Разговор Дейви и Фарадея
Это случилось вечером, когда все уже разошлись по домам. Только Дейви и Фарадей остались у старой баскетбольной площадки, кидая мяч друг другу, больше ради того, чтобы занять руки. Воздух был прохладный, пахло сухими листьями и асфальтом после дневного солнца.
Минут десять они молчали, и лишь стук мяча об землю создавал какой-то ритм. Потом Фарадей, поймав мяч, вдруг замер, подержал его в руках дольше обычного и, не глядя на Дейви, тихо спросил:
— Слушай… что ты думаешь по поводу неё?
Дейви поднял брови.
— В смысле?
— Ну… вообще, — Фарадей пожал плечами, пытаясь выглядеть безразличным, но голос его выдавал. — Она. Какая она?
Дейви улыбнулся, немного удивлённо, но ответил сразу, не задумываясь:
— Она? Да она классная. Живая, весёлая, всегда как-то оживляет всё вокруг. И смелая, даже слишком иногда. Умеет тянуть за собой. С ней не соскучишься. — Он задумался на секунду. — Честно, иногда кажется, что без неё мы вообще не те.
Фарадей кивнул, сжал пальцами поверхность мяча так сильно, что костяшки побелели. Ответ звучал очень правильно. Может, даже слишком.
— А что… чувствуешь к ней? — спросил он почти шёпотом, будто боялся собственного вопроса.
— Что? — Дейви не понял, переспросил, слегка нахмурившись.
Фарадей наконец поднял глаза, в которых мелькнула нервная искра.
— Я имею в виду… ну… что ты к ней чувствуешь?
Дейви уставился на него, потом рассмеялся:
— Чувствую? Ты чего, философия пошла? — Он хмыкнул и пожал плечами. — Я же сказал, она классная. Своя. Вот и всё.
Фарадей отвёл взгляд, бросил мяч об асфальт и поймал.
— Ага… понятно, — пробормотал он так тихо, что почти не слышно.
Внутри же у него крутилось совсем другое. Он спрашивал не просто так. Ему самому хотелось услышать, что он не один такой — что кто-то ещё ощущает к тебе что-то большее, чем дружбу. Но Дейви искренне не понял подтекста, и Фарадей остался наедине со своей маленькой тайной.
Мяч снова и снова бился об асфальт, но теперь стук казался каким-то глухим и слишком громким для вечерней тишины.
Фарадей уставился в трещину в асфальте, и перебирал пальцами шнурки на кроссовках, делая вид, что занят. Он всё ещё переваривал собственный вопрос и то, что Дейви его, по сути, проигнорировал.
И вдруг тишину нарушил спокойный голос Дейви:
— А ты что к ней чувствуешь?
Фарадей вздрогнул так, что едва не уронил мяч, который держал на коленях. Он уставился на друга, глаза распахнулись, а сердце ухнуло вниз.
— Ч… что? — слова вырвались резко, слишком громко, как будто он хотел перекричать собственную панику.
Дейви пожал плечами, совершенно спокойный, даже слегка прищуренный.
— Ну, ты же спрашивал у меня. Логично, что я спрошу у тебя.
Фарадей сглотнул. Ему показалось, что воздух вдруг стал гуще, а ворот футболки душит.
— Я?.. Да я… — он закусил губу, отвёл взгляд куда-то в сторону баскетбольного кольца. — Ничего. Нормально отношусь. Как к… ну… другу.
Дейви хмыкнул.
— Ты слишком долго отвечал для “ничего”.
Фарадей резко поднял голову:
— Да ты чё, придираешься! Просто я не ожидал вопроса, вот и всё!
Но голос его дрожал, выдавая волнение. Дейви усмехнулся, подкинул мяч и поймал. Он не выглядел подозрительным или серьёзным — скорее, слегка развеселённым этой реакцией.
— Ладно, расслабься, — сказал он спокойно. — Я же не допрос устраиваю.
Фарадей снова уставился в землю, пытаясь скрыть, как уши заливаются красным.
— Угу, — только и пробормотал он.
Внутри у него всё клокотало. Он чувствовал, что если бы Дейви смотрел чуть внимательнее, то догадался бы. Но, к счастью, друг не копал глубже. Для Фарадея это стало и облегчением, и разочарованием одновременно.
А мяч снова и снова ударялся об асфальт, будто отмерял секунды до того момента, когда кто-то ещё поднимет эту тему.