Часть 60
Время идет так медленно... Юля то и дело смотрит на часы, то снова пялится в потолок, счастливо улыбаясь, когда в который раз её накрывают приятные воспоминания. И сразу так тепло, словно куртка Вали все еще на ней.
— Я сегодня в ночную, — предупреждает её Никита, все это время шебуршащий на фоне обертками от баунти. Он поглощал катастрофически много всего кокосового, и Юля как-то поймала себя на мысли, что скоро у неё случится приступ от одного лишь запаха, которым пропиталась комната, поэтому часто открывала окно на проветривание.
-Опять? — хмурится девочка, глядя на соседа.
— Третья ночная подряд
— не много?
— Мне нужны деньги, — коротко отвечает Никита, пожав плечами. Ну да, трать больше на баунти.
— Куда ты их деваешь? — ведет бровью Юля .
— По мелочи, — пожимает плечами парень, натягивая поверх майки рубашку.
— Люблю ни в чем себе не отказывать, — Юля чуть слышно усмехнулась, вновь уставившись в потолок.
***
Юля нервно топчется на месте у входа в кабинет истории. Сегодня первый учебный день после сессии, и у неё только что закончилась первая пара по политологии, и был небольшой перерыв в пятнадцать минут перед следующей. Что же, самое время проведать свою жену любимую. Только из кабинета вываливаются сонные третьекурсники, у которых была замена с Валей,Юля влетает в помещение, чуть не врезавшись в Валю, шедшую на выход.
— Валентина Васильевна ! — вырывается у девочки, когда она смотрит в эти чуть растерянные, но сияющие добром карие глаза. Смотрит и тонет. И губы девушки начинают чуть растягиваться в улыбке.
— Юляш, рань ранняя, — уведомляет она, кинув взгляд на часы.
— Да, знаю, извините, но... вы решили? — с замиранием сердца вопрошает Юля , глядя на девушку широко распахнутыми зелеными глазами, такой себе неловкий олененок Бемби, ожидающая своего вердикта, от которого зависит вся её будущая жизнь. Боже, как же волнительно.
— Все тебе расскажи, — улыбается Валя, легонько щелкая Юле по носу, отчего та фырчит и смешно морщится, отстраняясь.
— После пар поговорим, — усмехнулась Валя, а Юля уже чуть ли не хнычет, как же устала от этой «резины», ведь в голове десятки вариантов ответа, и один хуже другого, если честно... Видимо она слишком резко меняется в настроении, тут же поникнув и опустив голову, когда мысли вьются около «ну и зачем ты ей такой сдался»...
— Эй, — негромко зовет преподавательница, обхватывая её подбородок и вздергивая голову вверх, вынуждая смотреть себе в глаза.
— Я не хочу говорить об этом в универе, ладно? У стен слишком большие ушки, — и легкая улыбка снова касается её губ. Валя кивает в сторону выхода и первой шагает в коридор, но, остановившись на месте и мысленно что-то прикинув, делает шажок назад, к замершей на месте Юле, и быстро целует в висок, притянув к себе за плечи. Юля так и остается на месте, не сделав ни шагу, и только щеки становятся ярко-розовыми, а глаза расширяются от удивления. Уже за спиной раздается тихий смешок Вали, которая смогла одним лишь крошечным касанием довести её до ступора. А дальше-то что будет?.. Божечки.
***
Оставшиеся три пары становятся сущим адом. Юля все смотрит на часы, стрелки которых упорно не хотят сдвигаться с места, и то кусает губы, то нервно постукивает ногой или щелкает ручкой. Преподаватель экономики даже предлагает ей «выйти в туалет, раз так не терпится», на что однокурсники прыскают со смеху, а Юля цокает языком, постаравшись впредь контролировать себя, но уже через десять минут по аудитории раздается стук подошвы о пол.
Юля с упором прожигает взглядом циферблат, ожидая, когда же чертова цифра «4» сменится «5». Еще минутка, одна минутка и она... ох-х, как же хочется. Она уже сломала ручку, щелкая ею, точнее не она, а парень с её курса, сидящий впереди. Она бесцеремонно отбирает у неё вещь, вынимает из нее пружинку и возвращает в руки Юли, обозвав при этом "дурой".
А еще у неё уже побаливает нога от того, как часто она колотит ею по полу, за что получает сравнение с «кроликом в трахательный период». Что говорить за истерзанные до крови губы. Она до сих пор помнит, как соседка по парте чуть не расплакалась, когда она потянула на себя свисающую с нижней губы кожицу, оголяя ее до мяса. Девочка тут же попросилась пересесть... странная какая-то.
Желанный звонок с последней пары, и Юля срывается с места, первая выбегая за дверь, хотя сидела в середине ряда.Она перепрыгивает по три или даже четыре ступеньки за раз, хватаясь за перила, чтоб не вылететь за пределы или в стену на крутых поворотах. Валя стоит у своей машины, на парковке, метрах в ста от здания универа. Рекордная стометровка для Юли, даже физрук позавидовал бы. Она, запахавшая и красная, кое-как тормозит у машины, чуть не упав под ее колеса, несмотря на то, что авто припарковано на месте, и хватается за капот, переводя дыхание.
— Ну что? — максимально спокойной, чтоб не спугнуть, интонацией, но с дичайшей одышкой, высунув кончик языка, как собачка, вопрошает Юля, обернувшись на офигевшую преподавательницу, сжимающего в руке стаканчик с кофе.
— Э-э... это ты ко мне такая красивая? — хохотнула девушка, открывая перед ней заднюю дверь.
— В машину, бегом, — произносит Валя , огибая авто, чтоб занять соседнее место. А Юле дважды повторять и не нужно.
В салоне совсем тихо, слышен каждый резкий вдох Юли, и как Валя отпивает кофе из стаканчика, глядя на девочку с таким садистским прищуром, как бы говоря ей: подожди, я обязательно отвечу на твой вопрос жизни и смерти, но сначала допью свой кофе. А еще здесь приятно пахнет лавандой, и действительно: за спинками кресел лежит маленькая связка сухих цветков, перевязанных синей лентой, а под ними плитка еще не распакованного молочного шоколада, к которой преподавательница тянется рукой, и, нарочно медленно распечатав, протягивает Юле, предлагая надломить кусочек. А у малой уже, кажется, начался нервный тик.
— Валентине Васильевна, — не выдержав, рычит сквозь плотно сжатые зубы Юля , одаривая её злым прищуром.
— Чего? — включив дурочку, изображая искреннее удивление, вопрошает она, надкусывая шоколад.
— Ясно, — коротко произносит девочка, хватаясь за ручку, желая выйти на улицу, но девушка перехватывает её свободной рукой, потянув обратно на себя, тихо посмеиваясь.
— Да все, все, — она обставляет уже пустой стаканчик в «кармашек» на двери со своей стороны и заглядывает в зеленые глаза, уже наполнившиеся обидой и злостью.
— Ты сама-то уверена, что тебе это надо?.. Ты подумай, — с напором добавляет она, когда Юля уже открывает рот, чтоб возразить.
— Мне-то терять нечего, я за тебя переживаю, мелкая... — девочка цокает языком, едва удержавшись, чтоб не закатить глаза.
— А я что теряю? Семью, которой я нахер не сдалась? Друзей? Ха, у меня кроме Кати никого и нет... что я теряю, м-м-м, Валентина Васильевна ? — девушка вздыхает, ненадолго сжав переносицу, слегка массируя, и прикрывает глаза, о чем-то размышляя.
— Я вас терять не хочу, — совсем тихо добавляет Юля, потянувшись вперед, как котеночек припав носом к открытой шее, и ластится, требуя к себе внимания, ведя им то вверх, то вниз.
— Пожалуйста... — отчаянно шепчет Юля , поднимаясь выше, оторвавшись от приятной кожи, пропитанной лавандовым гелем, и тянется к чуть потрескавшимся от холода губам, глядя в глаза напротив, как бы ища ответа. Валя глубоко вдыхает, а после резко подается вперед, впиваясь поцелуем в мягкие и приоткрывшиеся от удивления губы. Юля даже забывает отвечать, окончательно растерявшись, и лишь ощущает, как чужие руки с силой тянут на себя, отчего Юля окончательно перебирается на Валю, садясь в районе её бедер, и ощущает эти трепетные касания, от которых внутри все переворачивается, и на глаза почему-то наворачиваются слезы, когда она, всхлипывая, отвечает, наконец-то, прикусывая эти желанные губы и ощущая взаимную связь.
Они так сильно хотели этого, так сильно...
-Что же ты со мной делаешь, — в перерыве шепчет Валя, отстраняясь чуть дальше, рассматривая красивое лицо студентки, и с удивлением замечает слезы в уголках её глаз.
— Юляш, ты что?.. — рвано выдыхает она, припадая губами к щеке и сжимая в крепких объятиях.
— Я вас... люблю, — всхлипывает Юля , сама накрывая губы девушки, срывая еще один поцелуй. — Очень люблю, — дополняет она, шмыгая носом, и все равно целует, даже когда на щеках пролегают солоноватые дорожки.
— Девочка моя, ну ты что... — Валя гладит её по волосам, с силой прижимая к груди, позволяя расположить Юле свою голову на её плече, и крепко сжимает, обхватив за спину.
— Маленькая моя... — и оставляет поцелуй на светлой макушке.
— Ты что, Юляш, ну-ка успокойся... — уже строже добавляет Валя, целуя в висок, а затем в ободок ушка, поглаживая по спине, лопаткам и загривку. — Оно само, — заявляет Юля, и сама стараясь унять слезы. — Правда само, — с легкой обидой на свой же предательский организм добавляет она, удобно устроившись на мягкой груди преподавательницы. — Ну ты и экспонат, — по-доброму усмехнулся Валя , откинувшись на угол кресла, продолжая успокаивающе водить руками по телу Юли.
— Вот тебе и «никаких отношений со студентками»... — вздыхает Валя, запрокинув голову, глядя в потолок, пока Юля сопит где-то в районе ключиц. Девочка едва слышно хихикнула. — Отношений? — с придыханием переспрашивает она.
— А, то есть это для тебя не отношения? Ну слава Богу, я все еще холостячка... — Юля, сама того не заметив, ударяет Валю по плечу, на что та смеется. — Да я же шучу... Пиздец, отношения с ребенком... — с искренним ужасом шепчет преподавательница. — Я не ребенок, — упрямо заявляет Юля , отстраняясь и приподнимая голову, чтоб смотреть на лицо любимого человека, а Валя, глянув на неё, легонько щелкнула по носу, довольно улыбаясь на реакцию Юли, которая продолжает все так же смешно фырчать, как и в предыдущие разы.
— Как скажешь, — а в голосе так и сочится «я осталась при своем мнении, но не хочу ссориться с тобой, ребенок».
— Валентина Васи...
— Валя, — поправляет её девушка , и Юля зависает на добрые десять секунд, хлопая ресницами.
— Что ты так смотришь? Давай уже как-то на «ты» переходить...
— Э-э... Ваалентииина Васильевна, — все же вырывается из груди, и Юля прикрывает рот. Преподаватель, усмехнувшись, картинно закатила глаза.
— А что мы теперь?.. Ну, пара?..
— Какая ты быстрая, — усмехнулась Валя, нежно проведя по щеке Юли, рассматривая её, как произведение искусства, отчего второй покрывается румянцем, потупив взгляд.
— Я еще от этого не отошла... — преподавательница явно намекает на их поцелуй.
— Простите, — шепнула Юля , отползая назад, когда руки Вали резко тянут на себя, прижимая к груди.
— За что? Юль, не бери мои слова на свой счет, — строго урезонивает Валя, нахмурив брови.
— Я просто боюсь, что испорчу наши отношения, так и не начав, понимаешь? — она касается её щеки, вынуждая запрокинуть голову.
— Ты мне нравишься, — подавшись вперед, девушка целует её в розовые губы, которые искусаны до такой степени, что даже ощущается металлический привкус.
— Но вы не любите... — выдыхает Юля , когда поцелуй прерывается.
— Величайшая радость в жизни человека — быть любимой, но не меньшая — самой любить, — к чему-то говорит Валя, улыбаясь как-то по-грустному, глядя в такие честные глаза Юли напротив.
— Ну да, самое время для истории , — скептично отзывается Юля , отводя взгляд в сторону.
— Юляш, ты мне нравишься, очень нравишься. Но я скажу тебе, что люблю, только тогда, когда буду в этом уверена на все двести процентов. Хорошо? Ну эй, посмотри на меня, — вот ей вроде сказали, что еще не могут назвать любимым человеком, а она все равно тает... просто тает от одного лишь ощущения, что вот он, человек, которому были посвящены все мысли последних месяцев... и её можно коснуться, поцеловать, уткнуться в грудь и не краснеть за это. Боже.
— Поехали домой? — вдруг спрашивает Валя, перебирая волосы на макушке.
— К кому? — оторопело отвечает Юля.
— Ко мне, — с улыбкой отвечает Валя .
— Я с утра блинчиков приготовила... — Юля хихикает, чуть ли не мурча от удовольствия в объятиях Вали.
— Блинчиков, — повторяет он, хохотнув уже громче. Какая уютная и домашняя Валя .
***
Юле и не верится, что все так просто: она сидит на знакомой кровати в спальне Вали, проверяет почту на телефоне и чувствует запах блинчиков, которые девушка разогревает специально для... неё. Наверное, она впервые ощущает такой уют... Юля улыбается своим же мыслям, привстав с кровати и делая пару шагов вдоль комнаты, останавливаясь напротив рабочего стола девушки. Вот её ноутбук, за которым она постоянно что-то пишет, вот здесь подставка с ручками, тут три неаккуратные стопки тетрадей, а это... Юля тянется к выпирающему из-под книги прямоугольному краешку бумаги и вытягивает его, рассматривая. Билет до Питера, в один конец, отправка на следующей неделе. В груди что-то словно обрывается, когда взгляд снова проходится по строчке с датой, желая найти в ней опечатку, вроде уже прошедшего месяца или года, но на нем неизменно красуются все те же цифры.
— Я уезжаю в Питер.
— Вы уже купили билеты? — с порога спрашивает она, проходя вперед и забираясь на кафедру.
—Юль, ну что ты опять начина... — её обрывают.
— Валентина Васильевна , — одергивает её Валя, заглядывая своими покрасневшими от бессонной ночи глазами в её карие.
— Нет. Еще нет, Юль. Честно, — заверяет она, становясь напротив и с трудом выдерживая тяжелый взгляд.
— Хорошо, — кивает девочка, ненадолго опуская взгляд на носки ботинок.
— Когда собираетесь?..
— Я не знаю, не решила пока.
Юле и не верится, что так просто, как же, ведь у них все никогда не будет просто...
— Юль! Ну чего ты там зависла? — раздается голос девушки с кухни. Юля вздрагивает, обронив билет.