Я тебе щас в глаз дам
Дом у тебя всегда был каким-то немного сумбурным — куча книг на столе, пледы на диване, пара кружек на подоконнике. В гостиной валялись подушки, вокруг — та самая лёгкая вечериночная небрежность: оставленная кола, пачка чипсов и журналы, которые никто так и не открыл. Вы все тусовались: Томми где-то мямлил что-то про фильм, Фарадей молча ковырялся в телефоне, Вудди жевал и временами хихикал, а Дейви пытался что-то зарисовать в блокноте.
Пошла в туалет — это было обыденное движение, никто не поднимал головы. Когда вернулась, за дверью комнаты на полу неподалёку от книжной полки лежала мелкая штука: пластиковая закладка от какого-то набора или крышечка от фломастера — ничего важного, но раздражающе мешающая вещица. Ты наклонилась, чуть сдвинулась на носках, решив поднять её одним движением — но рука каким-то образом проскользнула мимо: расстояние оказалось чуть больше, чем ты рассчитала, и твой палец прошёл над предметом.
«Ну ладно» подумала ты и попыталась ещё раз. Снова — никак. Рука срезала воздух, вещица чуть перекатилась, и ты прыснула от смешанного чувства раздражения и недовольства собственной неуклюжестью.
Третий заход — та же история. В этот момент из угла комнаты послышался Томми-смех:
— Ты что, не можешь её три раза поднять подряд? — его голос был таким ровным, как будто это самая смешная шутка на свете.
Ты выпрямилась, глубоко вздохнула — без вспышек, без холода в голосе, просто вздох, как у человека, у которого в голове произошёл переключатель. Потом спокойно и быстро, без лишней драмы, ты произнесла:
— Я тебе щас в глаз дам.
Слова упали в воздух как маленькая клинковая сталь: не крик, не угроза для реальной драки, но совершенно точная установка границы. В комнате на секунду повисла тишина. Вудди захлопал глазами и чуть подавился чипсом; Дейви сжал карандаш в пальцах, морща лоб; Фарадей так и остался сидеть, глаза его расширились, но он не сдвинулся с места; Томми замер, и у него на лице мелькнуло недоумение и только потом — лёгкая неловкая улыбка, как у человека, который понял, что переборщил.
Он хотел было что-то сказать, махнуть рукой, отшутиться, но слов не нашлось — и это, похоже, сбило ему всю природную проворность. Вместо шутки у него получилось лишь неловкое «А… ну ладно», тихо и без той самоуверенной усмешки, с которой он обычно чиркал по жизни.
Ты без лишних движений нагнулась, подобрала эту мелочь, аккуратно поставила её на место на полке и направилась к дивану. Села, укуталась пледом чуть сильнее, оставив между собой и Томми чуть больше расстояния, чем обычно — не холодно, просто граница. Томми сел рядом, но не так близко, как обычно; он сел, будто учится заново — улыбка его была мягче, глаза чуть внимательнее. Вудди уже открыл рот, чтобы что-то пробурчать в шутливом тоне, но Фарадей пересек его взглядом — и смех захлебнулся.
Дейви, который лучше всех замечал малейшие сдвиги в атмосфере, наконец произнёс:
— Всё в порядке? Просто… не надо так называть друг друга, окей?
Секунду все молчали, и тогда неожиданно Фарадей поднял голову от своих мыслей. Его голос был мягким, но уверенным:
— Всё нормально, — сказал он, спокойно глядя сначала на Дейви, потом на Томми. — Она просто устала, не думаю, что это была явная агрессия или угроза.
Тишина смягчилась, и ты не удержалась: сложила пальцы трубочкой и послала Фарадею воздушный поцелуй.
— Хоть кто-то понял, — сказала ты с лёгкой улыбкой.
Фарадей смутился, чуть отвёл глаза и сделал вид, что поправляет ручку в кармане, но уголки губ у него предательски дёрнулись.
Ты повернулась к Томми, но уже без тени раздражения, скорее шутливо, будто продолжая тему:
— А вообще мог бы Томми и сам поднять, если видел, что валяется.
Сказала это лёгким тоном, без обвинения, скорее как констатацию.
— Эй! — Томми тут же оживился, но с той своей обычной улыбкой, — я ж думал, ты справишься. Я верил в тебя!
— Ага, «поддержка века», — подколол его Вудди, хрустя чипсами.
Дейви вздохнул, но уже с улыбкой — напряжение в комнате растворилось. Атмосфера снова стала тёплой и привычной: кто-то подшучивал, кто-то обсуждал фильм, а Фарадей, сидя чуть в стороне, всё ещё выглядел так, будто был рад, что сумел сгладить момент.