Глава двенадцатая. Следующая и последняя.
Проснулись мы рано утром от криков Саншауэр, которая в панике металась по комнате, держа телефон у уха и судорожно чиркая что–то на листочке.
Искорка серьёзно спросила:
- Что стряслось?
- Лодки перевернулись! – крикнула вожатая.
Мы мгновенно проснулись и, наспех одевшись, выскочили на улицу.
Ветер не переставал дуть, он трепал наши волосы, мешая просмотру акватории. Я вскочила на камень, но ничего толком не смогла увидеть. Сзади бесшумно подошла Саншауэр и ледяным дрожащим голосом начала объяснять:
- Вчера рано утром, одна девочка добралась до Виндоэ Райда.
- До чего??? – хором прервали мы.
- Деревушка неподалёку, не перебивайте! – шикнула она.
- так вот эта Скутта добралась до этого Райда…
- Скутта?! - вновь хором взвизгнули мы.
Сознание начала медленно-медленно, постепенно затягивать тугая беспросветная пелена страха.
- Не перебивайте! Мокрая, прозябшая, напуганная сообщила, что произошло, её положили там и диагностировали воспаление лёгких. Значит, первым перевернулось каноэ, затем – рафт, дети в панике начали тонуть, хватятся друг за друга, на сколько я поняла Дирли Форт пытался дозвониться куда-нибудь, но тут у нас со связью проблемы. Тела нескольких уже нашли, пострадавших привезли в наш лазарет.
- Тела?!
Не сговариваясь я и мои подруги рванули по направлению к госпиталю, что есть мочи.
Ко мне в стрессовых ситуациях всегда приливала ударная доза адреналина, поэтому я могла долго находится в состоянии шока, а значит, собравшись с мыслями. Так же именно поэтому я не до конца осознавала трагичность ситуации.
Долго до меня это доходило тогда, но дошло ли окончательно..?
А сейчас, пружиня ногами в липкой грязи, я неслась быстрее всех. Наши слёзы щипало на ветру, а на лицо хлестал дождь. Добравшись до госпиталя, я вихрем ворвалась туда.
- Где Дерпи Хувз!
- В третьей палате.
- Где Радуга Деш?
- В операционной – после этих слов лицо только что прибежавшей и безуспешно пытающейся отдышаться Искорки перекосило.
Я пошла проведать Дерпи. Она лежала на кровати, отвернув голову в сторону и тихо плакала, часто всхлипывая,не обращая на меня внимания. Её нога загипсована полностью и вздёрнута вверх, вся одежда промокшая, а лямка майки на правом плече разодрана в клочья, на этом же месте был огромный синяк.
Я тихо вышла через чёрный вход, и поплелась по левому краю главной улицы, глотая глупые, неосознанные, рефлекторные слёзы. В голове было совершенно пусто. Ни страха, ни отчаяния, ни уныния. Ничего. Но потом она заполнится всеми возможными эмоциями, да так, что чуть ли не будет выплескиваться через край.
Заторможенность? Собранность? Самоконтроль? Странность...
Я шла куда глаза глядят, забыв снять медицинский халат. В другой момент я бы вообще удивилась их наличию тут.
По моим размокшим кудрям, которые разлохматились и закрыли всё лицо, текли струйки дождевой воды перемешанные с моими никому не нужными слезами, лившимися из необходимости, как бы по протоколу.
Я задавалась множеством вопросов:
«Сколько погибших?»,
«А раненых сколько?»,
«Что с Радугой?»,
«Вылечится ли Скутта?».
Так же одной из навязчивых, но менее важных мыслей было:
«А где же брат Флаттер?».
Просто вопросы, как у журналистов на пресс-конференции, такие же сухие, требовавшие ответа в официально-деловом стиле. И как же моё внутреннее ненормально-спокойное состояние не вязалось с происходящим вокруг!
Вдруг мне на глаза попалась забрызганная бумажка, оставленная, видимо, Саншауэр.
Далеко я не ушла.
Объявление вкратце гласило, о том, что состоитстя экстренный сбор на помосте около Мемориала Редким животным у окраины лагеря.
Я всё не могла взять в толк где находится этот Мемориал. И виной этому не волнение, которого, по-просту, не было, а просто незнание о существовании такого обьекта.
Так что я со всех ног бросилась по грязи к нашему дому, чтобы посмотреть на подробную карту, составленную Искоркой.
Остановить слёзы я не могла, хотя их безэмоциональность порядком раздражала, кудри лезли на лицо, дождь вызывал ещё большие затруднения, да ещё начал сгущаться туман, что сделало мою видимость почти нулевой и поэтому я бежала практически по памяти, рискуя запнутся и упасть. Но я зато со всех ног.
Не доходя буквально пары метров до нашей двери, я увидела некоторое движение у нас за домиком. Прищурившись я поняла, что сбор именно там. Но всё равно не могла понять, где тут Мемориал, хотя это обстоятельство нужно было сейчас меньше всего.
Около большого камня я увидела Флаттер Шай, сидевшую на коленках и что то сосредоточенно шептавшую, да ещё к тому же разбрасывающую монеты во все стороны. Она напоминала сейчас либо совершенно умалишенную, либо шаманку, или вообще два в одном.
Тогда в мою шальную головушку пришла странная идея.
Я, вспомнив порядочную Искорку, а именно, как она, в минуты недовольства, расправляла крылья, из–за тумана стала медленно подходить к Флаттер, сделав похожий жест.
Та, заслышав мои хлюпанья по грязи, обернулась и показала мне своё до боли жалкое красное, заплаканное лицо. Я, обескураженная от этого зрелища сразу же инстинктивно поджала крылья и подалась вперёд.
- А, ух, это ты. А то я подумала что…
- Да, я так и хотела, прости - тупо оправдывала я свой странный порыв.
- Ты знаешь, что это Мемориал Редким животным – вдруг начала Флаттер, опускаясь своей юбкой в грязь около камня, на бешенной скорости полушепотом тараторя слова. Я чутко прислушалась. – А вот я знаю! – она резко повысила свой тон и подалась ко мне – на самом деле я не отдала все деньги, а оставила их для пожертвований животным, чем я сейчас и занимаюсь - отрывисто закончила девушка свою странную тираду, больше напоминавшую исповедь.
Она выпрямилась и села на один из уступов камня. Откуда-то из кармана Флатти достала пачку «Киндер шоколада». А в свою очередь оттуда достала сигару и закурила. Она выпустила огромное облако дыма и безучастно посмотрела на меня, наверно мой вид с головой выдал внутренне удивление.
- И что? Мне уже скоро шестнадцать, значит уже давно можно – с упрёком ответила девушка, грусто улыбаясь.
Она медленно выкурила сигару, потушила в ближайшей луже и предусмотрительно положила окурок к себе в карман.
Девушка на минуту закрыла глаза, так как правый ожесточённо дергался, потом она собралась с мыслями и выдохнула:
- Ззефир утонул – с этой же фразой, тут же на неё нахлынул поток нескончаемых слёз, она просто сама захлёбывалась в своём плаче.
Я не находила слов. Её брат, такой баран, но вроде бы родной человек…
Флаттер резкими, точными и даже немного дикими движениям развернулась и начала взбираться на маленький овраг, который раньше, много лет назад, видимо, служил сценой, но теперь лишь деревянные ступеньки, прогнившие насквозь, выдавали это.
Она ползла. Капли слёз, дождя и пота смешались на теле отчаянной подруги.
Я только сейчас поняла, что на этот овраг складывают тела погибших. Рядом была лестница, но Флатти, по непонятной причине решив, что докажет этим странный поступком своё рвение попасть к бездыханному телу брата, залезала по старой дороге.
Я, естественно, поползла за ней но та, просверлила меня взглядом, крикнула:
- Вернись! Ногу вывернешь!
Я слезла и села на первую ступеньку пологой лестницы, расположившийся немного левее отвесного пути Флаттер. Просто сидела и смотрела на грязь у себя под ногами. Промокла до нитки.
Ни одной мысли не было в тот момент у меня в голове. Пусто.
Вдруг две фигуры показались издалека и они стремительно приближались. У одной были огромные пышные крылья, а у другой они как будто отсутствовали.
Я подняла голову и увидела Искорку с Радугой, но у последней на месте крыльев торчало лишь несколько перьев.
Я подняла голову с вопросительным, немного усталым взглядом.
- Представляешь! – радостно, нервно,с нотками чудовищного напряжения, затараторила Радуга – у меня оторвало крыло, но мне повезло, что не с осевой лопастью! Оставалось всего несколько сантиметров! Если бы задело её то крылья...
- Пришлось бы ампутировать, а тут можно обойтись пересадкой перьев с соседнего крыла – закончила за неё я с кривым подобием улыбки, тяжело вздохнув – и потом они снова восстановятся.
- Откуда ты знаешь? – изумилась Искорка.
- Вы никогда не задумывались как могла родится бескрылой моя сестра, если все её родственники – пегасы? – я задала риторический вопрос – когда она была маленькой, любила летать по комнате, зацепилась одним за карниз, и повисла, а у маленьких нежные крылья…
Обстановка располагала к откровениям, лишь бы они не затрагивали случившегося.
- Ого, сочувствую – поразилась Искорка.
- И, да, на некоторое время мне придётся прекратить тренировки. Но теперь я похожа на Скутту – сказала вечно неунывающая Радуга. Хотя это веселье явно было напускным. Каждый по-разному скрывает свой испуг.
В это время она поднялась на помост, а мы – за ней.
Зрелище, которое предстало нам было ужасно. До неузнаваемости искалеченные тела детей... Спринкл с застывшей физиономией боли. Около маленького мальчика лежала девушка, на сколько я поняла, Блоссом Форт и тихо рыдала:
- Мой маленький, бедный братик, такой маленький, хороший…
Среди погибших мы узнали Дидактику, Стар Хантера, Мальчика–красные–трусы и Ззефира Бризза. Остальные были искалечены до неузнаваемости.
Около Ззефира молча сидела окаменевшая Флаттер и шептала что–то невнятное. Но мы услышали:
- Самый родной, лучший, бедный братец… - а потом она снова зарыдала, рвя волосы у себя на голове.
- Ты же его ненавидела – заметила совершенно некомпетентная Радуга.
- Ты ничего не понимаешь, ведь твоя сестра - герой! – в запале гневно заорала Флаттер.
А Искорка с упёком толкнула подругу в бок. Невнятное «чего, это же правда» послышалось в ответ.
Саншауэр просто сидела, остановив взгляд на своей подруге и союзнице.
Вдруг я услышала тонкий крик:
- Там правда моя сестра? – это издалека кричала Стастистика.
- Да - набравшись смелости, произнесла я, ведь никто другой бы не осмелился этого сделать.
- Я не пойду туда – плача, умоляла девушка кого–то другого.
- Нужно – ответил собеседник, по охрипшему голосу можно было судить, что это был Балк Бицепс.
Дождь усилился и превратил все голоса в непонятные звуки.
Искорка взяла меня за локоть и увела по дальше от этого страшного места.
- Наверное, лагерь закроют – серьёзно сказала мне она, но я уже ничего не услышала.
Через неделю подняли последнюю жертву. Но я не стала узнавать, кто это был.
Зачем, если был?