Часть 63
Время бежало так быстро, даже слишком... Учеба, дом, встреча с Валей, поцелуи, не заходящие за рамки дозволенного, общага, опять учеба... замкнутый круг окончился в пятницу, когда измученная, но живучая четверка собралась за одним столиком в кафе сразу по окончании учебного дня. Валя с Юлей, Катя и Павел Алексеевич. Мужчина пришел сюда первым, следом парочка голубков, принявшая решение подсесть к нему, а к ним присоединилась и девушка, у которой смена еще не началась.
Юля стеснительно жмется ближе к Вали, зная, что не должна привлекать много внимания посторонних таким странным поведением, и все равно продолжает касаться своим бедром ноги Вали, иногда поглаживать его ладошкой, пуская разряды мурашек по телу девушки, и часто смотрит на её красивый профиль. Павел Алексеевич же устало помешивает чай, то и дело бросая неоднозначные взгляды на Катю, которая словно и не замечала, активно рассказывая собравшейся компании о вчерашнем особенно наглом клиенте, который даже посмел облапать ее, за что получил от нее удар подносом по морде. Добровольский попросил уточнить, где ему найти этого человека, чтоб добавить «пару ласковых», и по его тону не до конца было ясно: шутит он или нет.
— Валь, — окликает её Катя , беря из пододвинутого к ней политологом блюдца маленькое шоколадное пирожное, надкусывая его.
— Ты в воскресенье уезжаешь? — Юля , сидящая рядом, поджала губы. Валя, словно почувствовав перемены в её настроении, под столом поднес руку к её безвольно свисающей ладони, переплетая их пальцы.
— В понедельник, вечером, — поправляет она собеседницу, одаряя сидящую рядом Юлю коротким взглядом.
— А, даже так... Тогда проконсультируешь меня? Насчет летней сессии, — просит она, мысленно представляя себе ужасные английский и юриспруденцию, в которой Валя разбиралась чуть лучше самой студентки.
— Я... — только открыла рот Валя, как её перебил коллега-политолог:
— Если тебе без разницы, с кем заниматься, могу предложить свою помощь, — ровным тоном проговаривает Павел Алексеевич, повернув голову в сторону Кати, которая замялась, не зная, что отвечать.
— Ну... Мне с Валей как-то привычнее и... — В субботу после шести, буду ждать, — приходит на помощь Вал, переводя настороженный взгляд на собеседников. Кажется, она начинает понимать, что между ними происходит.
— Паш, на минуту, — она кивнула в сторону улицы. Мужчина , нахмурившись, не зная, что от него хотят, послушно привстает с места, следуя за Валей в направлении к выходу.
Юля неуверенно переглядывается с Катей, которая поджимает губы, глядя, как два силуэта скрываются за закрывшейся дверью.
— Я вот ничего не поняла, — встряхнула головой Юля , громко фыркая. Девушка вымученно улыбнулась уголками губ.
— У меня смена начинается... — прошептала она, поднимаясь на ноги.
— Катя, ну блин! Объясни, что ли! — девушка качает головой, как-то быстро уносясь в сторону раздевалки, не вслушиваясь в мольбы подруги.
***
— Я правильно поняла? — осторожно интересуется Валя, кутаясь в плотный полосатый шарф, который её утром заставила надеть Юля, и задирает голову к небу, выдыхая воздух, который тут же становился паром, похожим на дым, из-за слишком холодной погоды.
— Видимо, так, — невесело усмехнулся Добровольский, привалившись плечом к высокому фонарному столбу, глядя перед собой затуманенным взглядом.
— Ты же понимаешь, что она... — начинает было преподавательница, но её быстро перебивают:
— Да, Валь, я понимаю, — с напором произносит он. — Только вот мне эта информация как-то легче не делает, — последнее слово он выговаривает буквально на выдохе, и оно едва ли не теряется в шуме городских улиц.
— И что, серьезно? — не зная, как продолжить, несмело нарушает тишину девушка, сверкнув своими карими глазами в свете бледного солнца, когда резко переводит взгляд на понурого Добровольского.
— К сожалению, — одними губами произносит Павел, оборачиваясь на широкое окно в стене заведения, откуда за ними подглядывает одинокая Юлька,попивая невкусный кофе, спертый у Вали, пока той нет.
***
Юля мнется на месте, убрав руки в карманы, спрятав первую половину лица шарфом, а вторую капюшоном, и видными оставались лишь переносица и глаза. Валя смеялась с неё, называя воробушком, и упорно отказывалась застегнуть на себе пуховик, ведь ей было довольно тепло, в отличие от младшей. Они стояли на перроне, ожидая прибытия поезда, и Юля проклинала вновь ударившие морозы, ведь даже вынуть руку из теплого кармана было испытанием. Пересилив себя, она тянет подрагивающие пальцы, которые не покрыты перчатками, ведь она нарочно сняла их, чтоб чувствовать касание, она сплетает свои пальцы с преподавательницей, улыбаясь краешками губ. Они встали позади вечнозеленой ели, раскинувшей широкие ветви, отчего другие немногочисленные люди, решившие померзнуть на улице, их не видели.
— Обещай вести себя хорошо, — с улыбкой произносит Валя.
— Как получится, — по-девчачьи показав ей язык, для чего не поленилась даже на секунду опустить шарф с губ, и снова кутаясь обратно, отвечает ей девочка.
—Юля, узнаю, что ты что-то натворила, будет бо-бо, — то ли серьезно, то ли в шутку отзывается Валя, задрав голову, чтоб взглянуть на небо.
— Че, опять снег? — смешно хмурится Валя, когда снежинка опускается на кончик её носа, оставляя след-капельку.
-А мне нравится, — мечтательно шепнула девочка , ловя рукой снежинку, которая тут же растаяла.
Голос, раздавшийся из динамиков, объявил о прибытии ожидаемого поезда. Валя, глядя в глаза Юли долгие пятнадцать или даже двадцать секунд, вдруг резко тянет руки к её шарфу, чтоб опустить, и целует в губы, делясь своим теплом с замерзшей Юлей, а после быстро отстраняется и вновь натягивает шарф на законное место.
— Ну все, я побежала, — уведомляет она, крепко обнимая Юлю напоследок, а после бежит в нужном направлении, лавируя между толпами людей, покинувшими поезд, с тяжелой сумкой в руке.
— Звони мне! — напоследок только и успела попросить её Юля, шмыгая носом. Снега было все больше, мир вокруг словно стал в белый горошек, что немного поднимало настроение, даже учитывая тот факт, что уже совсем скоро весна.
Силуэт Юли утопает в начавшейся метели. Пора бы вернуться домой, или, еще лучше, заскочить в кафе и выпить чашку глинтвейна, о чем Вале знать, конечно же, совсем не обязательно.
Спустя шесть часов.
Валя, вдыхая морозный воздух, идет вдоль узкой улочки, то и дело перекидывая сумку из руки в руку. Она замерзла, от долгой ходьбы уже болят ноги, и она сама не может понять, с чего решила, что идти недалеко, и такси — лишняя трата денег, но мысль о том, что скоро она окажется в квартире, где последний год видеть её не рады, сильно тревожит.
Валя старается смотреть строго под ноги и как можно меньше по сторонам, ведь каждый некогда родной закоулок пасмурного города напоминает ей, настырно пихает каждое детское воспоминание в лицо, мол: эй, посмотри, а вот здесь вы с Есей дурачились, пока она не упала и не разбила коленки, и ты боялась, что не сможешь сама ее успокоить, а она начала смеяться. Думать о сестре не хотелось, а иначе не получалось. Она снова здесь, но теперь одна. Одиноко и немного страшно. На миг даже кажется, что она слышит ее родной голосок, а оказывается, что это просто девочка, лет пятнадцати на вид, пробегала мимо, держа собаку на поводке, и ругалась: «Ну фу, Барс, мне тяжело, фу!».
Знакомый двор, даже деревья те же, а вот здание, на удивление, перекрасили, наверное, еще осенью. Она не появлялась здесь с августа. В этом городе снега не было, только сильный ветер, завывающий по переулкам, заставляя окна хиленьких домов трещать, и жуткий мороз, дрожью пробегающий по телу. Шмыгая носом и кашляя, Валя прибавляет шагу, вводя код на домофоне: все тот же. Даже забавно немножко. Она уехала, кардинально сменила свою жизнь, а это место оставалось все таким же. Такая себе точка возврата, как сохранение в игре. Заскочив в старенький подъезд, изрисованный штрихом и маркерами, по-видимому, это дети развлекали себя чем могли,девушка стала медленно подниматься по лестнице, не рискуя заходить в лифт, который выглядел так, словно мог слететь с тросов, стоит дверям закрыться.
Отослав для личного успокоения Юле смс с текстом «я на месте», она жмет на звонок. Мелодия, если хотите знать, новая, звучит изнутри квартиры, и по ту сторону двери раздаются торопливые шаги. Щелчок, и замок снимают, а дверь отворяется нараспашку, являя взгляду Вали низкую женщину с пышными каштановыми волосами и темно-зелеными глазами, с накинутым на плечи халатом и пятном от муки на шее. Она на ходу вытирает руки вафельным полотенцем.
Мама.
Они с Есей не были похожи на нее, разве что форма ушей и носа совпадала у нее с младшей дочерью,Валя же все свои черты переняла от отца.
Губы женщины дрогнули в улыбке, а после она подается вперед, накрывая девушку руками, а Валя прикрывает глаза, расслабленно выдыхая, ощущая теплые объятия, приобняв маму за плечи. Она боялась, так долго боялась приехать, зная, что виновата, что смерть Еси на её плечах, не была готова быть отвергнутой.
— Валя ... — слышится ее сдавленный голос, когда она делает шаг назад, откинув полотенце на тумбочку, и кладет руки на её щеки, а Валя немного наклонилась. Мама рассматривает её карие глаза, а после целует в обе щеки, щебеча, чтоб она не стояла в проходе, скорее проходила, что ужин готов, и почему так долго её не было. Так много разной информации за короткий срок — в этом Анна Станиславовна была мастером.
Девушка на скорую руку стягивает пуховик, шарф, шапку и перчатки, оставляя все в прихожей, и следует на кухню, хотя её и подначивает желание пройти дальше и осмотреть дом. Уже отсюда она замечает ведра со шпаклевкой и краской, а так же другие стройматериалы. Точно, она ведь обещала помочь закончить ремонт.
— Ма, да не суетись ты, — со смущенной улыбкой просит девушка, присаживаясь за стол, где уже стояла тарелка излюбленного маминого борща, нарезка-ассорти из колбас и сыров, рыба и кусок запеченной говядины.
— Да как же, — машет на неё рукой женщина, обхаживая дочь.
— Может, я тебя еще полгода не увижу, — немного обвиняющим тоном добавляет она, ставя на стол все новые тарелки.
— Ой, выроста то как... — обеспокоенно всплеснула ладонями женщина, подкладывая во вторую тарелку пюре.
— Да ну ма-а-ам, — в край застеснявшись, бубнит Валя, уминая вкусные блюда, которые появлялись быстрее, чем она съедала по маленькой порции каждого, уже стоящего здесь.
Телефон раздается вибрацией.
Юлия Г.
И как оно?
Валентина В.
Пронесло. Пока хорошо. Не волнуйся.
Они разговаривают на разные темы довольно долго, Валя старается избегать темы про отношения, ведь она не уверена, смогут ли родители понять её вообще. У неё уже были отношения с девочкой года четыре назад, но стоило отцу узнать — они быстро окончились. Папа был строгим, и Вадя его даже боялась, наверное, именно он служил причиной, почему она так долго не решалась вернуться.
Ближе к часу ночи мама чуть ли не силком тащит Валю в комнату, ведь «Доченька, ну ты и так с дороги устала, нужно выспаться!». Девушка минут десять пытался взять инициативу помыть посуду на себя, но мама ни в какую не шла на контакт в этом деле и сказала, что сама все утром уберет. Вздохнув и посетовав на упрямство этой женщины, Валя, успев поменять одежду с дороги на простую белую футболку и спортивные штаны, тормозит перед дверью, очень осторожно опуская руку на дверную ручку и не сразу решаясь прокрутить ее, отворяя.
Почти ничего не изменилось. Только теперь вместо двух кроватей одна, а над столом висят все те же рисунки с детскими подписями в углу, вроде «сестро Карнауховы». В углу на кнопку приколот маленький, но плотный конверт: нам через пять лет. Валя не хочет смотреть, не хочет вспоминать. Она осторожно садится на край кровати и обнимает себя руками. Вдруг телефон в кармане подает сигнал о пришедшем сообщении, отчего девушка вздрагивает, дернувшись.
Юлия Г.
Спокойной ночи, Валюшь :*
Валентина В.
Спокойной, радость моя
***
Юля, сонная из-за того, что перед сном смотрела вместе с Никитой «Пилу», а потом полночи не могла уснуть, сидела за партой, то и дело зевая. Через десять минут начиналась пара по политологии. Павел Алексеевич уже занял свое место, пока просто играясь в какую-то игру на телефоне. Вдруг, в проходе мелькнула копна светлых волос, а после в кабинет, как маленький ураган, внеслась...
— Катя? — почти в один голос спрашивают Юля и Павел Алексеевич, а Алина, услышав имя своей девушки, обернулась, улыбаясь ей, и быстро подскакивая с места, несясь к блондинке. В классе за исключением перечисленных персонажей находилось еще несколько зевак, занятых либо своими делами, либо, по примеру Юли, распластавшихся на парте, в попытках досмотреть утренний сон.
— Приве-е-ет, — солнечно улыбается Алина, подходя вплотную и потянувшись за поцелуем, но Катя так резко отворачивается в сторону, что касание губ попадает точно в щечку.
— Ты чего? — тише, чуть хмурясь, спрашивает девушка, кладя руку на ее плечо.
— Я скучала, — она делает еще одну попытку дотронуться до пухлых губ девушки, но та останавливает ее, неловко замявшись.
— Солнышко, не здесь, — она произносит это чуть громче, чем хотела, бросая короткий взгляд на преподавателя, который даже не старается отвернуться.
— Да ладно тебе, — хихикнула Алина, все же непослушно целуя в щечку еще раз.
— Аль, прекрати! — уже шипит блондинка, неловко уставившись в сторону.
— Пойдем выйдем.
— Да какая разница, — фырчит вторая, окидывая взглядом аудиторию.
— Кого тут стесняться?.. — Павел Алексеевич вдруг резко поднимается с места и стремительно покидает кабинет, не оборачиваясь, только бросив холодное «я за журналом», несмотря на то, что требуемая вещь лежала аккурат перед взором Юли, которая наблюдала за сценой с приоткрытым ртом. Катя поджимает губы, глядя как мужчина уходит, и, повернувшись к девушке, качнула головой.
— Не делай так больше, — шепнула она, разворачиваясь и, махнув Юле рукой, уходит в коридор. Бля заторможено кивнула, продолжая сидеть, наблюдая за бурно меняющейся реакцией на лице Алины, а после подскочила как ужаленная, несясь следом.
***
Валя с самого утра, после бессонной из-за мучивших её кошмаров ночи, решает, что чем быстрее закончит ремонт — тем лучше. Вернется обратно, обнимет, наконец, свою девочку, проведет очередную нудную для большинства присутствующих студентов пару, выпьет с Пашей по стакану виски и сходит в уютное кафе к Кате. Эти маленькие радости составляли для неё вместе одну большую. Люди, вещи, события... за каких-то шесть месяцев все это стало её неотъемлемой частью.
***
Спустя неделю.
Катя все так же продолжает морозиться на тему «что ты от меня скрываешь», а у Юли в голове рождались все новые теории, одна глупее другой. Юля, пусть время от времени и «залипает», размышляя об этом, но и времени зря не теряет: подтягивает оценки по политологии (на самом деле, когда она попросила у Павла Алексеевича конспект для Кати, он, видимо, подумал, что это для Юли, и стал подкидывать все новый материал, по которому оставалось просто сделать презентацию и получить заслуженную пятерку), сдала хвосты по английскому, думая о том, что это заставит Валю хотя бы улыбнуться, прогуливает пару пар.
Если брать в общем, Юля не скучала и отвлекала себя как могла, зная, что Валя совсем скоро вернется, обязательно, иначе и быть не может. Она же... обещала.
Обещала ведь?..
***
У Вали, в отличие от её девочки, все не так гладко. Первые несколько дней им с мамой было легко общаться, а после она начала ловить ее «странные» задумчивые взгляды, словно она смотрела мимо, все чаще проскальзывали фразы, вроде «а помнишь, как вы с Еськой...», и это все так сильно заставляло её волноваться, что она резко обрубала эти темы, тем самым отдаляясь от мамы из-за своих грубых «нет, не помню», «ма, я работаю», «не мешай». А к окончанию недели, когда ей оставалось доделать некоторые штрихи, не занявшие бы больше двух дней до конца ремонта, она вдруг объявляет, что завтра приедет папа. Внутри от этих слов что-то колет и больно-больно царапает ребра. Она была уверена, что они не встретятся. Особенно после событий их прошлой встречи, на поминках Есении, где он при всех собравшихся напился с горя, а после начала обвинять дочь в ее смерти, желая ей сдохнуть от СПИДа. Хорошая была речь, эмоциональная. Даже скорую пришлось вызывать маме.
Ночь утопает в воспоминаниях о прошлом. Сложно от такого отвлечься, находясь в комнате, которую больше десяти лет делилс с сестрой и часто жаловалась, что она запирается в ней и не пускает старшую сестру. Утро выдается жестким, клонит в сон, мышцы болят от постоянной работы, хочется хоть день позволить себе поваляться в кровати, лишь желание вернуться туда, где её истинный дом, подстегивает открыть очередную банку краски и начать покрывать ею прошпаклеванные стены. Так проходит несколько часов, отсчитывающих тот самый момент.
Валя настороженно хмурится, когда раздается звонок в дверь, и мама идет ее отворять. От волнения она даже зарывается в телефон, проверяя, не пришло ли ей новое сообщение от Юли, которая обычно любила писать ей много разных глупостей, вроде: «кушаем блинчики с Катей у нее дома, поспорили, кто больше съест. Назвала победный блинчик „Валя" и надрала зад этой сучке.
Отец изменился. Сменил прическу, отрастил себе брутальную щетину и начал носить футболки вместо излюбленных ранее рубашек, которых у него была целая коллекция. Разве что глаза все такие же карие, как и раньше, те же, что были у Вали. Только её были темнее. Взгляд все такой же тяжелый. Он щурится, смотрит на застывшую в проходе дочь, быстро целует жену в щеку и молча проходит на кухню. Мама зовет Валю на ужин, и она, боясь показаться отцу трусихой, тут же проходит в помещение, не сводя глаз со взрослого мужчины.
Вот она — дружеская атмосфера в семье Карнауховых, все, как она любит.
— Не поздороваешься? — довольно смело вопрошает Валя, протягивая свою руку. Мужчина, отложив ложку и привстав, крепко сжимает протянутую ладонь, настолько, что хочется скорчиться от боли.
— Привет, — с хрипотцой в прокуренном голосе басит старший, резко отпуская побелевшую от сильного соприкосновения ладонь. Валя скрипит зубами, присаживаясь напротив, когда мама ставит перед ней тарелку с картошкой и мясом.
— Чего приехала ? — мама возмущенно приоткрывает рот, взмахнув руками, чего не видит Карнаухова-младшая, сидя к ней спиной.
— Помочь с ремонтом, — сквозь стиснутые зубы, отвечает Валя , загребая в ложку немного еды и прикладывая к губам. Кусок в горло не лезет, но просто сидеть слишком неловко, и она, съев совсем чуть-чуть, берется за чашку уже остывшего чая, осушая ее наполовину.
— Ну конечно, других причин навестить родителей нет, — звучит с упреком, но отец даже не смотрит на неё, когда говорит.
— Будто вы рады меня видеть, — не выдержав,Валя отставила чашку в сторону с громким звуком.
— Да с чего ты взяла, — с сарказмом произносит отец. Мама старается её успокоить, что-то шикает на фоне, заполняя молчаливые паузы.
— Ну давай, скажи уже! — рычит Валя, резко поднимаясь на ноги.
— Сядь, — ледяным тоном отвечает мужчина.
— Встань, — тем же тоном произносит преподавательница, не желая подчиняться этому... человеку ни на йоту.
— Свобода меняет, да? — с хищной улыбкой вопрошает Валя, медленно, с жутким оскалом поднимаясь на ноги.
— И к чему такое приводит, м, Валентина? — валя понимает, что это был самый что ни на есть прямой намек на смерть сестры, и ей хочется банально уйти отсюда, не слушать дальше. Отец все время внушала ей, что это её вина, но чего она добивается сейчас — было совсем не ясно. Просто напомнить, что она ничтожество? Разодрать старые раны?
— И знаешь, дочь, что я тебе скажу... — мужчина, словно акула, медленно придвигается ближе, делая аккуратные шаги в её сторону, а мама хватает мужа за плечи, стараясь отгородить его от дочки. Она не переживет, если все снова закончится... так.
— Ты, — он ткнул пальцем в её грудь, нависая сверху. — Никогда, — губы некрасиво изгибаются в оскале. — Не сможешь, — медленно, разжевывая каждую фразу. — Завести семью, — завершает он, толкнув Валю, отчего она впечаталась спиной в рядом стоящую стену.
— Ошибаешься, — шипит Валя. — Я хотя бы не потеряю свою, — зря. Глупая, глупая Валя, зря ты говоришь это. Она не знает, кто или что дернуло её за язык, но фраза повисает в воздухе. Лицо отца кривится в болезненной гримасе, а мама всхлипывает, отступая назад. Удар в скулу прилетает резко. Она чувствует боль и даже не понимает, что это было — кулак или пощечина.
— Да как ты вообще смеешь, — рычит мужчина, припечатывая к стене.
— Я не виновата! Не виновата, что ее нет! — кричит Валя, с диким ревом отталкивая большего по массе человека. — Я не убивала ее! — кричит она, ударяя наотмашь, просто растерявшись. Ей страшно. Она ощущает себя тем пятнадцатилетним подростком, которая проживала в этом доме больше десяти лет назад, как в тот день, когда группа ребят поймали её за школой, они просто хотели взять сигарет, а она с паники набросилась с кулаками. Она год винила себя в смерти сестры, но почему-то сейчас понимает, что это не так. Отец внушал ей все эти ужасные вещи. Валя была хорошей сестрой, это родители не уследили за ребенком, не дали должного воспитания, не научили правильно реагировать на разные вещи. Не они возились с ней во время истерик, не они успокаивали ночами, не они силком кормили ее, когда она стала терять вес. Это все он! Она старалась спасти ее!
Дышать становится тяжело, осознание словно стягивает горло, как плотный шарф, и даже когда взбесившийся отец поднимается на ноги, проводя рукой по лицу, где сочится кровь, а мама кричит, боясь лезть в потасовку, она не уворачивается, когда тяжелая рука заряжает в нос, а после её хватают , и, протащив через всю кухню, швыряют в стену, и она, ударившись о край подоконника головой, безвольно падает вниз, оседая на пол, она все равно не возникает. Она знает, что этот приступ агрессии закончится быстрее, если не провоцировать и дальше.
— Спасибо за ужин, дорогая, — слышится от отца, и он целует заплаканную женщину в висок, уходя в коридор, судя по звукам, он ушел из квартиры. Мама плачет, треплет её по плечу, спрашивает как она. А Валя даже не соображает, что происходит, голова трещит, а перед глазами плывет, но это не мешает ей мысленно пересмотреть многие вещи. Невидимый груз словно падает с плеч. Она, игнорируя любые обращения к себе, переворачивается на спину, вытягивая рукой телефон из кармана.
Юлия Г.
Ты скоро спать? Все хорошо? Скучаю!
Её радость не забывает писать, как и обещала. И она приподнимается с пола самостоятельно, помогая себе руками, придерживаясь за стены, доходит до комнаты и плюхается на кровать, прося маму не идти следом. Мысли в голове путаются, переключаются на Юлю, вспоминается момент встречи, их знакомство... она помнит, как хотела познакомиться с этой девушкой, ей казалось, что она в свои восемнадцать сохранила свою привлекательность и беззаботность, какие обычно присущи подросткам. Словно она искала в ней не подругу, а... дочь? Девочка, которой можно дать совет и направить? Которую можно воспитать хорошим человеком?.. Что же ты осознала, Валя? Ну же, признайся самой себе.
Валентина В.
Все хорошо, малышка. Уже совсем скоро.
«Обрати на меня внимание» — именно эта фраза мелькнула в голове, когда она впервые увидела эту красивого зеленоглазую девочку. Это она нуждается во внимании Юли больше всего на свете. Это все она, с самого начала.