CORTIS
Музыка била в уши густым медом, а воздух был сладок от смеси духов, пота и разлитого джина. Т/И, зажатая между Джеймсом и Мартином у стойки, чувствовала, как её сердце колотится в такт басам — не от музыки, а от этой наэлектризованной близости. Джеймс, его пальцы теплой лентой на её запястье, смеялся над шуткой Гонхо, и этот смех вибрировал сквозь её плечо, будто личный, тайный код.
— Не отпускай её, Джеймс, — подмигнул Мартин, его голос, низкий и бархатный, пробивался сквозь гул, как нож сквозь масло. — А то Сонхён уже пялится, как ястреб. — Он кивнул туда, где Сонхён, опершись о дверной косяк, наблюдал за ними с прищуром, в его взгляде читалась не просто заинтересованность, а голодная, тихая одержимость.
В углу Джухун, обычно сдержанный, под мелодию блюза на гитаре тихо напевал что-то личное, его глаза, полные меланхолии, встретились с Т/И. В этом взгляде был целый океан невысказанного — общая усталость от масок, жажда чего-то настоящего посреди всей этой искусственной радости.
Гонхо, душа компании, поднял тост, его голос звенел искренней бравадой. — За нас! За тех, кто рядом! — Но его взгляд, скользнув по Т/И, задержался на её губах на долю секунды дольше приличия. И в этот миг всё стало слишком тесным — тела, взгляды, неозвученные желания, давящие на рёбра. Теплая ладонь Джеймса сместилась с запястья на её обнажённое плечо, и это простое касание зажгло под кожей крошечные молнии. Он наклонился, его дыхание, пахнущее мятой и виски, обожгло её ухо. — Тебе не кажется, что здесь стало... душно? — прошептал он, и это прозвучало как приглашение, как ключ, поворачивающийся в замке.
Его шепот прошел по нервам, как низкое напряжение, и Т/И почувствовала, как в ее животе закрутилась знакомая, сладкая тревога. Она встретилась взглядом с Джухуном, и в его меланхолии увидела отражение собственного смятения — они оба тонули в этом празднике, оба жаждали не шума, а тишины, наполненной смыслом. «Душно?» — эхом отозвалось в ней. Да, душно от этих улыбок, которые не долетают до глаз, от прикосновений, которые обещают больше, чем могут дать.
— Может быть, — выдохнула она в ответ, и ее голос прозвучал хрипло даже для нее самой.
Ее признание повисло в воздухе между ними, хрупкое и опасное. Взгляд Сонхёна с другой стороны комнаты стал тяжелее, почти осязаемым, будто он пытался удержать ее на месте одной лишь силой воли. Мартин тихо засмеялся, его губы почти коснулись ее виска.
— Осторожно, Джейми, — проворковал он, и его бархатный голос обволакивал ее с другой стороны. — Кажется, наша птичка хочет улететь. — Его рука, до этого лежавшая на спинке ее стула, опустилась, и большой палец провел едва уловимое движение по оголенному участку ее спины у застежки платья.
Джеймс не отводил глаз от нее, его пальцы слегка сжали ее плечо в ответ на посягательство Мартина — немой, первобытный вызов. Т/И закрыла глаза на секунду, и мир сузился до ощущений: жар от двух тел, сжимающих ее с боков, холодок пота на спине, пьянящий аромат мужских духов, смешавшийся в один опьяняющий коктейль. Она задыхалась, но не от нехватки воздуха — от избытка них. От этой всепоглощающей, жгучей концентрации внимания, которая делала ее одновременно и центром вселенной, и ее пленницей.
Гонхо допил свой тост, но его глаза, обычно такие ясные, теперь были притушены темным, незнакомым блеском, наблюдая за маленькой драмой у стойки. Когда она вновь открыла глаза, Джухун уже не смотрел на нее. Он уставился в свой стакан, его плечи были ссутулены под тяжестью какого-то невидимого груза, и это внезапное отрешение пронзило ее острой, нежной жалостью.
— Я... — начала она, но голос сорвался.
Джеймс придвинулся ближе, его губы почти коснулись ее виска.
— Говори, — прошептал он, и это было не просьбой, а требованием, обернутым в шелк. — Или не говори. Просто дай знак.
Т/И проглотила комок в горле, пытаясь собраться с мыслями, пока пальцы Джеймса, словно корни, впивались в ее плечо. Его близость была якорем, но одновременно и угрозой, напоминанием о той цепи, что связывала их. Она чувствовала, как под его напором слабеют ее собственные резервы, как трескается фасад уверенности, который она так тщательно выстраивала.
— Я... — снова начала она, этот раз набирая воздух полной грудью, словно в последний раз. — Я хочу уйти, — слова сорвались с ее губ, неистовые и правдивые. — Отсюда.
Мартин издал тихий, почти неслышный смешок. Его рука скользнула ниже, касаясь поясницы.
— Уйти? Но праздник только начинается, Т/И. Куда же ты так спешишь? — его голос, как шелк, обволакивал ее, обещая райские наслаждения и преисподние муки одновременно. — А Джухун? Неужели ты оставишь его здесь, одного?
Упоминание Джухуна заставило ее сердце сжаться. Она бросила взгляд на него. Он все еще смотрел в свой стакан, но когда она встретилась с ним взглядом, он едва заметно кивнул, словно давая ей разрешение, словно освобождая от невидимых уз. В его глазах мелькнула тень чего-то похожего на решимость, которую она не могла понять.
Джеймс медленно разжал пальцы на ее плече, но его другая рука легла на ее руку, крепко, но без насилия.
— Куда бы ты ни пошла, — тихо произнес он, его голос стал ровным, лишенным прежней напряженности, — я пойду с тобой.
В этот момент, под пристальными взглядами окружающих, среди удушающей лжи этого праздника, Т/И поняла, что ее глоток воздуха, возможно, был не в бегстве, а в том, чтобы найти того, кто разделял бы ее жажду правды.
-------------------------------------------------------------
Ну вот и все это была последняя часть