Звездный жемчуг | 18+

Вилас украдкой из-под ресниц наблюдал за моей трапезой. То, как не спеша ем виноград, как облизываю губы после выпитого из бокала вина. Король был рад видеть, насколько спокойна после разлуки с любимым, нашего кровавого состязания и, тем более, после того, как он поселил меня в своих покоях на корабле. От его довольного вида, который, в свою очередь, дарил эльфу повод надеяться на большее, вся съеденная еда перевернулась в желудке, грозясь попросить выход.

— Почему ты решил плыть так долго? Неужели считаешь, что король Сардонии и элементали способны выследить нас?

— Я долго жил, Миломира, и знаю многие тайны, сокрытые от большинства. Позабытые, если выражаться точнее. Но и Криос не так юн, каким кажется, верно? Вдруг и он знает о нюансах нашего мироздания. То, что храню я, скрупулёзно охраняя все эти тайны.

Светлый довольно резко поднялся на ноги и подошёл ближе ко мне. Его тяжёлое дыхание в тишине комнаты, резало слух. Это было дыхание сильного возбуждения. Эльф вожделел меня, лишь сильнейшая сдержанность не позволяла этому мужчине дать себе разрешение на большее. Он был хозяином положения, но пока не хотел этого показывать. Мы оба знали что он сейчас возвышается надо мной не только непомерным ростом, но и властью.

Мои ментальные щупальца тут же оплели Виласа, готовясь вторгнуться в его разум, защищая свою хозяйку. Я даже попробовала это сделать, глядя на него снизу вверх, и наблюдая за тем, как светлый всё чаще углубляет дыхание, любуясь тем, как ничтожна и слаба его прекрасна жертва.

— Даже не думай, Миломира, не получится. — Обнял он мой подбородок своей большой рукой, сдавливая довольно сильно, но не принося боли. — Во мне умений на тысячи менталистов и ты не сможешь сломать то, что возводилось годами, — намекнул Вилас на свои таланты, препятствовать вторжению в разум. — Ложись спать.

После этого правитель Иирумага попросту отошёл к месту своего ночлега и стал раздеваться. Я отвела взгляд, чтобы не наблюдать полуголого мужчину, который явно жаждал моего интереса и наткнулась взглядом на сундуки с вещами.

— Это всё — наши вещи,  — правильно разгадал мои намерения переодеться эльф. Сможешь обойтись без слуг? На корабль я не брал личных служанок...

— Конечно смогу, — перебила его и сразу подошла к сундукам.

В одном из них нашла вполне приличную скромную одежду. Осталось отыскать место, где могла переодеться. К счастью, в обширной комнате была и широкая ажурная ширма за которой скрылась. Когда же я вышла в ночном облачении из темного синего бархата, то Вилас к моему удивлению уже лежал на софе, отвернувшись, хоть и дыхание его явно указывало на то, что он пока ещё не спит. Его укрывало одеяло до пояса, оставляя широкую спину и плечи обнажёнными. Этот мужчина был хорошо сложён и его черные волосы в беспорядке разметались по светлому шёлку подушки, отбрасывая блики, но сердце моё отказывалось замирать от восхищения или трепетать от чувств. Оно уже знало своего повелителя.

Тяжело вздохнув, просто прошла к широкой кровати и легла спать прямо в халате поверх тонкой сорочки, укрываясь. Однако, сон не желала допускать к уставшему разуму, ведь оставался последний шанс к спасению в этих далёких краях, которые обнимали бескрайние воды туманного моря.

Пролежав так с час или два, чувствуя, что и вовсе вскоре усну, прислушалась к дыханию Виласа. Он дышал мирно, как и все спящие, но мог притворяться. Это тоже понимала, а потому встала, словно захотела пить. Налила себе воды из графина и выпила один кубок, внимательно наблюдая за своим «женихом». Эльф и бровью не повёл, когда тихо прошла к входной двери и так же беспрепятственно вышла.

И хотя мне показалось странным, что дверь не заперта, а сон своего повелителя не стерегут гвардейцы, но вспомнила слова Виласа о слугах и предположила, что эльф не хотел брать лишних в наше путешествие. Да и зачем ему охрана, если охранная магия на его теле была немыслимой силы?

Поднявшись по лестнице всё также легко вышла на палубу. Лунный свет заливал всё вокруг, а звёзды на небе искрились сотнями огней. Я огляделась, но и тут было безлюдно. Мои глаза приросли к волнам, что растворяли в себе молоко лунного света, играя с ним, прежде, чем окончательно утопят в пучинах вод.

Я тихо выдохнула, но на вдохе уже ощутила в теле разлившуюся прохладой магию сирен. Чарующий звук моего голоса разлетелся изначально над палубой, но зов сирен был не обычным пением, а магическим. Вскоре призыв, адресованный моей матери коснулся кромки солёных вод, после поплыл и к глубинам её бескрайних владений.

Завораживающие переливы голоса, сплетённого невидимыми нитями с магией сирен, восхищали даже меня саму, заставляя тело покрыться мурашками от красоты и изящества тембра. Так сирены поробощали, пленили, и защищались, но именно сейчас мой зов просил о помощи, чего наверняка никто не ожидал из морских обитателей.

Завершив свою песнь, которая наверняка лишь усыпила оставшихся бодрствовать на корабле существ, к этому приложила тоже немалые старания, я подошла ближе к высокому бортику палубы и стала ожидать.

Руки дрожали от нетерпения, а надежда, что смогу выбраться из плена ненавистного эльфа, стала крепка, как никогда. Я была уверена, что родная мать защитит от уготованной незавидной судьбы. Царица моря не стала мне хорошей матерью, но я надеялась на то, что она проявит сочувствие, когда узнает, насколько наши судьбы стали схожи.

Миридиас — повелительница морей и океанов в честь которой отец некогда переименовал целую столицу своего Королевства и была моей матерью. Вот только история эта была весьма печальна, ведь моя мать никогда не была влюблена в моего отца, а он лишь при помощи Сердца Моря заставил её быть с собой. При помощи этого артефакта, который он похитил из рук тогда ещё доверчивой девушки он заполучил полную власть над всем морским народом. Но не эта власть ему была необходима, а лишь прекрасная правительница вод. Король Вайтаса получил в жёны Миридиас и позже она родила меня, но замечая как та с каждым днём увядает в браке с нелюбимым мужем, мой отец отпустил любимую вопреки своим чувствам.

Мама желала забрать и меня, но полукровное дитя не умело так перевоплощаться и дышать свободно под водой, как все сирены. В итоге она оставила меня с отцом, но выбрала свободу. С моего младенчества и до сегодняшнего дня я практически её не видела. Лишь несколько раз она удостоила меня своим вниманием и только из большой потребности. Даже смерть отца и старших братьев, которые её весьма недолюбливали не сделала нас ближе. Моя мать попросту решила забыть о том, что у неё есть полукровная дочь от мага. Я была живым напоминанием поры её мучений.

И именно сейчас мне казалось, что мать наверняка поддержит меня. Она должна была.

Ожидать долго не пришлось. Вскоре поверхность вод забурлила и завихрились. Из моря восстали полупрозрачные силуэты множества сирен, которые лишь готовились принять привычный для глаза других существ вид. Хрупкую фигуру своей матери, которая уже являла собой молодую женщину с белоснежно-жемчужными волосами и яркими голубыми глазами, узнала сразу, но не от того, что знала её хорошо. Если бы она так явно не напоминала мне саму себя, возможно, и вовсе забыла бы как она выглядит...

Повелительница морей стояла на поверхности вод, спокойно удерживая свой вес над волнистым переливом своих владений. Её длинные волосы с косами и нитями жемчуга вплетёнными в них, трепали порывы ветра, как и платье цвета серебра и морской пены. Я бы сочла, что смотрю в отражение, настолько мы были похожи, но остроконечная корона на голове матери с множеством зубьев и суровый холодный взгляд, каким я и близко не обладала, сразу выдавали в ней королеву морей и мою мать, которая была гораздо старше, хоть этого и не было заметно на её юном лице.

Миридиас всегда смотрела на меня с неким раздражением, а сейчас, когда увидела меня в здравии, то и вовсе разозлилась, судя по виду.

Миридиас Алфир (повелительница всех вод мира):

​​​​​​
За спиной матери собралось немало сирен среди которых была группа её верных воинов. Мать явно готовилась меня оборонять от врагов, это радовало. Но сама уже с явным раздражением материализовала из воды свой царственный артефакт — скипетр власти, дарующийся лишь наследнику престола его предшественником и никак иначе. В её руках он засиял, освещая ночь и даря нам больше света для полноценного разговора.

— Зачем ты меня позвала, Миломира? Я же говорила, что этот зов применять стоит лишь в крайнем случае. Не вижу, чтобы ты умирала или была в опасности.

— Я не стала бы звать тебя, если бы это действительно не было необходимостью. Меня пленил Вилас, правитель...

Мать приподняла руку, останавливая мои объяснения. Взгляд её сместился ко мне за спину.

— Нет необходимости так переживать, дочь. Ты в хороших руках, хоть этого сейчас не осознаёшь.

Я резко обернулась и застала прямо за собой светлого эльфа, который явно ожидал такого разворота событий. Стало ясно почему ничто не удерживало пленницу в покоях. Вилас был спокоен и взирал на меня, словно на наивное дитя, ищущее поддержки там, где её нет.

— Я получил благословение твоей матери на наш союз ещё задолго до того, как получил тебя в свои руки, Миломира, но знал, что этому не поверишь. А поэтому, вам стоит поговорить. Возможно твоя родная мать убедит, что наш брак принесёт тебе счастье, хоть и не сразу.

— Нет... — Я вновь посмотрела на родную мать и в глазах её полыхнуло нечто, напоминающее сожаление, но быстро погасло. — Чем он тебя подкупил? Чем!? Отвечай!? — начала терять самообладание я. Хоть мы и не были никогда близки с Миридиас, но я никак не ожидала от неё такого... хладнокровия.

— Я всегда была честна с тобой, Миломира. Буду честна и сейчас. Я никогда не отдавала по своей воле Сердце Моря ни твоему отцу, ни кому бы то ни было...

— Я это знаю! Но оно в Сардонском Королевстве на хранении у Ласса! Или... — догадка пронзила сердце. Я вздрогнула, когда Вилас встал рядом и обхватил мою ладонь.

— Король Ласлогэн ещё пять лет назад расплатился со мной Сердцем Моря за армию, которую я ему предоставил для нападения на Арафет. В ту пору он был безумен от любви и тоски по своей Айлин и жаждал освободить её от власти Высших советников императора. Твой любимый Ласс предал тебя ещё тогда, а после продолжал лгать, что Сердце Моря у него. Ведь он лгал тебе, дорогая моя? Ты наверняка спрашивала его за те пять долгих лет, как поживает важнейший для морского народа артефакт?

Меня словно ударили правдой, я даже покачнулась от этого сильнейшего чувства разочарования и боли... Ласс не мог... Ведь он не мог так поступить со мной? Отдать Виласу  вещь, при помощи которой эльф мог приказать мне всё, что угодно... И пять лет назад Ласс точно и наверняка знал о намерении правителя Иирумага взять меня в жёны, как и о безответности его чувств.

— Не переживай так, дочка, Вилас, не такой, каким ты его нарисовала у себя в голове. Король Иирумага отдал мне Сердце Моря сразу же, как получил его в свои руки. Именно у этого мужчины нет намерения тебя обманывать или пленить. Иногда мы не видим в лице любви изъянов, но хорошо рисуем их там, где нет и капли злого умысла. На твоём месте, я бы дала шанс истинному жениху, присмотрелась.

Рука Виласа на моей ладони в этот момент сжалась сильнее, светлый смотрел лишь на меня, наблюдая за каждой скудной эмоцией, проступающей на лице. Внешне я наверняка походила на мраморную статую, но внутри пылал ад сильнейшей боли. Меня предал тот, кто знал меня с детства и позже понял кто его истинная пара... Но настало это слишком поздно. Кроме того, я действительно спрашивала у Ласлогэна про Сердце Моря и он солгал мне, когда давал ответ.

— Я не верю вам, — стала отрицательно мотать головой. — Мы с Лассом — ментальная пара. Я непременно ощутила бы ложь в его словах.

Временная заминка матери, которая, видимо, вовсе не знала о моей связи с менталистом, дала понять, что они с Виласом скрыли некий значимый нюанс этой сделки возрастом в пять лет. Ласс не мог так со мной поступить. Не посмел бы. Я была уверена в нём, и даже если бы сотни фактов указывали на иное, не приняла бы неприглядной истины о Сардонском короле. Я знала Ласса с детства. Или же стала заложницей сильнейшего из чувств?

Отметая крохи сомнений, озвучила главный вопрос:

— Что вы скрываете от меня? Как посмели грязно оклеветать правителя Сардонского Королевства?

— Это не клевета, Миломира, — обратился ко мне Вилас. — Ласлогэн действительно обменял артефакт твоей матери на войско для нападения на Электианскую империю, но при одном лишь условии.

— Каком? — сипло спросила я, предчувствуя долгожданную правду. Мне претила мысль о том, что Ласс организовал бесчестное нападение на страну, которая уже подписала мирный договор в то время, но то, что он мог предать именно меня и вовсе не укладывалось в голове.

— Ласлогэн вместе со мной передал Сердце Моря твоей матери, а не мне, ведь опасался, что могу применить артефакт лично к тебе, чего я не собирался делать.

Я с облегчением выдохнула. Такой вариант событий был схож с истиной.

— Правда? Не собирался, Вилас? Или же выбрал хотя бы такой вариант, лишая власти над морем Сардонского короля?

— Власти над тобой, глупая! — не выдерживая, рыкнул эльф. — Я бы никогда не посмел применить Рог для твоего полного повиновения.

— Видишь, дорогая? — обратилась ко мне мать с лёгкой полуулыбкой на губах. — Всё вовсе не так, каким выглядит. Уверена, король Вилас неспособен тебе как-либо навредить. Присмотрись к нему, постарайся внять моему совету.

Кровь шумела в ушах в унисон с перестуком сердца, я не могла поверить, что мать после всего, что пережила сама, давала напутствие принять судьбу пленницы. Она продала дочь за ценность, о которой грезила годами, хотя я и сама могла ей вручить Сердце Моря, попроси она меня об этом. Даже отца смогла бы провести в этом деле, похищая артефакт, хранившийся в Сардонском дворце.

— Ты мне больше не мать... — только и сказала холодно, на что Миридиас лишь шикоко раскрыв глаза, уставилась на меня не моргая.

Затем я развернулась и пошла обратно в каюту. Мир в один миг обрёл серость, а уныние накатывало волнами, снимая с меня слои наивного мировоззрения. Я была так глупа и наивна, что лишь сильнее унизила себя по итогу и окончательно убедилась в полной беспомощности. Но было ещё кое-что: я окончательно убедилась в том, что мать меня никогда не любила и не принимала, как желанного ребёнка. Она не раз доказывала своё безразличие поступками, но те лишь отбрасывали тень правды на мои подозрения. Теперь же я знала.

Окончательно.

Королеве морских пучин была безразлична моя судьба.