Такая реакция вызвала у Чонгука некое свирепое удовлетворение. Их воинственные взаимоотношения вспыхнули от малейшей искры и запылали с прежней силой.
- Что ты сказал?
Чонгук снял пиджак, бросил его на спинку дивана и встал перед женой, уперев руки в бока. Он прилагал все усилия, чтобы довести ее до бешенства, зная, что только в гневе Лиса будет честна с ним - горячая женщина, спрятавшаяся от него за смехотворным убеждением, что он не желает обладать ею.
- Ты прекрасно слышала! Мне только интересно, успели вы добежать до спальни или Ким просто притиснул тебя к стенке перед десертом?
Лиса, задохнувшись, сжала кулаки:
- Я не трахаюсь с другими мужчинами и не лижусь с ними на людях, потому что соблюдаю наш договор получше, чем ты! И Тэхён тоже!
От поспешности, с которой Лиса бросилась защищать Кима, где-то в самой глубине у Чонгука заворочался плотный ком ярости, похожий на клубок ядовитых змей.
- Ты позволяешь ему лапать тебя на глазах моих деловых партнеров!
- Ты рехнулся! Он вел себя как истинный джентльмен. А ты сам-то разве не целовался с Сорой на общественной парковке?
- Там - другое дело. Я ведь ее оттолкнул.
- Вот-вот, после того как поцеловал взасос! Все, разговор окончен.
Чонгук сощурил глаза, и они превратились в узенькие щелки.
- Не совсем.
Лиса растерянно заморгала, попятилась, но потом взглянула мужу прямо в глаза и выпалила, будто ударила хлыстом:
- Я ложусь спать. Надзирай сколько угодно за теми, с кем я не сплю, но над моими фантазиями ты не властен!
Ее глумливые слова ничуть не вязались с тем безучастным тоном, которым были произнесены.
И Чонгук не выдержал.
Угрожающе медленно он двинулся прямо на нее, и Лиса невольно попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Чонгук подошел и так же неторопливо уперся ладонями в стену по обе стороны ее головы, закрыв ее своим телом и обхватив широко раздвинутыми ногами. Склонившись к самым ее губам, он выдохнул:
- Если тебе так хочется секса, просто попроси.
- Ты мне не интересен, - напрягшись всем телом, отозвалась Лиса.
Но неистово бьющаяся на шее жилка опровергала ее слова.
- Вторая попытка.
- Иди и загадывай свои ребусы Соре!
- Ты ведь меня хочешь. Почему бы наконец не признаться в этом?
- Не нужен ты мне! - брызжа слюной, зашлась Лиса. - Мне нужны только твои деньги!
Раньше ее уловка всегда срабатывала, но сегодня Чонгуку почему-то было совершенно все равно.
Он придвинулся ближе - вплотную к ней, тесно прижавшись к ее грудям. Отвердевшие соски Лисы выпирали из алого шелка, словно просились наружу. Она прерывисто дышала, и ее духи дурманили Чонгуку голову. У него встал член, и Лиса изумленно округлила глаза, ощутив, как ей в ногу требовательно уперся его пульсирующий напряженный пенис.
- Детка, тебе меня не обдурить.
Лиса с явным смятением наблюдала, как Чонгук неторопливо убирает руку со стены, словно бы невзначай расстегивает на себе рубашку и ослабляет галстук.
- Ну-ка, докажи, - сказал он, беря ее за подбородок.
Чон приник к ее губам, не дав Лисе возможности ни подумать, ни увильнуть, ни оттолкнуть его. Он вторгся в глянцевитую шелковистую пещеру, проник в нее языком, еще крепче прижал губы к ее рту и принялся с наслаждением сосать.
Лиса схватила его за плечи, и глубоко в ее горле зародился едва слышный стон.
Наконец она сдалась.
* * *
Лиса подняла руки и запустила пальцы в волосы Чонгука, стискивая его голову и сторицей возвращая ему подаренные поцелуи. Она приподнимала бедра и терлась ими о Чона, а его вкус и запах опьяняли ее подобно наркотику.
Кожа ее горела, словно давно удерживаемое внутри желание вдруг высвободилось и хлынуло наружу волной жара. Она не могла насытиться им, ей страстно хотелось, чтобы он содрал с нее одежду и овладел ею прямо здесь, у стенки. Ее будоражил его пылкий отклик, столь непохожий на обычное для него строгое самообладание...
Самообладание!
В голове Лисы отчетливо прозвучал сигнал тревоги, хотя и едва слышный сквозь чувственный туман. Чонгук много выпил. Если бы им сейчас помешали, он вполне мог со спокойной душой все прекратить, очень подробно растолковав ей, почему секс для них не самое лучшее решение.
Мысль, что он уже дважды так поступал, проскользнула где-то с краю ее сознания, и Лиса, сделав над собой усилие, отлепила свои губы от губ Чонгука и сильно дернула его за волосы на затылке.
Он вздрогнул и, заморгав, посмотрел на Лису так, словно пробудился от долгого сна. Она прочитала в его глазах немой вопрос и еле смогла выдавить из себя ненавистное ей самой объяснение:
- Кажется, мы затеяли что-то не то.
Затаив дыхание, она ждала, что он сейчас отстранится, ждала, пока выветрится из его головы дурман, ждала, что он согласится... Но он вторично за этот вечер изумил ее тем, что улыбнулся - опасной, присущей истинному самцу улыбкой, обещавшей несказанные наслаждения и разнузданный, неукротимый секс, - и сказал:
- Мне плевать.
А потом легко закинул Лису себе на плечо, словно она была не воинственной амазонкой, а тряпичной куклой, проворно вскарабкался по лестнице и направился в ее спальню. Груди Лисы стукались о спину Чонгука, в ее живот упиралось его острое плечо, но она так и не подыскала слов напомнить ему, что так поступают с женщинами питекантропы, а не современные мужчины.
Ведь она не помнила себя от восторга!
Он повалил ее на постель и продолжил стриптиз. Снял рубашку и бросил ее на пол. Расстегнул пряжку на ремне, а за ней и молнию. Быстро сдернул брюки. Лиса, лежа посередине кровати, взирала на него с таким выражением, словно он был ее личным танцором из «Чиппендейлз». [Танцевальная труппа «Чиппендейлз» известна мужскими стрип-шоу.]
Хотя нет, Чонгук затмил бы любого стриптизера.
Жилистое худощавое тело с золотистой порослью. Стройные бедра, крепкие ляжки и гордо стоящий между ними член, скрытый под черными трусами. Лиса пощекотала себе пальцами ладони, а ее фантазия тем временем опустилась на постель и пристроилась сбоку.
- Твоя очередь.
Его голос - грубоватый и ласковый одновременно - царапал ей слух, словно наждачная бумага. Чонгук нащупал на ее спине молнию и расстегнул. Лиса задрожала всем телом, когда его пальцы взялись за тоненькие бретельки ее платья и замерли. В томительном ожидании она едва дышала, а Гук все не спешил убирать ладони. Сердце Лисы колотилось с такой силой, что он наверняка слышал его биение. Предвкушение заводило обоих, и Лиса едва не вскрикнула. Наконец Чонгук просунул под бретельку указательный палец и тихонько потянул вниз.
О боже!..
На Лису повеяло прохладой, но взгляд Чонгука, который буквально упивался открывшейся ему наготой, опалил ее жаром. Шелковая ткань на миг задержалась на ее затвердевших сосках, затем стала медленно спадать все ниже. Чонгук аккуратно помог Лисе выпростать руки из пройм и спустил платье до самых бедер. Он задержался ненадолго, пристально рассматривая каждый дюйм ее тела, и его молчаливость обескураживала Лису, побуждала сказать что-нибудь, но все слова умирали, так и не сорвавшись с языка.
Затем он положил руки ей на бедра, сгреб в горсти нежную шелковую ткань и начал потихоньку стягивать платье через бедра, ноги, босоножки, пока не сорвал его окончательно и не бросил на пол.
Их прерывистое, неровное дыхание звучало в унисон. Между бедер Лисы, растекаясь все шире, пульсировал жидкий жар, скрытый лоскутком красных трусиков, которые она надела без всякой задней мысли - просто для собственного удовольствия. Но Чонгук , по-прежнему не говоря ни слова, теперь обратил свой взгляд к ее лону, легонько обводя пальцем контур трусиков. Лиса затаила дыхание в ожидании, а Гук, словно в распоряжении у него была целая вечность, принялся поигрывать эластичной резинкой, как будто проверяя ее на прочность. Лиса невольно вся сконцентрировалась на его пальцах, нежно мучивших ее, а Чонгук продолжал исследовать складочки ее бедер, а потом наметил невидимую линию прямо посередке. Он молчаливо наблюдал за реакцией на каждое свое прикосновение, словно Лиса была его наложницей, а сам он повелителем, привыкшим к послушанию.
Наконец Лиса не выдержала и взорвалась:
- Черт тебя побери, ты собираешься весь вечер просидеть вот так и пялиться на меня вместо того, чтобы делать что-нибудь?
Чонгук негромко усмехнулся, скривив полную нижнюю губу. А затем закинул на Лису ногу и вмиг оказался сверху. Прижался к ней всем телом, и его вставший член пристроился между ее бедер. Чонгук вынул из волос Лисы шпильки, распустил ее черные пряди, и они волнами рассыпались по ее плечам. Потянувшись губами к ее уху, он потеребил зубами мочку, пощекотал кончиком языка нежную ушную раковинку и неожиданно сильно дунул в нее.
Лиса отпрянула. Чон засмеялся и прошептал, склонившись к ее виску:
- Я как раз собирался все делать. Я так давно мечтал рассмотреть тебя, что решил не отказывать себе в этом удовольствии. Но ты, кажется, и в постели норовиста, поэтому я начну не откладывая.
- Гук...
- Не сейчас, Лиса. Я пока занят.
И он приник к ее рту, просунув язык в самую его глубь. Лису словно изнутри ударила молния. Она выгнулась дугой, цепляясь за его плечи и возвращая ему поцелуи, упиваясь вкусом шотландского виски и запахом мужского пота. Чонгук раздвинул ей ноги и начал медленно изводить ее обещаниями своих рук и пениса, пока она вконец не обезумела от желания, когда у нее уже не осталось ни капли гордости и логики - лишь томление ощущать его внутри себя.
Губы Гука блуждали по грудям Лисы. Он посасывал и покусывал ее соски. Пальцы ласкали ее живот и бедра, озорно подлезали под кружево трусиков, а длинный указательный палец то и дело ускользал в самый низ, проверяя, насколько она разгорячилась, и каждый раз орошался влагой, а Лиса все громче и настойчивее требовала продолжения.
Он стянул с нее трусики и погрузил в самую ее глубь один палец, затем второй, осторожно потирая твердый бугорок, скрытый между завитками волос, чтобы еще больше завести ее. Вдруг...
Лиса, застигнутая сокрушительным оргазмом, вскрикнула и выгнулась дугой. Пока она сотрясалась от наслаждения, Чонгук быстро снял трусы и надел презерватив. Скользнув обратно, он вытянулся всем телом на ее шелковистой коже, переплелся с Лисой пальцами и вдавил их в подушку.
Лиса, удивленно моргая, глядела в приоткрывшиеся ей темные, бездонные глубины его глаз, где скрывалось немало тайн и проблескивала неведомая ей прежде нежность.
Чонгук прижался сильнее, пытаясь войти в нее, и из лона Лисы навстречу ему с готовностью хлынуло тягучее тепло. Она приподняла бедра, принимая его в себя, и Чонгук дюйм за дюймом начал погружение. Обхватив его ногами, Лиса вдруг запаниковала, понимая, что теперь принадлежит мужу, который никогда не желал ее так, как ей бы того хотелось.
Он застыл на мгновение, словно угадав ее сомнения.
- Слишком быстро? Скажи.
Ощутив, что он готов отступить, Лиса задрожала от неукротимого желания.
- Нет, просто я... Мне надо...
- Скажи - что.
Глаза ей заволокла прозрачная пелена слез: в своей незащищенности она вся была перед ним, как напоказ.
- Мне надо, чтобы ты хотел меня. Только меня. А не...
- О господи!
Чонгук сомкнул веки, и Лиса увидела, что его лицо исказилось, словно в нечеловеческой муке. Он задержался в ее преддверии и наклонился, что поцеловать ее.
Он нежно ласкал ее язык, поглаживал ее распухшие губы. А когда Чонгук открыл глаза и встретился с Лисой взглядом, она перестала дышать, потому что он наконец отворил ей себя, впустил внутрь, и там она увидела то, что давно мечтала узнать.
Всю правду.
- Я хочу только тебя. Мне не нужен никто другой. Я всегда хотел только тебя.
И он вошел в нее. Лиса вскрикнула, открываясь полностью и принимая в себя его большой член. Ее лоно жадно обняло его. Чонгук сильнее стиснул ее пальцы, вдавливая их еще глубже в подушку, и начал двигаться - вначале медленно, побуждая Лису следовать его ритму. Она вслед за ним вновь начала восхождение по крутой извилистой тропе, и на каждом витке, приближающем их к оргазму, ее дыхание пресекалось, а тело сжималось в усилии.
Их изначально бросило друг к другу взаимное влечение, необузданное и первобытное, и Лису восхищала незамысловатая искренность их сексуального контакта. По лбу Чонгука стекал пот. Она вонзилась ногтями в его спину, и вдруг ее словно взорвало изнутри. По телу мощными волнами растеклось наслаждение. Чонгук, нагнав ее, вскрикнул в ответ - в эту секунду они были как одно целое.
Они поменялись местами. Лиса, обняв Чонгука за талию и обрушив на его лицо водопад своих волос, прижалась щекой к его влажной мускулистой груди. В этот момент ни одна мысль не потревожила ее, не нарушила овладевший ею бесценный покой, дарованный его объятиями. Лиса наконец перестала притворяться и сладко уснула, крепко прижавшись к мужу.
* * *
Осторожно, чтобы не разбудить жену, Чонгук выскользнул из постели и как был, нагишом, выбрался из ее комнаты в поисках какой-нибудь домашней одежды. Сначала он натянул было футболку с эмблемой «Янки», но, решив соблюсти их с Лисой уговор, сменил ее на простую черную майку и спортивные штаны. Он скривил губы в усмешке, вспомнив ее ликование, когда его команда продула переигровку.
Спустившись вниз, Чонгук зарядил кофеварку и некоторое время созерцал, как рассветное солнце переваливает через контур горной гряды.
Он подумал о том, что теперь их брак можно считать официально вступившим в силу.
Чон сильно потер ладонью затылок и попытался мыслить рационально. Вчера он, разумеется, поступил необдуманно. Но сейчас ничуть не жалел об этом и изумлялся сам себе. Он давно хотел Лису и нынешней ночью осознал, почему именно ее: с ней все было иначе. Ее тело было словно создано для него, а ее наслаждение находило в нем ответный отклик. Ему нравилось, как она смотрит ему в глаза, как царапает ногтями его спину, как выкрикивает его имя. Нравились ее многократные оргазмы. За несколько часов они успели множество раз заняться любовью и утолить телесный голод. Но ошеломительным их секс был не только благодаря физической составляющей. Чонгук испытал единение и с умом, и с душой Лисы. Она открыла ему двери, ведущие к ее уязвимости, и впустила к себе, не дожидаясь от него ни обещаний, ни заверений.
И насмерть его этим перепугала.
Нацедив себе в кружку дымящегося кофе, Чон ненадолго задержался на кухне, чтобы собраться с мыслями. Им нужно поговорить... Их взаимоотношения оказались у развилки, и в последние несколько часов, проведенных в обществе Лисы, Чонгук уже не был стопроцентно уверен, что путь назад не отрезан. Его изначальное намерение воздерживаться от секса подразумевало отказ от ненужных эмоций.
Теперь это утратило силу. Он явно неравнодушен к Лисе, испытывает к ней то ли желание, то ли дружеские чувства. А может, кое-что еще, чему названия Чонгук не знал сам.
Но к концу года тем не менее он по-прежнему собирался положить этим отношениям конец.
Другого выхода попросту не было. Настоящий брак, с детишками, Чон для себя не предусматривал. Но сейчас вместо того, чтобы бороться с взаимным влечением, они могли открыто наслаждаться друг другом. Чонгук ничуть не сомневался, что Лиса пойдет ему навстречу: она ведь хорошо его знает, и ей известно, что он никогда не возложит на себя бремя семейных обязанностей, зато она наверняка отдает себе отчет в том, что его отношение к ней гораздо серьезнее, чем обычная любовная интрижка.
Такой ход мыслей показался Чонгуку вполне приемлемым, и он кивнул сам себе. Да, в ближайшие месяцы они непременно извлекут пользу из их непреодолимой тяги друг к другу. Упустить такую возможность было бы чистейшим безумием...
Довольный своей логикой, Чонгук налил кофе для Лисы и поднялся в ее спальню.
* * *
Лиса втиснула лицо в подушку. Реальность накатила на нее с неумолимостью товарного поезда.
Она переспала с собственным мужем.
И даже не один раз. И не два. А не менее трех. Для бредовой ошибки многовато... И слишком пылко, чтобы счесть, будто они просто взяли и перепихнулись...
Боже, как ей теперь обходить его стороной, даже не притронувшись?
Тихо застонав, Лиса попыталась взглянуть на вещи непредвзято. Это далось ей с трудом, потому что ее бедра ныли, простыни пропахли сексом, во рту она все еще ощущала вкус Чонгука, а ее кожа хранила воспоминание о его прикосновениях. Как ей теперь быть? Неужели притворяться, что эта ночь ничего не значит?
Нет, невозможно... Значит, нужно выработать новую стратегию.
Почему бы не оставить все как есть?
Лиса тяжело вздохнула и постаралась проанализировать свои чувства с беспристрастностью хирурга, делающего предварительный надрез. Да, их пакт отрицает секс, но изначальной его целью была защита их обоих от связей на стороне. Что, если они сохранят нынешнее положение вещей? И выдержит ли его Лиса?
Ведь они желают друг друга. Теперь Лиса не сомневалась в страсти Чонгука. Его тело воочию показало ей то, что упорно отвергал ее рассудок. Прошлой ночью они не просто занимались сексом - возник удивительный союз дружбы, уважения и вожделения. И еще...
Лиса стремительно опустила шлагбаум перед ужасным словом и вернулась к прежнему потоку мыслей.
Итак, что, если она предложит Чонгуку и дальше спать вместе вплоть до истечения года их брака? Они смогут остаться друзьями и еще несколько месяцев будут наслаждаться друг другом, положив конец невыносимому сексуальному напряжению. Правда, ее безмерно страшили зародившиеся к мужу глубокие чувства. Конечно, в результате она после его ухода останется с разбитым сердцем... Но Лиса доподлинно знала его натуру: Чонгук окончательно испорчен дурным воспитанием, и нет на свете такой женщины, которая смогла бы завоевать его доверие.
Нет, Лиса не тешила себя иллюзиями, но ей ужасно хотелось рискнуть. Чонгук был ей нужен в постели. За этот недолгий срок она хотела получить от него как можно больше и по крайней мере сохранить за собой воспоминания. Тут ей ничто не угрожало, ведь она не питала неосуществимых надежд.
При этой мысли все внутри у нее тревожно сжалось, но Лиса прогнала дурное предчувствие.
Приоткрылась дверь.
В нее неуверенно заглянул Чонгук с кружкой кофе. Покраснев под его откровенным взглядом, Лиса убрала голую ногу под надежную защиту одеяла и перекатилась на свою сторону.
- Привет.
- Привет, - отозвалась она.
Воцарилось неловкое молчание, вполне типичное для случайных любовников. Лиса потянулась к кружке:
- Это мне?
- Ах да... - Чонгук присел на край постели, так что матрас прогнулся под его весом, и подал Лисе кружку. Она недоверчиво принюхалась - по спальне распространился насыщенный аромат колумбийского кофе. - Пойдет?
- Очень даже. Терпеть не могу плохой кофе.
- Еще бы, - ухмыльнулся он.
Пока Лиса пила, Гук не проронил ни слова, будто выжидая, что она первая нарушит молчание. Лиса рассудила, что он не решается спросить у нее, хорошо ли она выспалась: за всю ночь они оба почти не сомкнули глаз.
Ее чуткие ноздри уловили исходящий от Чонгука мужской запах, который смешивался с ее собственным. Значит, он не принял душ. Тонкая черная майка не скрывала его обнаженных рук и плеч, а спортивные брюки низко сидели на бедрах, приоткрывая загорелую кожу на упругом животе. Лиса ощутила пробудившийся между бедер ненасытный жаркий зуд и неловко передвинулась на постели. Черт, не хватало только превратиться из-за него в нимфоманку! Если еще раз заняться любовью, то ей потребуется тросточка, чтобы добраться до своего магазина! Впрочем, ее тело такие опасения, вероятно, совершенно не заботили...
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Чонгук.
Лиса, сморгнув, внимательно вгляделась в его лицо. На лоб Чонгуку упала белокурая прядь, на подбородке темнела суточная щетина. Очевидно было, что он всеми силами старается смотреть ей в глаза, а не на простыню, прикрывавшую грудь Лисы и норовившую соскользнуть вниз. В порыве озорства Лиса решила испытать выдержку Ника и отбросила обычную стеснительность. Она демонстративно потянулась к прикроватному столику и поставила на него кружку. Простыня натянулась, а затем упала, более ничем не придерживаемая. Груди Лисы обдало прохладой, и соски тут же затвердели. Она сделала вид, что ничего не замечает, и ответила:
- Хорошо. Правда, все тело немного ломит. Мне бы сейчас под горячий душ.
- Ага, под душ.
- Ты завтракать будешь?
- Завтракать?
- Я сейчас оденусь и что-нибудь приготовлю. Тебе, надеюсь, сегодня не нужно в офис?
- Думаю, нет.
- Хорошо. Так чего тебе хочется?
- Хочется?
- Ну да, на завтрак.
Лиса подперла рукой голову и пристально посмотрела на мужа. Он напряженно двигал челюстью в попытках смочить пересохший рот, вероятно отчаянно пытаясь вникнуть в ее слова вместо того, чтобы пялиться на ее наготу. Она подавила смешок и усугубила ситуацию тем, что высунула ногу из-под одеяла, вытянула ее, поиграв так и сяк пальцами, а затем пикантно согнула в колене. Чонгук закашлялся.
- Я не голоден. Мне скоро на работу.
- Ты же сказал, что тебе не нужно.
- Верно.
Его сладострастный взгляд едва не обжигал ей кожу. При мысли, что Чонгук сейчас нырнет к ней под одеяло, чтобы снова заняться с ней любовью, у Лисы неистово заколотилось сердце, вот только она понятия не имела, как этого добиться.
Она собралась с духом и перешла к самому щекотливому вопросу:
- Ну что, мы будем обсуждать то, что случилось ночью?
Чон едва заметно вздрогнул и кивнул. Видя, что Лиса не прерывает молчания, он с усилием выдавил из себя:
- Мне понравилось.
Лиса приподнялась, оперлась на локоть и, отведя свисавшие на глаза пряди, перекинула волосы на одно плечо. Чонгук издал какой-то неопределенный звук, но Лиса, не обращая на это внимания, переспросила:
- Просто понравилось?
- Нет! Нет, не просто... - Чонгук замялся. - Было очень здорово.
Кажется, его выдержка уже трещала по всем швам. Лиса надавила сильнее:
- Рада слышать. Я тут подумала, как нам с тобой теперь поступить. Мы можем вернуться к прежней договоренности и больше не спать вместе. Чтобы слишком не усложнять, так?
- Так, - с готовностью закивал Чон, пожирая взглядом груди Лисы.
- Или можем продолжить.
- Продолжить?
- Заниматься сексом.
- Мм...
- Что ты об этом думаешь?
- О чем?
Лиса не могла понять, то ли у Чонгука случилось помутнение рассудка, то ли вся кровь из его головы устремилась в другое место. Одного лишь взгляда украдкой было достаточно, чтобы подтвердить подозрения. Ее стратегия сработала. Теперь оставалось только выудить у Чонгука признание о его намерении спать с ней и впредь, а за остальным, как предугадывала Лиса, дело не станет.
- Чонгук!
- А?
- Ты мне ответишь на вопрос?
- На какой?
- Будем мы заниматься сексом до конца брака или останемся по-прежнему просто друзьями?
- Лиса!
- А?
- Лично я за секс!
Она недолго наслаждалась его мучениями. Миг - и Чонгук притиснул ее к постели, залез на ее нагое тело и прижался к ее губам. Их поцелуй был похож на пылкое пожелание доброго утра. Чонгук припал к ее рту и принялся жадно пить. Его язык сновал туда и обратно, шутливо дразня Лису, а ходивший ходуном жесткий подбородок царапал ей нежную кожу. Чонгук стянул с нее простыню и принялся ласкать и будоражить ее плоть быстрыми и ловкими прикосновениями. Жар в ней все разрастался, пока наконец она не застонала и не раздвинула ноги.
Чон потянулся к тумбочке, но Лиса остановила его, прошептав:
- Я принимаю таблетки. Регулирую месячные.
Большего подарка Чонгук и не ждал. Он живо стащил с себя спортивные штаны, положил ладони на внутреннюю поверхность ее бедер и вошел в нее.
Лиса ахнула и впилась ногтями ему в плечи, подстраиваясь под его ритм. Теперь Чонгук наказывал ее, подводя к самому краю, а затем отступая и оставляя ее балансировать на грани оргазма. Наклоняя голову, он не забывал и о ее грудях, сосал и облизывал соски, а затем снова начинал подводить ее к пику. Лиса отчаянно мотала головой по подушке и наконец протянула к Чонгуку руки и взяла его лицо в ладони, ощутив шероховатость его щек. Вынудив его посмотреть ей в глаза, она сказала:
- Сейчас!
Но Чонгук не уступал, и она одновременно ненавидела его железное самообладание и восхищалась им. Его губы изогнулись в сладострастной ухмылке.
- А где «пожалуйста»?
Лиса заскрипела зубами и выругалась, вновь не достигнув желанного оргазма. Охваченная полубезумием, она заклялась впредь даже в шутку соревноваться с мужем за первенство: слишком суровую кару он за это на нее налагал. Она выгнула бедра, умоляюще выдохнув:
- Пожалуйста!
Чонгук сделал рывок вперед - и Лиса взмыла к вершине. Ее тело корчилось от конвульсий, но она крепко стискивала Чонгука внутри, и он не замедлил догнать ее - не выходя, обрушился на нее сверху и опустил голову в подушку рядом с ней. Теперь тишину нарушало только их прерывистое дыхание.
Лиса на краткое мгновение сомкнула веки, принюхиваясь к мускусному запаху секса вперемешку с кофе. Лежа в объятиях Чонгука , она вдруг ощутила шевельнувшийся в ней страх. Всего одна ночь вместе - и ее тело уже приняло его как свою вторую половинку, хотя сама она была не из тех, кто с легкостью бросается в случайные связи. Такие, как она, верят в любовь, влюбляются без памяти и мечтают о счастливой развязке.
Но Чон Чонгук вовсе не из породы сказочных принцев. Он об этом честно предупредил с самого начала. Она должна денно и нощно напоминать себе об ограничениях в их договоре, особенно после секса. Отделять чувства от похоти. Заточить свое сердце в такую высокую и прочную башню, из которой даже Рапунцель не сбежала бы. Испытывать оргазмы и чуточку дружбы, а потом расстаться навек.
Ну и ладно. Какие проблемы!
Сердце выкрикнуло: «Лжешь!», но Лиса его не послушала.
- Вот что по-настоящему скрепляет отношения, - произнесла она.
Чонгук усмехнулся и обнял ее. Лиса прильнула к нему теснее.
- Думаю, мы сделали правильный выбор. Теперь вместо шахмат и покера можем заняться более интересными вещами.
Лиса шутливо куснула мужа в плечо:
- Ты, парень, не увильнешь от наших состязаний, не надейся! Но мы можем подсыпать в них перцу!
- Каким образом?
- В покер на раздевание играл когда-нибудь?
- Ты изумительная женщина, Лиса !
- Знаю.
<<<<Теперь я начинаю терять смысл их имён. >>>>