Глава 37. Наглость.
Нин Ань посмотрел на него, и в тот момент, когда Фэн Юнь озвучил свое решение, уголки его глаз слегка покраснели, а кончики пальцев задрожали.
В конце концов, это была его мать.
Независимо от того, сколько разногласий было между ними раньше, когда они действительно дошли до этого момента, для Фэн Юня это стало ни что иное, как душераздирающий кризис.
Нин Ань шагнул вперед, взял украшения у него из рук и осторожно убрал их:
- Я продал генкоины. Включая первоначальную сумму и прибыль, у меня теперь больше 200 000 юаней. Этого достаточно?
Фэн Юнь покачал головой. Этой суммы все равно не хватит.
Более того, деньги Нин Аня он не хочет брать. Ему слишком хорошо известно, сколько усилий и страданий ему стоило заработать их.
...................
Китайский Новый год приходился на конец января.
Накануне Весеннего праздника Фэн Юнь одну за другой передал профессионалам вещи, оставленные его бабушкой.
Пожилая леди за свою жизнь накопила немало вещей, но лишь некоторые из них имели достаточно высокую ценность.
Из более чем 20 предметов только один нефритовый набор был продан по желаемой цене.
В него входили два браслета, ожерелье и серьги.
Остальные веши оказались значительно дешевле.
Получив деньги на руки, Фэн Юнь разделил их на две части.
1,2 миллиона он раздал своим шестью сотрудникам.
Те пытались отказаться, но Фэн Юнь настоял.
По сравнению с несостоявшимся заработком от игры эта сумма была каплей в море, но так, по крайней мере, он показал им свое уважение и искренность.
Осталось еще около миллиона, и он вложил их в компанию для подготовки к следующему проекту.
Сейф был пуст, и среди бабушкиных вещей остался только перстень с изумрудом.
Это был то кольцо, которое бабушка носила на руке последние несколько лет перед смертью. Фэн Юнь не мог продать его, оставив как память о дорогом человеке.
В течение этого периода Фэн Жань названивала ему как сумасшедшая. Когда она звонила, Фэн Юнь отвечал, но ограничивался лишь формальными фразами.
Она приезжала к ним домой, и Фэн Юнь тоже очень вежливо, но холодно развлекал ее, стараясь поскорее отправить назад.
По средам и субботам он больше не ходил в материнский дом, чтобы поужинать.
Независимо от того, насколько сильно он потакал ей и любил ее раньше, как только он принял решение, его сердце стало камнем, до которого не достучаться.
Отношение, которое он демонстрировал Фэн Жань, было вежливым и отчужденным, но в нем не было ни капли близости или участия.
Даже первоначальная ершистость больше не проявлялась.
Вся активность Фэн Жань, казалось, увязала в слое хлопка, оставляя ей лишь чувство бессилия.
Фраза "Мама делает все для твоего же блага" больше не работала.
Впервые она немного запаниковала и даже подумала притвориться больной, чтобы обмануть и разжалобить его, но вместе с Фэн Юнем прибыл личный врач.
Фэн Юнь никак не ущемлял ее, но при этом совершенно отстранился.
Поведение Фэн Жань окончательно ожесточило его, истощив всякое терпение. Узы матери и сына этого предательства пережить не смогли.
Когда Фэн Жань снова пришла к ним домой, чтобы встретиться с Фэн Юнем, Нин Ань отзвонился ему, сообщив о визите матери и, предложив пока домой не возвращаться, пришел развлечь ее сам.
Он вел себя очень мягко и вежливо, слушая Фэн Жань с улыбкой, когда она что-либо говорила, но сам почти не отвечал и никакого мнения не высказывал.
Фэн Жань уговаривала его убедить Фэн Юня уделять ей больше внимания. Нин Ань просто кивнул и сказал, что расскажет ему о ее просьбе.
Фэн Жань не могла упрекнуть Нин Аня в чем-то напрямую, но, вернувшись домой, она не могла не выйти из себя:
- Я дала согласие на брак с семьей Нин, потому что видела, что этим ребенком было легко управлять. Кто ж знал, что это оказалась свинья, съевшая тигра?
<П/п: Ух, какая фраза! Аж как-то свинку-Анешку зауважала! >
У нее было чувство разочарования из-за того, что она подняла камень и уронила его себе на ногу.
Но когда он подумала, что Фэн Юнь становится все ближе и ближе к намеченному для него пути, она снова почувствовала радость.
До сих пор она все еще верила, что Фэн Юнь однажды поймет, что все, что она делала, было для его же блага.
............................
28-го числа двенадцатого лунного месяца Фэн Юнь сопровождал Нин Аня обратно в дом Нин, чтобы навестить Нин Шицю и Сунь Ланьсинь.
Ло Сюдянь и Нин Хао также вернулись в дом Нин вместе, что можно охарактеризовать как редкое семейное собрание.
Сунь Пин, двоюродный брат Нин Аня, которого он видел лишь в день своего появления в этом мире, тоже привел жену и детей, чтобы отпраздновать Новый год в доме Нин.
В маленьком помещении сразу стало очень многолюдно и оживленно.
Семья Нин - вполне традиционная семья. Красные символы благословения и весны были прикреплены к мебели, а двустишия весеннего праздника висели на двери.
Это была картина сияющего и процветающего нового года.
Сунь Ланьсинь в одиночестве возилась на кухне, в то время как все остальные собрались в гостиной, коротая время за разговором.
Фэн Юнь всегда чувствовал себя в этом доме немного странно.
Нин Шицю сидел на главном месте, пил чай и болтал на разные темы, и никогда не ходил на кухню помогать жене, не говоря уже о том, чтобы готовить самому.
Это соответствовало его первому впечатлению о Нин Шицю, но оно полностью отличалось от рассказов Нин Аня о своем отце.
Пока он спокойно наблюдал за тем, как ладит семья, Ло Сюдянь протянул ему сигарету.
Фэн Юнь слегка улыбнулся, взял сигарету, опустил голову и прикурил от зажигалки в руках Ло Сюдяня.
Затем он осторожно выдохнул изо рта белую струю и посмотрел на Ло Сюдяня сквозь клубящийся дым:
- Спасибо.
Ло Сюдянь фамильярно похлопал его по плечу:
- Мы все одна семья, незачем проявлять лишнюю вежливость.
Фэн Юнь опустил глаза и молча улыбнулся.
Такой проницательный человек, как Ло Сюдянь, должен был бы уже установить его личность и иметь общее представление о его положении, именно поэтому теперь он был таким активным и вежливым.
Конечно же, Ло Сюдянь еще несколько раз похвалил Фэн Юня, а затем перевел разговор на ЧуХэ.
Фэн Юнь только улыбнулся и сказал, что ему не очень понятна эта тема.
Хотя Ло Сюдянь немного сожалел, но был вынужден перевести разговор на другое.
Они разговаривали друг с другом, когда Фэн Юнь увидел, что Нин Ань вышел из кухни с кастрюлей супа.
Он поспешно встал, перехватил кастрюлю из его рук и поставил ее на стол.
Затем он взял Нин Аня за руку и попросил его сесть рядом с ним.
Ло Сюдянь протянул Нин Аню еще одну сигарету, но как только юноша собрался взять ее, Фэн Юнь остановил его:
- Он сегодня не курит.
Ло Сюдянь улыбнулся и не стал возражать:
- У вас двоих сейчас такие хорошие отношения...
- Конечно. - Фэн Юнь улыбнулся, посмотрел на Нин Аня, взглядом заставляя его подтвердить.
Нин Ань тоже улыбнулась и склонил голову к Фэн Юню:
- Это действительно так.
Фэн Юнь удовлетворенно рассмеялся и взъерошил юноше волосы, отчего Нин Ань почувствовал себя беспомощным и смешным.
Сунь Пин и его жена тайком наблюдали за взаимодействием Нин Аня и Фэн Юня.
Сунь Пин, очевидно, был немного смущен. Ранее он осмелился лишь робко поздороваться с этой парой. Но, очевидно, он не мог сопротивляться давлению своей жены, поэтому, заметив, что Нин Ань вновь пошел на кухню, мужчина увязался за ним и позвал его в угол гостиной.
Но гостиная семьи Нин - это помещение такого размера, что даже если они попытаются уединиться в углу, при желании их разговор все равно легко услышать.
- Ань Ань, кузен... - пробормотал Сун Пин. - Это... генкоин сильно подорожал, верно?
- Верно. - Нин Ань посмотрел на него с улыбкой. Как только мужчина заговорил, он понял, что тот собирается сказать. - Его стоимость несколько раз удвоилась. 20 000, которые мой двоюродный брат продал мне, стали стоить больше 80 000, и я сразу их выгодно реализовал.
- Ты продал генкоины? - Сунь Пин был удивлен и полон сожаления. - А вдруг, они еще подорожают?
Этот человек действительно жадный и безответственный. Нин Ань посмотрел на него с отвращением.
Он не хотел обсуждать с ним свои финансы.
Нин Ань улыбнулся:
- Кузен, пей чай, а я пойду на кухню помогу маме.
- Нет, - Сун Пин поспешно схватил его за рукав, боясь упустить эту возможность и не имея смелости заговорить снова. - Кузен, видишь ли, прошло всего несколько месяцев... Кузен, хочу сказать, что эти генкоины принадлежали мне. Я не претендую на весь твой заработок, но ты мог бы отдать мне часть прибыли?
Нин Ань восхищенно рассмеялся, привлекая всеобщее внимание, как будто услышал какую-то особенную шутку.
Лицо Сун Пина на мгновение стало кроваво-красным, и он уже собрался отступить, но невестка, жена Сунь Пина, ущипнула его и улыбнулась:
- Кузен, твой двоюродный брат не прав, но эти генкоины он купил сам. К тебе это не имеет никакого отношения. Ты получил возможность так хорошо заработать, будет правильней нас за эту возможность вознаградить.
До чего ж бесстыдные люди! Нин Ань никогда не сталкивался с подобной наглостью и на какое-то время завис.
Фэн Юнь подошел и обнял его сзади за талию, положил подбородок ему на плечо и тихо подув в уши:
- Ты, вроде, собирался помочь маме, а сам ленишься. О чем здесь шепчешься, тайком от всех?
- Это что-то такое, чего ты не знаешь. - Нин Ань улыбнулся, игнорируя подмигивание Сунь Пина и его жены. - Вначале мой двоюродный брат по собственной воле купил генкоины, а те резко подешевели и он потерял деньги. Меня обвинили в том, что я убедил его приобрести их. Из-за этого инцидента я получил несколько пощечин и мне пришлось занять денег, чтобы выкупить эти генкоины у него по первоначальной цене. Потребовалось немало времени, чтобы я расплатился с долгами, в которые влез ради этой покупки. Теперь, когда генкоины подорожали, Сун Пин и его жена говорят, что это именно они купили их, и просят отдать им часть прибыли.
Зная, что дело было давным-давно, Фэн Юнь все же с жалостью коснулся его щеки:
- Тебе больно?
Нин Ань покачал головой:
- Все давно прошло.
Взгляд Фэн Юня изменился, став холодным и резким, когда он снова посмотрел на Сунь Пина и его жену:
- Кто тебя ударил?
- Я ударил, - кашлянул Нин Шицю. - Даже если твой двоюродный брат не прав и отец дважды ударил тебя по ошибке, можешь ли ты все еще держать обиду? Стоит ли так долго помнить о такой ерунде?
Нин Ань почувствовал, как тело Фэн Юня напряглось позади него. Он успокаивающе потрепал его по волосам тыльной стороной руки и улыбнулся:
- Я вовсе не держу зла. Если бы мой двоюродный брат не заговорил об этом сегодня, я бы даже не вспомнил.
Ло Сюдянь презрительно взглянул на Сунь Пина, и Нин Хао тоже сказал:
- Папа, мы все с самого начала были не правы и причинили зло нашему брату.
Нин Шицю фыркнул:
- Она сам виноват в том, что его неправильно поняли. Кто его вообще заставлял заниматься спекуляцией и трепать языком?
Фэн Юнь был недоволен, когда услышал это, но поскольку другой стороной был отец Нин Аня, он подавил свой гнев и сказал небрежно:
- Извините, у меня сегодня есть еще кое-какие дела, поэтому мы с Нин Анем должны уйти. Мы навестим вас позже.
Говоря это, он взял оба пальто, помог Нин Аню одеться и вытащил его наружу, оставив Нин Шицю безмолвным от гнева и неспособным что-либо сказать.
Когда Сунь Ланьсинь принесла еще одно блюдо, она обнаружила, что в комнате не хватает двух человек.
Фэн Юнь проводил Нин Аня до машины и решительно усадил его в пассажирское кресло, хотя юноша все еще порывался сказать, что он не успел попрощаться с Сунь Ланьсинь.
Фэн Юнь постучал его по голове:
- О чем ты думаешь? Любой, блядь, смеет запугивать тебя?!
Нин Ань возразил:
- Тебе-то какое дело? Это моя жизнь и мои родственники. Я не просил тебя о помощи.
Вытянутое лицо Фэн Юня медленно расслабилось. Он обхватил лицо Нин Аня ладонями, внимательно вглядываясь:
- С какой стороны тебя ударили?
Лицо Нин Аня было мягким и гладким, его было удивительно приятно держать в ладонях, отчего Фэн Юню совсем не хотелось его отпускать. Взгляд мужчины стал немного глубже.
Нин Ань дернулся, освобождаясь. Это прикосновение оказалось таким странным... Он сказал:
- Забудь об этом.
Фэн Юнь спокойно посмотрел на него и, опустив глаза, прошептал как-то по-детски:
- Твоя семья не так хороша, как ты говорил, они били тебя.
Нин Ань некоторое время молчал, затем кивнул:
- Хм.
- Брат отведет тебя поесть вкусной еды, - Фэн Юнь снова взъерошил его волосы. - Никто не сможет запугивать тебя в будущем, брат защитит тебя.
Нин Ань взглянул на него и не смог удержаться от смеха:
- Фэн Юнь, я старше тебя.
Фэн Юнь наклонился ближе:
- Разве в прошлый раз ты не согласился называть меня старшим братом?
- В прошлый раз ты вынудил меня!- Нин Ань толкнул его.
Они вдвоем смеялись и дрались в тесном пространстве салона. Фэн Юнь вжал Нин Аня в сиденье, ущипнул его за подбородок, и его голос стал низким и соблазнительным:
- А как насчет того, чтобы заставить тебя сказать это сейчас? Давай, я хочу услышать, назови меня « Гэгэ».
Из-за жесткой спинки кресла их тела оказались очень близко, и между их губами осталось лишь несколько сантиметров.
Фэн Юнь посмотрел на бледные губы юноши, его кадык невольно перекатился, и он непроизвольно снова коснулся его щеки.
Нин Ань так нервничал, что едва мог дышать. Он смутно чувствовал, что что-то должно произойти, но это было невозможно.
В этот момент, когда их дыхание стало более частым и глубоким, у Нин Аня зазвонил телефон.
Он поспешно воспользовался возможностью метнуться в сторону, и Фэн Юнь сел прямо, поджав губы, как будто только что очнувшись ото сна.
Звонил Цинь Вэнью:
- Эй, Ань Ань, ты в огне! Реклама с русалкой вышла. Это так чертовски красиво!
Нин Ань немного удивился, что бренд не предупредил его о дате релиза:
- Так быстро?
- В Интернете творится безумие, - сказал Цинь Вэнью с улыбкой в голосе. - Пойди и посмотри. У твоего брата буквально физиологическая реакция на то, что он видит!
Нин Аню было интересно, почему сегодня все хотели быть его братьями. Фэн Юнь, который навострил уши, тоже уже начал ругаться:
- Черт возьми, он смеет напрашиваться тебе в братья?!