Кровавая невеста
После мои руки покрыли маслянистой ароматной смесью и окурили благовониями. К нам присоединились ещё две служанки в более простых нарядах. Все они кружили вокруг своей будущей королевы, заплетая, украшая волосы россыпью бриллиантовых заколок и подкрашивая лицо в подобном окаймлении, каков был присущ им самим. Серые глаза стали яркими, подчёркнутые тёмными стрелками, а волосы убрали по сторонам от лица, сплетая в тонкие косы позади.
Вскоре с меня сняли тонкий халат и пришло время свадебного наряда, что лёг на плечи невесомой прохладой, сверкая так, что это могло мне понравиться, не будь я так опустошена. В этот раз на мою голову набросили тонкую ажурную фату, которая скрывала лицо отчасти, обозначая лишь блики внешности и давала дышать свободно в такой жаре. Я с удовлетворением отметила, что Вилас не распорядился укутать меня от посторонних глаз хотя бы в день нашей свадьбы. Однако, это не помогло унять боль, разъедающую грудину.
Повернувшись к большому овальному зеркалу, я лишь равнодушно мазнула по девушке в отражении серебряной глади. Она была красива как звёзды и луна в сверкающем белом платье с длинными полупрозрачными рукавами с россыпью драгоценных камней, холодна словно ночь Изрума в северном Королевстве, напоминая ледяную статую и несчастна, словно вся соль океана могла пролиться сейчас же из её глаз, потопляя мир.
Девушки за моей спиной тихо стояли, ожидая реакцию, но не дождавшись ни толики отклика на моём лице, переглянулись и стали опускать белую вуаль на лицо, снова закрывая его от посторонних глаз.
— Мы проведём вас в торжественный зал. После, сами пойдёте, — огласила одна из них и потянула за голубую ленту на одной из стен, которая призывала к исполнению обязанностей слуг на другом её конце, а сейчас наверняка предупреждала о том, что вскоре невеста отправится к алтарю.
Я знала, что именно ждёт меня по ту сторону дверей, чьей женой и собственностью стану вскоре, противореча вольному статусу королевы. Это буквально убивало изнутри. Предательство матери, возможно, ложь любимого и беспросветная слабость перед тем, кто пленил все порывы и власть над своей жизнью. Принцесса, что всегда получала желаемое, любимая единственная дочь своего отца точно не привыкла к неволе. Но королева, что строго обучалась политическим хитростям и умению вести переговоры, знала — нет безвыходных ситуаций, есть попросту двери, которые стоит проделать самому, даже, если это потребует больших жертв.
С этой мыслью я вышла из покоев вслед за одной из девушек, две другие несли позади меня длинную вуаль фаты, что касалась бы пола в противном случае. Нас провожали в торжественный зал ещё и четыре воина, что стерегли пташку своего повелителя. Через пару коридоров и несколько поворотов мы оказались у больших двустворчатых светлых дверей, которые распахнули по первой же просьбе гвардейцев.
Сердце сжалось в груди неумолимо сильно, когда заметила, как быстро Вилас заполнил высшими представителями сословий свой торжественный зал, заблаговременно предугадывая их поддержку и свидетельство того, что мы действительно будем женаты по всем законам существ. Единственное, что смущало, венчание не предполагало ни храма Богини любви, ни жриц, что могли нас связать благословенным союзом. В самом конце просторного светлого зала, что поражал высотой стрельчатых потолков и линиями строгого узора на стенах из белой лепнины, где сияло большое арочное окно с яркими жёлтыми витражами, ожидал мой будущий муж свою невесту.
Вилас стоял на небольшом возвышении, замерев, словно и сам стал статуей, каких достаточно высилось у стен помещения. Его силуэт угадывался чётко, хоть и не могла рассмотреть короля лучше из-за света яркого солнца, что облило лучами тело эльфа. Все гости имели на себе помпезные длинные наряды, состоящие из золотистых или же белых туник, расшитых драгоценными нитями и камнями, все они тоже тихо замерев наблюдали за своей будущей королевой. Немного подтолкнув меня, одна из девушек служанок, заставила сделать первый шаг вперёд. За ним последовали и остальные по проходу, что образовала расступившаяся толпа.
Заходящее солнце мигнуло перед тем, как окончательно утонуло в море, которое ярко сверкало до самого горизонта. Только сейчас осознала, что окно смотрит прямо в сторону моей свободы, а сам зал наверняка находится на самом краю утёса, намекая на гибель мечты. Передо мной возник Вилас, шагнув навстречу и подав руку, помог подняться по ступеням. Он был в голубой струящейся мантии, то теперь ткань его свободных одежд сверкала редкой вышивкой серебряных нитей. Светлый улыбался, хоть эта редкая эмоция на его лице была едва уловимой. Вскоре к нам вышли и жрицы в красных одеждах, олицетворяющих пылкую любовь бракосочетания. Всё же, ошиблась, полагая, что светлый обойдётся без важного ритуала. Нас ожидало бракосочетание по всем канонам и правилам Иирумага.
С лёгким головокружением и туманом в пылающем сознании я просто вложила свою руку в широкую ладонь короля и монотонно повторяла все слова брачных клятв, какие изначально произносила верховная жрица. Не осознавая сказанного намеренно и не вслушиваясь в смысл озвученных слов, попросту сделала то, что требовалось — стала женой правителя Ирумага. Вскоре Вилас приоткрыл моё лицо, убирая фату и приобняв, поцеловал холодные губы, задерживая поцелуй чуть больше, чем требовалось. Синие глаза эльфа пылали радостью, хоть и не выдавали ни единой эмоции снаружи. Это существо умело их скрывать, опоясанное многовековым опытом.
После для меня принесли корону. Предвидя остальную часть ритуала, послушно опустилась на колени перед уже мужем, теряя последние капли всяких чувств. От них приятнее стало отгородиться. Забыть.
Забыть...
Убедить себя в ином...
Сердце разрывалось и кровоточило внутри, билось о грудь, напоминая о любимом. И я решилась на то, что среди менталистов считалось величайшей глупостью. Медленно вдохнув, на выдохе, применила свой же дар внушения к себе, меняя реальность на выдумку перед глазами.
Подняв взор на своего мужа, когда тот уже готовился провозгласить свою королеву, я увидела до боли приятный образ: всё те же голубые прозрачные глаза смотрели на меня с гордостью и игривостью, как и всегда, утаивая в ледяных глыбах задорные искры. Светлые волосы ниспадали немного длинной чёлкой на высокий красивый лоб, а ямочка на левой щеке, что проявлялась при однобокой улыбке короля, сейчас так приятно грела душу, что захотелось тут же броситься в его объятия, позабыв о самообмане.
Никто из менталистов не применял к себе дар внушения, страшась лишиться разума и сойти с ума, но я слышала, что это делали пленники, которых пытали, чтобы не выдать тайн. Они умирали раньше, а потому никто и никогда не мог сказать какова смерть от петли своего же дара, обращённого вокруг разума. Навредить Виласу магией я не могла, его подданным тоже, была бы тут же остановлена. Но себя я могла обмануть, чтобы утешить. И сделала это без страха сомнения, образуя перед собой чёткий образ Ласса, так приятно заменивший очертания светлого эльфа.
Ласс улыбнулся, заметив с какой любовью смотрю на него. Я действительно поверила, что это был он, а не Вилас. Ментальный дар, вырвавшись и заполонив разум, дал всё моему воспалённому уму, чтобы иллюзия выглядела реальнее настоящего. Опасения постепенно стали спасением на пути мерзкого брака, плена и чужого места, давившего белизной стен. Золотая тяжёлая корона была опущена мне на голову как раз в тот момент, когда залюбовалась высоким и красивым супругом в белоснежном костюме и бордовом плаще с жёлтым камнем-застёжкой спереди у шеи. Голову Сардонского короля венчала корона, а глаза сияли от счастья и благоговения. Лас подал мне руку и поднявшись, я сама уже приникла к нему и потянулась за поцелуем. Наши глаза столкнулись и в чистых морях своего мужа я заметила явно обозначившееся удивление, но вскоре сильные руки притянули меня ближе и наши губы встретились в неспешном, но страстном поцелуе, который в этот раз был гораздо более откровенным.
Гул хлопков и радостных выкликов тут же пронёсся по залу эхом, а гости стали хором поздравлять нас, пока шли по проходу к двери, осыпая лепестками белого олеандра — прославляющего любовь, как красивую, но и часто ядовитую часть жизненного пути существ.
Держа за руку любимую иллюзию и шагая по чистому граниту пола, по блестящей поверхности которого, словно белые бабочки стелились такие же белые лепестки, на миг ощутила тепло внутри, тень счастья, объятого одной лишь ложью. Она была слаще любого мёда из диких Безымянных земель и ароматнее самого ароматного жасмина, который так любила вдыхать по утрам, прогуливаясь по родному саду в замке Миридиаса.
Однако вскоре дар стал хаотично оплетать мой разум, сжимая сознание в тисках приятной, но опасной игры. Ущипнув себя как можно сильнее, снова запрятала ментальную магию подальше и обозначая власть над ней. Ментальные щупальца нехотя отпрянули от меня и поползли вглубь бездонного ложа внутри меня, а приятная картина, нарисованная самовнушением тут же опала, стекая по неприглядной реальности, обнажая и всю боль, что испытывала в этот момент.
Вилас вновь предстал передо мной грозной высокой фигурой. Король к этому времени, пока купалась в озере из собственной лжи, провёл нас в ещё более обширный зал. Эльф улыбался и был доволен, а я, сразу не разобрав, что нас венчали вовсе не в зале для торжеств, тихо ахнула, осознавая величие действительно огромного помещения, в которое вошли. Сплошь белизна, высокие потолки и сводчатые окна, лишь оттеняли желтоватые цветы, которые увивали колонны по сторонам зала торжеств. В конце обширного строения стояли столы, ломящиеся от вина и угощений в виде буквы «П», а между ними находился золотой фонтан, извергавший дивное золотое вино, которое, по слухам, дурманило, а не опьяняло. В этом же фонтане плескались три абсолютно нагие девушки, в которых по очертаниям сразу можно было распознать диких нимф: зелёные, яркие огненные и голубые волосы сразу давали понять какой стихии покровительствует каждая из них. Нимфы, походившие внешне на красивых девушек, были совсем неразумны, подобно лесным тварям, живущим дикой жизнью. Не умели говорить и чаще вели себя тоже словно звери, но именно эти вели себя вполне разумно. Было сложно понять какова их дикая суть.
Чаще всего, нимф старались поймать в лесу путники, чтобы позабавиться, утолить сексуальный голод. Во дворце же лесных дикарок держали некоторые короли для схожей цели, разбавляя скуку и гаремы в которых было столько красавиц, что девушки со звериным нравом как раз могли разнообразить ряды послушных наложниц.
На каждой из лесных красавиц красовались браслеты, запирающие их магические силы для безопасности гостей. Мне и не пришлось задумываться для чего они тут находятся, ведь некоторые из существ уже успели съесть их взглядами, пока следовали к своим местам за праздничным столом.
Миновав золотой фонтан, где нимфы с весельем плескались в золотом вине, одурманенные и запертые тисками браслетов, Вилас поспешил помочь мне сесть во главе широкого стола, отодвигая стул с высокой спинкой и отмахиваясь от помощи слуг. Затем король разместился рядом и поднял кубок, поскольку все только ожидали его слова. Гости стояли все до одного, но среди многочисленных лиц, не заметила ни единого знакомого мне. Все они смотрели на своего короля, но иногда с заинтересованностью и опаской позволяли себе оценить внешность королевы. Некоторые девушки в золотых шелках и украшениями на высоких причёсках пришёптывались, обсуждая между собой мою необычную внешность для южных стран, но не осмеливались даже на взгляд с поволокой насмешки или же пренебрежения. Было видно, как все боятся своего правителя подданные, да и внешность, походившая на горный хрусталь, считалась слишком ценной, чтобы хоть одно плохое слово сказать о столь редкой красоте.
Меня вновь обняло безразличие ко всему, когда избавилась от собственных иллюзий. Перед глазами мелькали гости, вскоре музыка заполнила торжественный зал переливами музыки, и мы с новоиспечённым мужем даже танцевали первый танец, хотя Виласу то и дело приходилось меня поддерживать за талию, чтобы не свалилась от бессилия и муки прямо на пол.
Остаток вечера проходил словно в тумане. Я лишь ожидала когда он завершится, чтобы поскорее остаться одной в покоях и забыться в беспокойных снах. Однако, когда Король поднялся, чтобы отсалютовать гостям в последний раз, я поняла, что эльф таит намерение поселить меня даже не в смежных покоях, как это зачастую делали правители королевств, а именно в общих. По крайней мере именно в эту ночь.
— Ликуйте и пейте! Радуйтесь! Сегодня у вас появилась королева, которая осчастливила вашего правителя! А я планирую поскорее отправится с молодой женой в свои покои, ведь страсть к ней не может остыть годами, а теперь просит немедленного выхода.
Как только мы с Виласом поднялись и стали удаляться из пиршественного зала, музыка заиграла громче и быстрее, оглянувшись, я также заметила, как сразу несколько мужчин бросились к фонтану с нимфами и золотым вином. Они стали жадно лакать его прямо из него, а затем грубо схватили девушек-нимф и поволокли куда-то одурманенных девушек, которые явно не понимали уже зачем тут находятся и что с ними происходит. В этот момент ко мне обратился муж, заметив с каким интересом наблюдаю за взбесившейся толпой позади, он с улыбкой остановился в проходе дверей.
— Если хочешь, можем понаблюдать за ними. И хоть от этих бедных дикарок к утру, скорее всего и пустого места уже не останется, но именно в самом начале пиршества, они бывают занимательным развлечением для глаз.
— Что? — с ужасом и отвращением посмотрела на эльфа. — Они их... все?
— Не все. Многие брезгуют животными, но многим они и по вкусу. Именно для таких моих верных подданных сделан этот подарок. Жаль он слишком хрупок становится в руках оборотней.
— А если я попрошу освободить тех бедных нимф, ты конечно мне откажешь?
Эльф хитро прищурил синие глаза с каймой длинных тёмных ресниц.
— А если я попрошу взамен на эту непростую услугу разделить со мной ложе в эту ночь, ты откажешь?
Меня качнуло в который раз от осознания того, с кем имею дело. Было жаль дикарок и того, что им предстоит пережить в эту ночь перед смертью. Наверняка оборотни позабавятся с ними в обеих ипостасях. А после сделают своей закуской, облизав даже пол после трапезы, но предать себя и своё тело ради их спасения всё равно не решилась. От осознания, что мне дороже защитить себя, чем их, стало вовсе мерзко и светлый с лёгкостью прочёл на моём лице эту яркую, хоть и редкую эмоцию.
— Как я и думал, — наиграно вздохнул он, словно и сам сожалел о судьбе нимф.
Но я знала, для него они не более, чем неразумные звери. Позади гости уже стали бросаться к фонтану с золотым дурманом, пачкая дорогие одежды и теряя контроль над собой. Некоторые пары хаотично стали раздеваться и придаваться утехам, не обращая внимания на других. Были и те, что решили покинуть зал, не поддаваясь всеобщему падению. Они глумливо наблюдали за безумной толпой, но сами сохранили лицо.
Вилас медленно в окружении охраны провёл меня по ступеням широкой лестницы. При его воинах не смела просить отдельную комнату, помнила про уважение к королю и как вероятно моя просьба, озвученная при ком-то может пошатнуть репутацию эльфа в глазах народа. Но когда мой взгляд упёрся в высокие резные двери из белого дуба. Стало резко тревожно, ведь Вилас выглядел неистово довольным.
Мы прошли в комнату, что грозилась по размерам напомнить зал для переговоров в моём родном Миридиасе, но покои, тем не менее, опоясанные вуалями и тюлями выглядели уютно. Мебель была светлой, как и всё в замке Виласа, а широкая кровать скрывалась под пологом полупрозрачного балдахина, обозначая себя единственным спальным местом. Пара дверей наверняка вели в гардеробную и ванную комнату, но я прошла к ним проверить, нет ли тут некой смежной двери, ведущей в ещё одни покои для королевы.
— Не торопись искать другую постель. Сегодня ты будешь спать в этой. Рядом со мной.
Я медленно обернулась, прекращая попытки к бегству.
— Ты обещал, что дашь мне время.
Эльф даже улыбнулся, при моих словах, что давали ему надежду на сближение в будущем.
— И всё же, сегодня ты останешься подле меня. Не ради того, чтобы исполнить супружеский долг, но ради того, чтобы не очернить моего имени. Сплетни, домысли и слухи... всё это не очень приятная награда за мою доброту. Так, Миломира?
Вилас вполне мог поселить жену в смежных покоях и скрыть наши прохладные отношения иначе, но я распознала его хитроумный план, который сулил сближение, так или иначе. Как часто любил повторять мой отец: «даже самая холодная и ядовитая змея может стать ручной, если действовать постепенно». И очевидно, отец наверняка имел в виду вовсе не змей.
Моя мать не была им изнасилована или же вынуждена лечь в постель к королю Вайтаса. Она попросту решила смириться с пленом в какой-то момент и даже смогла жить с влюблённым в неё мужчиной, восхищаясь его добротой и благородством. Однако именно я предчувствовала, что никогда не смогу найти в Виласе хоть каплю качеств, какими обладал мой отец. Только его поступок по отношению к дикаркам чего стоил, не говоря о том. Что ожидало ещё меня впереди, познавая грани древней личности.
Эльф медленно подошёл и вручил мне в руки ночную одежду. Прохладный пурпурный шёлк был неистово тонким, и я сразу поняла, что такая ночная сорочка не оставит меня прикрытой от глаз светлого, обрамляя каждый изгиб тела.
— Я хочу поторговаться, моя королева, — склонился он к самым моим губам. — Если позволишь обнимать тебя в эту ночь и целовать твоё тело сквозь тонкий шёлк этой невесомой ткани...
Отскочив, словно от огня, с упрёком и злобой взглянула на Виласа, из-за чего тот прекратил говорить. Но вскоре его губы неприятно растянулись в победной улыбке.
— Я прикажу освободить тех нимф и вернуть их в лес, если исполнишь мою просьбу. Наверняка они ещё живы и даже полны страсти, предаваясь удовольствиям. Вскоре им будет не так приятно.
Раздумья и заминка с моей стороны сразу дали понять эльфу, что он действует в правильном направлении.
— Подумай сама, Миломира, лишь ласки и поцелуи. Не в губы, а через ткань одежд, способны спасти три невинных жизни.
— Хорошо. Я согласна.