Глава 7. Искры и пыль
Бар был тот же. Неон всё так же мигал у входа, освещая мокрый асфальт в красноватом свечении, как капли крови под лунным светом. Пахло перегаром, сыростью и чем-то кислым, что давно должно было быть вымыто, но так и осталось в трещинах барной стойки.Я сидел с бокалом дешёвого пива, сигарета тлела в уголке рта. Город дышал, как усталый зверь, а я — просто слушал.Квартал инженеров. Только это имя должно было вызывать у нормального человека уважение, но у меня — лишь раздражение и боль в ноге.— Ушибся, — пробормотал я сам себе. — Набил шишку, чуть не угодил под самодвижущийся мусоросборник... и это ещё до того, как один псих с глазами-биноклями чуть не выстрелил в меня из паровой пушки.Я облазил всё. И даже поговорил с тем, кого местные называют Док Сорин — безумный инженер-алхимик, занимающийся смешением порошков, жидкостей и чего-то там ещё, что периодически взрывается прямо у него на столе.Он встретил меня фразой:«Ты не моя галлюцинация? Тогда оставь сапоги у двери, чтобы они не начали думать!»Разговор пошёл недалеко. Сорин долго кричал на склянки, обнимал медный котёл и предлагал мне нюхать пыль драконьей жабы, а потом заявил, что ангельская пыль — это миф, придуманный медиками, и закрылся в лаборатории, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка упала жестяная сова.И всё это было лучше, чем остальной квартал.Инженерный сектор был... другим.Переулки забиты старыми трубами и проводами, над головой гудят кабели, по стенам бегут паровые шестерни. Там нет солнца — только свет искр, сварочных дуг и ламп, внутри которых, по слухам, сидят провинившиеся огненные духи, наказанные за вспыльчивость.Пахло раскалённым железом, озоном и потом. Каждая дверь — заперта, каждая мастерская — замкнутая каста. Инженеры — неразговорчивые, бледные, замкнутые, у многих по два-три заменённых пальца, глаза с линзами, уши, усиленные резонаторами. Все смотрели на меня, как на чужака.И я это чувствовал. Каждый скрип позади, каждый шорох...
— Я будто нырнул в улей с гаечными ключами. И все они — заточены, — сказал я себе, отпивая из бокала.
Я вымотался. Физически. Морально. И главное — безрезультатно. Ни одного следа, ни одной крошки информации об ангельской пыли. Если она где-то и есть — то только не здесь. Или прячется так глубоко, что никакой Дор её не вытащит.Я закурил вторую сигарету, не дожидаясь, пока догорит первая. Тлеющий дым сплелся в воздухе, и я наконец на секунду позволил себе расслабиться. Всего секунду.— Ну что, Дор... — Это ты ищешь утешения в наркотическом порошке для ангелов? —Голос был как бокал вина, разлитый по бархату. Я поднял глаза.Передо мной стояла женщина, от которой несло ароматом смерти и дорогого парфюма. Красивая — до опасности. Тёмные волосы, аккуратная родинка у губ, глаза — светлые, как лунный лёд. Платье облегало фигуру так, что каждый взгляд становился признанием. И усмешка, будто у кошки, которая знает, что ты в мышеловке.Она уселась за столик напротив, не дожидаясь приглашения. Скрестила ноги, склонила голову набок.— Ты выглядишь так, будто видел слишком много железа. И не нашёл то, что искал.Я затушил сигарету. — Зато нашёл боль в колене. Это тоже результат.Она рассмеялась. Мягко, но как-то... внутренне хищно.