Just Friends 2: Christmas Night - Sex and Crash
Пролог
Ватные хлопья снега, смачные и пушистые, заметали свежие следы, пытаясь скрыть дорогу, которой шла одинокая блондинка с неуверенной улыбкой. В её волосах путались отблески рождественской иллюминации, преломлялись и впитывались так, что казалось, превращались во внутреннее свечение, хранящиеся в самом сердце. Руки в белых с голубыми узорами варежках, крепко сжимали ключ, как что-то святое, открывающее дверь в новый мир. Галдеж предпраздничных улиц колокольным перезвоном разносился по самым безлюдным и укромным закоулкам Нью-Йорка. На одной из не помятой отпечатками подошв улиц, девушка стремительно взобралась по ступенькам и нервно, с каким-то предпразнично-мандариновым нетерпением отворила дверь съемной квартирки.
В канун Рождества Кэролайн, сломленная маячащей перспективой провести праздники в одиночестве, решилась на безумный поступок и, бросив Уитмор, махнула в эпицентр США – в Нью-Йорк. Город встретил её приветливым ароматом горячего шоколада и имбирного печенья, улыбками случайных прохожих и неторопливой суетой снующих туда-сюда коренных жителей большого яблока. Приехав за несколько дней до главной ночи в году, Кэролайн успела нарядить елку, купить подарки для друзей, которые обязательно подарит позже, когда её сказочный рождественский роман с Нью-Йорком подойдёт к логическому завершению и ей придется вернуться в одинокую университетскую жизнь.
В темной квартирке противно горели неоновым светом часы, напоминая, через пять минут наступит полночь. Кинув в холодильник два пакета с кровью, раздобытых в местной больнице, она с шумом захлопнула дверцу, посылая к чертям издержки вампирской жизни, и приоткрыла духовку, где томилась индейка в яблоках. Стол был накрыт еще с утра, сервировка на еще одну неприглашенную персону – от чего сбежала, то получила вдвойне. Поддельная шумиха большого города стала долгоиграющим саундтреком истинного одиночества. На самом краешке стола переливалась праздничная открытка, так и не нашедшая своего адресата. Пункт назначения – Новый Орлеан, обращение с красной строки – перечеркнутое Клаус Друг. А дальше многозначительное многоточие. Есть что сказать - невозможно что-то написать, есть о чем поговорить – незачем этого делать и даже рождественский флер чуда не способен вытравить закоренелое чувство страха перед его чувствами, и даже свобода от обязательств не могут подтолкнуть на решительный шаг. Густые темные мысли одолевали каждый день, а отмахиваться от них уже не было сил, но Кэролайн зажмурила глаза, встряхнула уложенными упругими локонами и, поправив лишний раз вилку, схватилась за бутылку шампанского. Пробка радостно ударилась в потолок, пена играючи пролилась на платье, а праздничная гирлянда подозрительно замигала и через несколько минут вовсе погасла.
- Черт, только не это, - мокрая и в темноте, Кэролайн вскипала и опасно сжимала бутылку шампанского, которая в итоге не выдержала раздражения и треснула в руках.
Отряхнувшись от осколков, девушка кинулась к телефону. Хозяин квартиры жил в нескольких кварталах от сдаваемой квартиры и по предположению, должен был спасти погасшее Рождество.
- Хозяйка, электрика вызывали? - топот ног на пороге и грудной голос скорее пугали, чем дарили надежду.
- Службы в Нью-Йорке всегда такие скоростные? Я еще не успела вас набрать, а вы уже здесь, - легкий морозец ударил в лицо, как только отворилась дверь. Снег коснулся оголенных рук, а изумление затронуло беззащитное сердце. – Клаус, - спустя неприлично долгое молчание выдавила Кэролайн, крепко держась за дверь и оставляя на ней вмятины.
- С Рождеством, Кэролайн, - одному ему свойственная теплая улыбка обжигала самое нутро, растапливая поселившегося в сердце снеговика неверия в чудеса.
***************************************
Сириосли?
С улицы веяло то ли холодом, то ли жаром, то ли тело пылало, то ли кровь стыла в жилах от страшащей неожиданности. Пальцы сжимали дверь, белели от силы, которую приходилось прикладывать, чтобы удержаться на ногах в пьянящей невесомости.
- Клаус, - шептали губы, пока озорной взгляд мужчины изучал застывшие черты румяного от зимнего мороза лица. – Клаус, - сказать и спросить хотелось многое, но бессмысленные знаки вопросов сбежали из головы, освобождая место для немой, нерешительной радости.
- Даже не спросишь, что я здесь делаю? Как нашел? И почему у тебя только что снова зажегся свет? - он склонил голову, пытаясь поймать бегающий взгляд, ускользающий, ласкающий.
-Я..., - замешательство накрыло крепкой сетью и отказывалось отступать от Кэролайн, даже тогда, когда Клаус перешагнул порог, приобняв девушку и утащив за собой вглубь дома.
- Ты-ты, - передразнил Клаус. – Ты решила одна праздновать самый семейный праздник, - стряхнув с капюшона узорчатую пелену снежинок, Клаус снял куртку и оправил свитер с оленями. – Но я не мог допустить, чтобы мой друг остался один в святой для него праздник. А чем это так вкусно пахнет? – Клаус пару раз глубоко вдохнул. - Ты приготовила что-то особенное? – с каждым новым его словом, с каждым новым оттенком улыбки, с новым огоньком глаз, горящих сдерживаемой радостью, Кэролайн отрывалась от земли в просторы его космического взгляда – такого далекого и загадочного.
- Как ты вошел? Нужно было приглашение, – чуть придя в чувства, но не в сознание, Кэролайн коснулась шерстяного свитера так необычно сидевшего на всегда брутальном Клаусе.
- Зачем тревожить тебя этой мелочью? Все решил сам, пока ты ходила за кровью, - притянув к себе, Клаус коснулся виска легким поцелуем. – Давай скорее накрывай на стол, эти запахи скоро сведут меня с ума.
- Да, сейчас, - сама не своя, Кэролайн прижалась к щетинистой щеке, касаясь губами кожи, пробуя его образ на реальность.
- Я тоже скучал, - с несдерживаемой улыбкой пролепетал размякший от ласки Клаус. – Проведем эту ночь, будто между нами было только хорошее: понимание, взаимность, дружба, - ладони поглаживали оголенную глубоким вырезом спину, губы скользили по подрагивающему робостью лицу. Кэролайн молчала, мысленно готовя себя к тому, что сон растает и обнимаемый образ унесет полночной вьюгой.
- Дружба? – короткое слово било электрошоком. – Ты не запутался в понятиях? – непонимающая улыбка и дрожащие руки, отпускающие мягкую шерсть – она набралась храбрости и готова была отпустить его и свои внезапно нахлынувшие галлюцинации, но ничего не изменилось - и огонь в камине горел, как настоящий, и огоньки, ярче бенгальских, шипели-шумели в его расширившихся радостью зрачках.
- Помнится, именно об этом мы договаривались? – его непринужденности можно было позавидовать, его уместность даже в таком необычном наряде можно было назвать талантом. – И ты об этом помнишь, как мне кажется, - он покрутил в руках не отправленную открытку с переправленным обращением. – Твой лучший друг всегда готов скрасить твое одиночество. Тем более нельзя быть одному в такой снегопад. Красивым видом из окна нужно делиться, - какая дружба таилось за темным водоворотом глаз, за мягкой складкой улыбки и драпировкой морщин в уголках глаз Кэролайн еще не знала, но фисташковый вкус заиграл на языке.
***
- Какая вкусная индейка, - Клаус уплетал дичь, будто питаться для него было необходимо. – Не знал, что ты умеешь искусно готовить. Долго ты держала меня в неведение, - он стойко игнорировал подозрительный взгляд, пытающийся расколоть его, как скорлупу грецкого ореха и добраться до самого ядра его намерений, естественно, дружеских.
- Берегла этот секрет до подходящего момента, друг, - яркий акцент был поставлен красной помадой на белом листе их разговора – сказали много, но не прояснили ровным счетом ничего.
- Шампанское? - его выдержка сдувалась, как развязанный воздушный шарик, её методы расколоть лед его сдержанности дошли до облизывания губ и нечаянных скольжений тонких бретелей с плеч. Игристый напиток должен чуть отвлечь, если это было возможно рядом с объектом его желания на протяжении вот уже двух лет.
- Конечно, - Кэролайн подскочила и с пустым бокалом подлетела к Клаусу, усевшись на коленки. – Полный, пожалуйста, - тающая пена грозилась омыть искристым дождем, а Кэролайн ерзала попой, ища восставшую в желании область паха.
- Достаточно? – непробиваемое лицо невозмутимо улыбалось. Складка упрека, как грустная улыбка, скривила лоб Кэролайн. Обиженно кивнув в ответ, девушка решила не сдаваться и поднять, т.е. докопаться до причины внезапного приезда. – Предлагаю тост, - приобняв Кэролайн, начал Клаус. – Я рад, что в этот день рядом со мной мой белокурый ангел, мой лучший друг – Кэролайн Форбс. Наши отношения складывались сложно, порой не складывались вовсе, но все это позади и сейчас мы здесь, вместе, оставив все разногласия позади, - слова лились гладко и обильно, улыбка Кэролайн опускалась стремительно, выворачивая радость наизнанку.
- Серьезно? – с неприязнью выбравшись из дружеских объятий, Кэролайн остановилась в самом центре освещаемой камином комнаты, - ты все это серьезно? – Клаус недоуменно и сосредоточенно пытался читать по беспорядочным, раздраженным рукомаханиям все, что кипело внутри у блондинки. – После всего, что ты говорил и после такой долгой разлуки это все, что ты хочешь сказать? «Мой друг», «наша дружба» - меня аж скручивает от этого. Кому ты врешь? – актерское мастерство непонимания отточено до идеала и пожимания плечами стали последней каплей. – Лучше бы ты не приезжал, чем своими дешёвыми трюками портил мне праздник.
- Я не понимаю, чего ты взъелась? Что хотела, то и получила. У нас замечательные дружеские отношения - у меня есть ты, у тебя есть я, а у нас вместе наши теплые дружеские отношения. Так что перестань нервничать, обними меня и продолжим праздновать, а потом прогуляемся по ночному Нью-Йорку. Кстати, у меня есть для тебя подарок, - Клаус попытался приобнять дующуюся Кэролайн, но та яро вырывалась, царапалась и била кулачками по его груди.
- Если твой подарок такой же дурацкий свитер с оленями как у тебя, то можешь сжечь его в камине. Я забыла купить имбирное печенье, так что замешаю тесто, ведь ты не уснешь без стакана теплого молока и печенюшек. Не могу позволить, чтобы мой ДРУГ плохо спал ночью.
Кэролайн скрылась за колонной на кухне. Клаус выдохнул, наконец, выпустив из внутреннего тайника все эмоции, которые одновременно изменили его лицо – обреченность, расстройство, горечь от неудавшейся встречи и самое главное – животное желание. Так сильно он старался скрыть обременяющие чувства, что не рассчитал эффекта и перестарался. Горло жгло искушение, как пустынный ветер прошедшееся внутри и вмиг выбившее всю дурь, с которой он явился на праздник. Снятый свитер опустился где-то у камина, требующие ласки мускулы заиграли под кожей, предвкушая свою двойную, а может тройную порцию дерзкой нежности.
- Хорош друг, ничего не скажешь, - Кэролайн со всей силы мяла тесто. – Строит из себя неприступную крепость, святого всех святых, когда все, о чем я могу думать – это его губы на моем животе. Хорош дружок – сначала лучший в моей жизни секс на столе, потом невинные глазки и монастырские объятья, - Кэролайн зло причитала, оглушенная своей яростью настолько, что вампирский слух не уловил наступающую секс-угрозу, если угрозой можно назвать Клауса с голым торсом, беря в расчет, что это самый желанный подарок Кэролайн на Рождество.
- Лучший секс на столе, говоришь? – все произошло настолько быстро, что Кэролайн успела лишь ахнуть, оказавшись сидящей на столе на горке с мукой и с разведенными ногами, между которых устроился Клаус. – Я еще не старался, честно говоря, - сочные, как летняя малина, губы припали к шее, вымазанные в муке руки стягивали податливое платье.
- Ты вернулся, наконец, - Кэролайн обвила ногами талию мужчины, крепко прижала его к себе, боясь, что дружеская тень уведет у нее ту страсть, что она ждала со времен фисташковой фантазии.
***************************************Sweetheart
Пока «дружеские» поцелуи спускались с шеи к подергивающейся в нетерпении груди, дрожащие от вожделения женские пальцы заботливо расстёгивали пряжку и пытались совладать с ширинкой.
- Долго тянул с десертом, я уже перегорела, - неожиданно и резко остановившись, Кэролайн уперлась руками в грудь, оставляя белые следы от ладоней на уже успевших вспотеть грудках.
- Серьезно? – с ухмылкой сводившей с ума, Клаус буквально вжался в Кэролайн, стирая атомы воздуха между их телами. – Мне так не кажется, - губы, пышущие желанием любимого тела, опустились на ключицы, посасывали кожу миллиметр за миллиметром – сосредоточенно и терпеливо. Усидеть на месте для Кэролайн, решившей поиграть в игру по невыполнимым правилам, было невыполнимой миссией, и она извивалась, ерзала, сминала мужские плечи.
- Я серьезно, Клаус, отойди от меня на невинное расстояние, ибо наша дружба..., - говорить стало резко невозможно, язык сворачивался в трубочку от поглаживаний промеж ног и легких покусываний восставших в готовности сосков.
- Так что грозит нашей дружбе? – оторвавшись от тела, Клаус в поцелуе задал свой вопрос, обвел контур губ кончиком языка и сосредоточился на ушке – оттягивал мочку, пробирался в ушную раковину, спускался к подбородку по линии личика, помечая свою территорию влажной дорожкой.
- Намокнет..., - в полуэкстазном состоянии вымученно простонала Кэролайн, хотя говорить не было мочи, и держаться в стороне тоже. Ноги сами снова завязались в узел на талии Клауса, протестуя своим словам.
- Кто-то уже намок, - намекая на влажные трусики, Клаус остановился, зная, что механизм запущен и фантазию партнерши уже не остановить - каждая секунда без соприкосновения их тел будет терзать, пытать её.
- Я не специально, - первое попавшееся оправдание родом из детства, хотя как раз детству сегодня места не было.
- Конечно не специально, - подцепив тонкую ткань нижнего белья, Клаус начал отдаляться, протаскивая трусики по длине вытянутых ног, чтобы избавиться от последних преград. – Что за бред, кто специально возбуждается, когда рядом лучший друг без штанов? – как в отрепетированной до запятой театральной постановке при последних словах капризные, не поддавшие манипуляциям Кэролайн, джинсы сползли на пол, показав, что кто-то забыл надеть нижнее белье.
- Варвар, - прорычала Кэролайн, пытаясь пальчиками ног достать отдалившийся объект вожделения, но кроме легкой щекотки ей не удавалось ровным счетом ничего. – Явился в дом к порядочной девушке без приглашения и трусов. Даже не знаю за что тебя покарать в первую очередь, - обессиленная безрезультатными попытками вернуть Клауса в исходное положение между своих ног, Кэролайн сползла со стола на подворачивающиеся ступни.
- Покарай меня за своевременное прибытие, - быстро подхватив девушку, мужчина вернул её на нагретое её аппетитной пятой точкой место, измерил давно известную длину ног влажными ладонями, устроил их за спиной, сковав себя в вожделенный капкан.
- С удовольствием, - окончательно сдавшись перед упирающейся в живот плотью, перед ищущими пристанища губами, перед горячим, как разогретая для печений плита, торсом, Кэролайн сделала первый выпад, решительно вцепившись в верхнюю губу, ноготками изрисовав белый холст спины.
Клаус сглотнул последние слова, которые были отправлены в зал ожидания, пока на перроне остановилась секс-машина, и решил не оставаться в долгу. Когда губы Кэролайн ловили кожу мужчины через раз, все больше отвлекаясь на грудные, рычащие стоны, когда руки бессильно соскальзывали с плеч, ждать стало невыносимо. Она попыталась заглянуть в его глаза и попросить о более решительном наступлении, но безмятежные ласки перетекали с губ к шеи, затем к груди и обратно, ладони проходились по ягодицам, внутренней стороне бедер, касались возбужденной до предела точки и снова отступали.
Из последних сил Кэролайн скользила губами по бицепсам рук, на последнем дыхании шептала:
- Не медли, я больше не могу.
Казалось, что Клаус был настолько увлечен прелюдиями, что напрочь забыл о ключевых проникновениях.
- Не скули, sweetheart, всему свое время, - уверенная ладонь легла между грудей, и рывком опустила девушку на спину, отчего у нее перехватило дыхание, а тело чуть сбросило сексуальное напряжение, хотя его еще хватило бы, чтобы осветить весь Таймс Сквер.
Ощутив, как язык сверлит пупок, Кэролайн издала стон последней надежды - оглушительный и протяжный. От ломки возбуждения сводило конечности, но Клаус был непреклонен, хотя и смилостивился, протолкнув для начала два пальца в замершее в ожидании влагалище. Эмоциональный ответ не заставил себя ждать: тело затрясло, внутренние мышцы помогали поступающим движениям внутри, а затуманенные глаза чернели, требуя еще и еще. Силы Клауса тоже были на исходе. Целый день держать себя в узде было великим подвигом для нетерпеливого гибрида. Нависнув над Кэролайн, он поправил прилипшую ко лбу прядь и решительно вошел в нее, чувствуя, как облегчение расползается по мышцам и одаривает новыми силами для достижения победного пика. Кэролайн потянулась к его губам, но под силой нетерпеливых толчков промахнулась и лишь глухо выпустила воздух. Клаус припал к пульсирующей в такт его движениям венки, и поцелуями ласкал маленький кусочек кожи, не в силах сосредоточиться на чем-то большем. Странствующая рука находит пристанище на груди и сжимает ее, когда расплескивающийся оргазм настигает их двоих. Тяжело дыша, Клаус рухнул на обессиленное тело Кэролайн, устроив свою голову на ее груди. Тихое, почти неслышное дыхание доносилось до его слуха. Вымотанная жадным сексом, Кэролайн слегка приобняла мужчину, поглаживая по спине.
- Изверг, - еле шевеля губами выдохнула Кэролайн. - До последнего тянул.
Она почувствовала, как его щеки растягиваются в улыбке, как голова отрывается от ее груди и сквозь полусомкнутые веки разглядела его лицо вблизи от своего. Отказываясь идти у него на поводу, Кэролайн зажмурила глаза, на что в ответ получила по легкому касанию губ в каждое веко.
- Не вредничай и посмотри на меня, - уговаривал ее Клаус, продолжая тропу поцелуев по щекам, носу, губам.
- Ты не достоин моего взгляда, - смешок вырвался из сжатых губ, чем воспользовался Клаус, проникнув глубоким поцелуем. Лишь распалив смелыми движениями чуть уснувшую страсть, он отстранился от упрямого друга.
- Не достоин, говоришь? - Кэролайн почувствовала, как ее подхватили под ягодицами и инстинктивно крепко вцепилось в мужское тело. - Значит придется заслужить твоего взгляда. Только не сдавайся раньше времени, не то игра потеряет смысл.
***************************************
Love
Раззадоренная дружеским сексом, Кэролайн решила принять условия игры Клауса, и вела себя покорно, когда её тело опустилось на мягкий ворсистый ковер. Жар, ласкающий кожу справа, помог сориентироваться в пространстве – они остановились у камина. Сильные руки пропали с радаров чувств, и это привело в негодование блондинку.
- Если ты думаешь, что положив меня на ковер у камина, как собачонку, ты заслужишь моего снисхождения, то глубоко ошибаешься. Мое терпение на исходе, как и безумное желание тебя, - закончив тираду ворчливо-капризным голосом, Кэролайн скрестила руки на груди, закрыв её от любующегося взора Клауса, надула алые от множественных поцелуев губы, но разжать веки не решилась.
Клаус попытался подавить смешок, но от этого ему еще больше хотелось смеяться над деланым негодованием Кэролайн.
- С каких пор ты стала такой капризной? – Клаус присел рядом с Кэролайн, но намеренно не касался её, хотя пальцы сводило от такой близости аппетитных форм. Кэролайн почувствовав его рядом, ненароком спустила скрещенные руки, оставляя на обозрение возбужденную грудь. – Если ты любишь ощущение холодного массажного масла на теле, то я могу начать уже сейчас, - он голодным взглядом обвел обнаженное тело, на котором играли блики языков пламени.
Приглушенный свет не мог скрыть легкую дрожь, в котором подергивалось тело, неровное дыхание, от которого сотрясалась упругая грудь, елозившие ноги, пытавшиеся сомкнуться, чтобы скрыть неловкую наготу, но при этом приветливо распахнулись бы при намеке на кое-что твердое и возбужденное. Лишенная возможности видеть его глаза, Кэролайн чувствовала, как он пожирает ее взглядом, как мысленно неистово целует и на грани животной страсти раздирает ласками. Капельки пота проступили на лбу, над губой, казалось, камин перешёл свои границы, и поселился внутри, взял в огненное кольцо их двоих. Не выдержав термической атаки, подгоняемой иссушающим вожделением, Кэролайн распахнула глаза.
- Не тяни, Клаус. Еще чуть-чуть и я сгорю, так и не отведав твоей игры, - дрожащая рука проделала недолгий путь и легла на липкую от выделившейся смазки головку члена. Чуть сжав мужскую плоть, Кэролайн получила незамедлительный отклик – зрачки расширились и черный, глубокий пожар охватил их. Ладони свернулись в кулаки и уперлись в пол, из груди вырвался рык. Совладать с собой, будучи в единственных руках, которым он доверял, было неимоверно сложно, но мужское слово превыше любых манипуляций с самой чувствительной частью тела. Клаус навис над Кэролайн, опираясь коленями по обе стороны от её тела, и положил влажную ладонь на красную от накалившегося между ними воздуха щеку.
- Доверься мне, love, и я подарю тебе такие ощущения, которых ещё никогда не было в твоей жизни, - он расправил приготовленную заранее красную повязку на глаза и аккуратно, поправляя взмокшие локоны, завязал ткань крепким бантиком.
- Я тебе доверяю, - с большим опозданием и нечеловеческими усилиями выдавила из себя Кэролайн, когда Клаус бережно опустил её голову на ковер и ладонями спустился от щек по вытянутой шее, остановился на груди, чуть сжав её и пропуская соски между пальцев. Далее вниз по контуру талии и, в конце концов, задержался внизу живота в некоторой нерешительности, однако замешательство было недолгим, и пока Кэролайн готова была завязаться в узел от тянущего чувства в той области, где были его руки, Клаус большими пальцами нырнул в пылающую плоть, раздвинул половые губы и сжал напряженный клитор. От неожиданности Кэролайн сжала зубы и сомкнула ноги, пытаясь удержать его там. Но он лишь довольно закатил глаза и без труда выбрался из хрупкого капкана.
Кэролайн что-то лепетала, совершенно оторванная от реальности сковывающими чувствами, заставляющими царапать ковер и замирать в неестественных позах. Терпкий запах с нотками цитруса, корицы, чуть сладкого аромата имбирного пряника и капельки нероли защекотал ноздри Кэролайн и заставил замереть в мучительном ожидании. Спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, она ощутила, как намасленные пальчики приподнимали правую пятку, которая нашла опору на плече. Пока ладонь разминала ступню, жаркие губы целовали лодыжку, а руки поглаживали голень, оставляя за собой горячие следы. Получив одобрительный хриплый стон, свидетельствующий о том, что Кэролайн долго не протянет и кончит еще в середине прелюдий, Клаус поцелуями двинулся по икре к коленке, вытянув ногу девушки перед собой. Не уследив за своими телодвижениями, мужчина ненароком уперся горячей плотью во внутреннюю часть бедра, чем вызвал судорожные подергивания.
- Я так не могу, - стонала Кэролайн, разметая локоны по полу от невозможности держать эмоции внутри. – Ближе, Клаус, ближе, - шептала в экстазном бреду блондинка, пока мужчина, раззадоренный её желанием, продолжал свой неспешный путь из поцелуев.
Почти дойдя до территории невозврата, где он не смог бы сдержать свою рвущуюся наружу страсть, Клаус отстранился и взял в руки левую ступню. Кэролайн вздрогнула, почувствовав почти невинные поцелуи на лодыжке, но доведенное почти до окончания удовольствие было не унять, и дрожащими руками она сжала свою грудь и принялась грубо мять её, впиваться ногтями в белую, прозрачную кожу. От вида ласкающей саму себя девушки, Клаус озверел, вероятность преждевременного взрыва стала стопроцентной, и чуть небрежно откинув ноги в сторону, опустил свои руки поверх рук Кэролайн. Ощущая его лицо вблизи от своего, Кэролайн полушепотом, одними губами произнесла «Пожалуйста» и тут же вздрогнула от ощущения головки члена, упирающейся в половые губы.
Как бы медленно и размеренно не пытался двигаться в ней Клаус, чтобы продлить удовольствие, чтобы растянуть эту ночь возможно на следующий день и еще одну ночь, ему было тяжело справиться с подгоняющими его чувствами, и после пары толчков он кончил, прижавшись губами к онемевшим её губам. Кэролайн с момента проникновения не могла понять, где кончается её тело и начинается его, чья рука беспорядочно ищет особо чувствительный точки и чей язык влажной дорожкой преследует убегающие мурашки. Всей своей тяжестью придавив Кэролайн, Клаус закрыл глаза, наслаждаясь омывающими его мягкими волнами расслабления в каждой клеточке тела. Ослабевшей рукой стянув повязку и бросив ее куда-то в сторону, Кэролайн запустила пальцы в жесткие мужские волосы.
- Я не проиграла, - констатировала девушка срывающимся на рваное дыхание голосом.
- В такой игре сложно проиграть, - Клаус приподнял голову, пару секунд всматривался в пронзительный взгляд ясных глаз и приник к полуоткрытым губам нежным поцелуем, при этом настойчиво проникая языком в жаркую полость.
***
- Как в вашей семье принято праздновать Рождество? – отщипывая холодную индейку и подтягивая соскальзывающий с голого торса плед, Клаус улыбался, как мог улыбаться только с ней.
- Семейное застолье, обмен подарками – ничего необычного, все по-семейному, - легкая ностальгическая грусть, коснулась беззаботной улыбки, взгляд с грустинкой опустился вниз.
- Кстати о подарках, - ладонь Клауса легла на щеку и приподняла опущенное личико.
- Подарок? Для меня? – детская радость заискрилась в ясных глазах.
- Загляни под елку. Не нашел в твоем доме чулка для подарков.
В шуршащую красную обертку с зеленым бантом были упакованы белые меховые наушники и свитер с оленями точь-в-точь как у Клауса, только меньшего размера.
- Откуда ты достал эти свитера? – примеряя на себя подарок, вопрошала Кэролайн.
- Ребекка связала, - рассмеялся Клаус.
- Не смешно, - нахмурилась девушка, требуя ответа.
- Шучу. У Ребекки терпения не хватило бы. Элайджа позаботился.
Кэролайн закатила глаза и ударила Клауса в предплечье. Перехватив следующий её удар, Клаус втащил раззадоренную девушку на себя, откидывая прикрывающие пледы.
- У тебя настоящая семья. Даже завидую тебе, - Кэролайн коснулась поцелуем подбородка, медленно подбираясь к губам.
- Не все так просто, как кажется. Но это разговор для менее приватной обстановки. А сейчас одевайся. Пришло время для последнего сюрприза за эту ночь.
***************************************
Эпилог
- Это уже не смешно, Кэролайн. Самое страшное, что может с тобой случится – это синяк на коленке, - Клаус вырисовывал очередной завиток коньком на льду, кружа у выхода на лед.
- Я никогда не стояла на коньках. Что ты от меня хочешь? Чтобы я растянулась на льду, став посмешищем для всех? - Кэролайн отодвинулась от двери, откуда вывалилась веселая компания румяных ребят и девушек.
- Твое дело, - раздраженно махнув рукой, Клаус укатил вглубь катка, где, мастерски объехав веселившиеся толпы, приглядел себе новую белокурую партнершу.
- Вы позволите прокатиться с Вами кружок? – детское кукольное личико вытянулось от неожиданного предложения взрослого мужчины. Кудрявая головка неуверенно кивнула, и подхваченная огромной ладонью, девчушка заскользила по льду.
- Вы здесь один? – привыкнув к необычной компании, девочка решилась на вопрос.
- Нет, но моя партнерша упрямая и капризная, - констатировал Клаус, бросив беглый взгляд на улыбающуюся Кэролайн.
- Она младше меня? – важно поинтересовалось любопытное дитя.
- Не думаю, - усмехнулся Клаус. – Но как минимум в три раза выше. Трусихой только уродилась, - он кивнул в сторону Кэролайн, и детский взгляд робко и изучающе прошелся по махающей ей девушке.
- Красивая, - вынесла вердикт девочка. – Вам повезло.
- Самая красивая, - поправил Клаус, растянувшись в улыбке довольного чеширского кота.
От непринужденного разговора Клауса отвлек мальчуган, упорно преследовавший его и, в конце концов, вцепившийся в штанину.
- Дядя, вы вроде взрослый, а ведете себя подло, - разъярённое ангельское личико заставило замереть в замешательстве, и выпустить из рук партнершу. – Найдите себе пару по росту и не мешайте нам, - и двое размером в полметра укатили в другую часть катка.
- Мы просто разговаривали, Сэм. Ты все не так понял, - донесся до слуха Клауса звонкий голосок ушедшей партнерши.
- Знаю я этих взрослых дядь. С ними нужно держать ухо в остро, - выругался мальчуган перед тем, как их голоса растворились в толпе.
- Не стыдно тебе обижать детей? – издевающийся голосок раздался из-за спины. Кэролайн с укором смотрела на Клауса, разводящего руками.
- Я от безысходности, - пытался оправдаться он.
- Поехали, Дон Жуан, пока против тебя не восстали все мужчины катка, - схватив Клауса за рукав, Кэролайн увела его в самую гущу событий катка, где они резвились, крутили пируэты, целовались под вальс снежинок и не могли расцепить руки до тех пор, пока не пришло время проститься до следующего повода дружить.
