𓂀𓂀 ханахаки/рамзес 𓂀𓂀
Она знала, что чувства к Рамзесу с каждым днем разрастаются в груди, как шипастый цветок. И с каждым вдохом становилось больнее. Удары ханахаки были нечастыми, но неумолимыми: она всё чаще просыпалась ночью, зажимая рот ладонью, чтобы не показать никому алую лепестковую правду.
Она не могла скрываться вечно. Особенно - от него.
Она пыталась намекать. Звала его на прогулки, чаще задерживала взгляд, цеплялась за каждую возможность заговорить. А когда друзья начинали разговоры о нём, она спрашивала почти машинально:
- А он... часто улыбается? Когда один? Что любит?
Но Рамзес - воин, прямой и уверенный, но в этих вопросах слеп, как дитя. Он не понимал.
И сегодня она решила, что больше не может ждать.
Он стоял у края высокой стены, опираясь на древние каменные перила, когда она подошла. Золотой закат окрашивал его бронзовую кожу в теплые, почти мифические оттенки. Она остановилась рядом - сердце билось неравномерно, горло горело, будто внутри действительно расцветал цветок. Острые лепестки будто просили вырваться наружу.
- Рамзес... - тихо. Он повернулся к ней, с привычной отстранённой внимательностью в глазах. - Можем... поговорить?
- Конечно, - просто сказал он, и она вдруг почувствовала, как дрожит.
Она приблизилась. Рукой коснулась его лица, позволила пальцам скользнуть по щеке, изучая черты, которые так долго пыталась запомнить. Он смотрел в глаза, затаив дыхание. Всё ещё не понимал.
- Ты ничего не замечал... да или я плохо намекаю?
И прежде чем он успел ответить, она потянулась вперёд и поцеловала его.
Сначала легко. Тепло. Но с каждой секундой - глубже, с упрямством и тоской, копившейся месяцами. Пальцы легли на его шею, другая рука - на грудь. Он замер, не отстранялся, но и не двигался в ответ. Только спустя миг его ладони коснулись её талии, сдержанно, будто он боялся сломать что-то хрупкое.
Она отстранилась первой, дыша тяжело. В глазах - не стыд, не страх. Разочарование.
- Я чувствую это уже давно. И ты... - её голос дрогнул. - Ты правда не видел? Не чувствовал? Мне больно, Рамзес. И не только потому что я люблю тебя. А потому что ты никогда не смотрел на меня иначе... чем как на союзника.
Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но она сделала шаг назад, не давая ему вставить ни слова.
- Я больше не могу ждать, пока ты догадаешься. У меня не так много времени. - Она тихо усмехнулась, с горечью. - Этот чёртов цветок внутри меня не даст мне жить вечно.
Он растерянно смотрел на неё. Его взгляд метался, дыхание стало тяжёлым.
- Что ты имеешь в виду?.. - прошептал он.
Она лишь вытащила из кармана кулачок мятых лепестков. Алая кровь в её ладони - немая правда, наконец вырвавшаяся наружу.
- Ханахаки, Рамзес. Я умираю, потому что люблю тебя.
Он смотрел на её ладонь, на лепестки, мокрые от пота и алой крови.
Будто видел перед собой не девушку - а приговор.
- Ты... умираешь? - глухо, сдавленно. - Из-за меня?
Она кивнула. Без пафоса. Без драматизма - только усталость в глазах и едва заметная дрожь.
- Я не собиралась говорить. Думала, пройдёт. Но не прошло. - Она вскинула голову, глядя прямо. - Я хотела, чтобы ты сам понял. Но ты не замечал. Никогда не замечал.
Рамзес шагнул вперёд, резко, схватив её за запястья. Его взгляд потемнел - смесь вины, злости на себя и чего-то ещё, до боли непривычного. Груди тяжело поднимались.
- Потому что я... боюсь.
- Чего?
- Тебя. Себя. - Он выдохнул. - Ты из другого мира, слишком... живая, настоящая. Я не мог позволить себе думать о тебе иначе. Если бы я начал - я бы не смог остановиться.
Она замерла. Внутри - будто пауза, в которой впервые за долгое время не было боли.
Он медленно отпустил её руки, пальцами коснулся щеки, спустился к шее.
- Но теперь ты мне оставила выбор? - хрипло прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. - Теперь... я должен либо признать всё, либо смотреть, как ты умираешь от любви ко мне?
- Лучше, чем жить с пустотой, - прошептала она. - Хотя бы знать, что я всё сказала.
И в этот момент он поцеловал её. Совсем не так, как она - не нежно, не неуверенно. А с отчаянием, с жадностью, будто наконец дал себе разрешение чувствовать. Руки обвили её талию, притягивая ближе. Его поцелуи - глубокие, резкие, язык пробрался внутрь, жаждущий, тёплый. Она ответила, вздрагивая от напора, ощущая, как тело отзывается на каждое его касание.
Его пальцы скользнули под ткань её рубашки, задержались на голой коже, тёплой, дрожащей. Он не прерывался, прижимал её к себе крепче, будто боялся потерять. Она тихо задыхалась, вцепившись в его плечи, губы горели.
Наконец он оторвался, только чтобы прошептать у её уха:
- Ты не умрёшь. Ни за что. Не после того, как я... понял и дал волю страхам и чувствам. Я не позволю этому цветку забрать тебя у меня.
Она смотрела в его глаза. Теперь - в них не было слепоты. Только пламя. Признание. Желание.
И что-то внутри неё вдруг сжалось - не от боли, а от надежды.