Глава 6. Ладан и голубые перья
Церковь Новой Веры всегда казалась мне чужим островом в этом городе.
Пока вокруг бродили пьяницы, торговцы и уличные дети, это место торчало над ними, как обвиняющий палец. Готические шпили, грязноватые, но гордые. Тяжёлые дубовые двери, на которых дождь оставлял мутные потёки. И запах ладана, который въедался в кожу ещё на подходе, будто хотел предупредить: «Ты здесь чужой».
Внутри было пусто. Эхо шагов гуляло по каменным сводам, а в дальнем углу щёлкала капель.
На стенах висели флаги с символом Новой Веры — перекрещённые клинки и светящийся нимб. Символизм у них всегда был простым, как дубинка по голове.
— Ну, кого я вижу... — голос раздался откуда-то из бокового прохода.
—Сам Дор собственной персоной.
Из тени вышел отец Мортен.
Среднего роста, худой, с живыми, но уставшими глазами и короткой сединой. В нём было меньше святости, чем в пьяном бармене, но зато в десять раз больше практичности.
— Слухи говорили, что ты уже успел сгинуть в чьей-то канаве, — усмехнулся он.
— Я иногда и сам так думаю, — ответил я, снимая капли дождя с плаща.
—Но дела сами себя не раскроют.
— Слухи, склоки, видения? — Мортен сделал театральный жест.
—Извини, сын мой, но церковь занята серьёзными делами. Мало нас, а нужд — выше крыши.
Я молча положил в его ладонь семь серебряных монет.
Звон металла в каменной тишине прозвучал как маленькая молитва, и Мортен сразу смиренно улыбнулся:
— А вот теперь я вдруг нашёл для тебя время. Следуй за мной.
Мы прошли по узкому коридору, пахнущему сыростью и ладаном, в маленький кабинет. На стенах висели старые карты и распятия, на полках — свитки и пыльные книги. В углу стояла бутыль вина и два кубка. Мортен плеснул себе, пригласил меня жестом.— Ну, Дор, — он откинулся в кресле.
— Сомневаюсь, что ты пришёл поговорить о мелких ссорах между клини и фанатиками истинной веры. Чего ищешь?
Я молча достал из кармана изумрудное перо и положил на стол. Свеча в кабинете мигнула, отражаясь в его переливах.Мортен наклонился, присвистнул.
— Я бы с радостью содрал с тебя тройную цену за такую находку... но, Дор, я это перо вижу впервые. И слышу о таком впервые.
Я прищурился.
— Совсем ничего?
— Совсем, — Мортен крутил перо в пальцах.
—Но вот что пришло на ум... Ты когда-нибудь слышал о голубых перьях?
Я нахмурился.
— Голубые... Перья ангелов принимали этот цвет только в одном случае.
Если их годами накачивали ладаном и благовониями.
Я опёрся на стол, вспоминая старые байки.
— Фанатики любили такие игры: «Молись, дыши и даруй пророчества». А по факту — просто записывали галлюцинации ангелов, которых медленно лишали благодати. Первый признак — голубые перья. А жить после этого они могли... два-три года, не больше.
— Не хули веру! — Мортен поднял палец, но ухмыльнулся.
—Пророчества они нам давали, не галлюцинации. Хотя... ты прав, церковь давно отказалась от этой практики. Нам не нужны новые проблемы с Верхним Домом.
— Значит, — я кивнул на перо, — возможно, существует что-то похожее. Новый наркотик для ангелов?Мортен почесал висок.
— Насколько я знаю, есть только Ангельская пыль. Но она под строжайшим запретом, и крылья от неё цвет не меняют. Мысль, однако, интересная.
— Всё, что под запретом, растёт в цене, — усмехнулся я. — Просто не попадает на открытый рынок.— Вот это правда, сын мой, — Мортен хохотнул, поднимая кубок. — Ты бы стал неплохим проповедником, если б чуть меньше понимал о жизни.Я поднялся.
— Спасибо за откровение, отче.
— Да храни тебя кто угодно, — буркнул Мортен. — Я — нет.Мы попрощались, и я снова вышел в промозглый город. Теперь у меня был новый план: найти того, кто торгует ангельской пылью. А это значило — дорога в квартал инженеров, где появляются все самые сомнительные вещи, от электрических трамваев до ламп, в которых хотят заменить живых огненных духов на холодное электричество.И где, если повезёт, найдётся мой новый след.