Часть 31
Без паники. Соберись, блядь! Ааа, какого черта вообще было? Та-а-а-ак, тихо-тихо, руки, вы-то че задрожали. Жесть, а че все плывет-то так... Меня мужик поцеловал. Мужик, блять! Меня. Сука-а-а. Самый ужасный день в моей жизни. Да что за дрянь такая...
Юля стоит на коленях, привалившись плечом к стене. Паника отступает совсем немного, но дышать становится легче. Кажется, эта дрянь застряла в горле, потому что чувство дискомфорта, которое она испытывает, точно не вызвано галлюцинациями.Девушка кое-как поднимается и тут же припадает к крану с водой. Да, не лучший вариант — пить из крана в сортире, но... вы серьезно считаете, что у неё есть выбор?
Он говорил про дозу. Да, там что-то было... что-то... «первая доза бесплатно». Блядь, это наркотик. Я не хочу плавать по кафелю, крича, что тюлень с севера.
Не х о ч у.
Ладно, стоп, стоп, стоп, никто и не говорит, что меня это ждет. Пальцы в глотку и пошла, ну же, не так это и страшно...
В кармане снова вибрация. Юля подносит гаджет к лицу и криво улыбается, когда на экране всплывает «17 пропущенных» и «3 непрочитанных смс». 5 звонков с номера Кати, остальные помечены контактом «Валюша». «Юля, где тебя носит? Ты сдала?» «Ты завалила чертов английский. Мне тебя начать спать вовремя укладывать? Лучше бы выспалась, чем учила! Когда пересдача?» «Если ты не отвечаешь, потому что творишь какие-то глупости, то тебе сегодня точно влетит» Девочка убирает телефон, умывается напоследок и плетется к барной стойке, стараясь держать равновесие. Да почему, черт возьми, мир так сильно качается из стороны в сторону?!
— Бармен! — зовет она и припадает руками к стойке, уставленной пустыми бокалами.
— Что те? — оборачивается на неё мужчина, добавляя сливки в бокал. Зачем в напитке сливки?.. Юле смешно от того, что кто-то пьет напитки со сливками. Нет, ну правда, смешно же, человек за 18 лет пришел нажраться и покупает коктейль со сливками. Девушка хихикает, закрыв рот рукой. Паника отступает, и она чувствует себя легче.
— Тут парень был, в куртке черно-красной... — язык немного заплетается, но она старается говорить внятно. Бармен перебивает.
— Дал тебе таблетки? — спрашивает он, устало вздыхая и отставляя в сторону бокал. Юля качнула головой.
— Заебал уже этот отморозок... — шепчет он, внезапно ударяя по столу.
— Ты не бойся только, ага? Они слабые, отпустит без последствий, — успокаивает он, вытягивая руку.
— Давай сюда телефон свой, набрать кого, чтоб забрали?.. — Юля вздрагивает. Как-то уже не весело от сливок.
— Никого не нужно, я сама, — говорит она, разворачиваясь к выходу.
— Лучше вызови кого-то, самоубийца! — слышится вдогонку. Почему именно это прозвище — Юля старается не думать.
***
Юлю шатает по сторонам, а перед глазами красивые загадочные спиральки. Волшебно, когда снег и небо соединяются в общую округленную линию. Девушка улыбается, глядя по сторонам, запоминая, как выглядит иной мир. Пусть, не совсем удобно, и глаза от этой «каши» устают, но ей, вообще-то, нравится. Красиво. Как будто она попала в картину Ван Гога. Телефон снова дает о себе знать. Юля в этот момент идет по заснеженной тропинке и, загребая все новые горсти снега, остервенело трет им по губам, желая смыть с них отвратительный поцелуй.
Юля игнорирует последующие звонки преподавательницы, но почему-то отвечает Кате. — Боже, ну наконец-то, — осуждающе произносит она, и все же облегченно выдыхает. — Куда ты нахрен делась?
— Есть коктейли со сливками, ты знала? — вместо ответа, произносит она этот впечатляющий факт.
— Юльььь... — тянет девушка, наверняка хмурясь по ту сторону провода.
— Я пила, — гордо заявляет она, продолжая свой путь. — А сейчас думаю, куда мне пойти — домой или прыгнуть с моста, — будничным тоном объявляет она, задорно пиная носком ботинка еще нетронутый снег.
— Дура, где тебя носит? — на фоне лишь шум ветра, а значит, Катя сейчас находится на улице. Или она тоже застряла в этой картине Ван Гога.Юля устала идти, а потому она садится посреди тропинки, вытягивает ноги и смотрит на звездное небо над ним. А ярче всего светит луна. Красиво.
— Что с моими родителями не так? — внезапно даже для себя задается вслух самой интересующей всю жизнь мыслью Юля, чувствуя холод, который исходит от снега.
— Что?.. Юль, какого хера? Ты много выпила? — настороженно уточняет девушка, останавливаясь на месте. Просто шаги стихают.
— Лучше бы выпила,— вздыхает девушка. Луна качается вправо-влево, как ненормальная. Она много раз моргает, но та продолжает охотно двигаться из стороны в сторону. Глупая, какая же глупая луна.
— Я надеру тебе задницу, как только найду, — угрожающе произносит собеседница, от негодования даже топая ногой, как ребенок, лишенный десерта.
— Становись в очередь, — глупо хихикнула Юля, закрывая рот. Ей смешно, но... почему она тогда плачет? Или это не слезы на её лице?..
— Просто скажи мне, где ты, — грозно произносит девушка.
— Я застряла в обломках саморазрушения, — драматично вздыхает Юля, переворачиваясь набок и глядя на бледный свет фонаря неподалеку.
— Тебе пизда, — коротко оглашает свой вердикт девушка. — Последний шанс, Юль, собралась и сказала, куда за тобой ехать! Иначе я звоню историчке, — говорит она на одном дыхании, а у Юли внутри что-то обрывается, словно она впервые слышит эту кличку. Она пытается смеяться, ведь плывущая перед глазами аллея — это очень, ну очень уморительно... только вот на щеках почему-то горячие дорожки от слез. Что с моими родителями не так? Что со мной не так?
— Во сколько лет от тебя отказались родители? — тихо спрашивает она, колупая замерзшими пальцами сугроб напротив. Она уже не чувствует рук и движения какие-то задеревенелые.
— Я набираю её номер, — предупреждает Катя, действительно ставя вызов на динамик и выходя в меню телефона, чтоб подключить вторую линию, но резко останавливается после следующей фразы: — Один ответ и я скажу, где я, — быстро тараторит девочка, содрогаясь всем телом.
— Почти полгода назад, — соглашается на её авантюру собеседница, покусывая губы.
— А от меня почти с рождения, — грустно вздыхает Юля , недавно пришедшая именно к такому выводу. После она тихо диктует адрес и тут же отключается, сворачиваясь калачиком и твердя себе, что плывущая перед глазами аллея — это весело. Нет, вообще-то, совсем не весело. Укачивает.
Юля заставляет себя встать на ноги и дойти до конца аллеи, пройти через дорогу, делает еще шаг или два, и без сил останавливается у какой-то многоэтажки, приваливаясь к ней лбом, ощущая прохладу. Не проходит и пары минут, как на плечи опускаются чьи-то руки и резко разворачивают к себе.Валя?.. Не Валя.
— Катя, — выдыхает Юля , почему-то, вопреки эмоциям, бушующим в душе, улыбаясь и выдыхая пар изо рта в ее лицо.
— Что ж ты с собой делаешь... — осуждающе качает она головой, беря её за край куртки и потянув за собой, но девочка даже не сдвинулась с места.
— Поговорим? — просит она, упрямо стоя на месте. — Ты дурочка? — не спрашивает, а уточняет она, рассматривая её глаза и, да ладно, блять, его зрачки большие до невозможного.
— Ты принимала наркоту?.. — неуверенно спрашивает она, и почти кричит, не дожидаясь ответа: — Ты, блять, что-то приняла, сволочь?!
— Коктейль со сливками, — хихикает Юля , вспоминая тот самый странный напиток. Девушка зло рычит, ударяя её по плечам и груди, на что она морщится и ставит слабый блок руками, но не пытается сопротивляться.
— В тихом, блядь, омуте! — истерит девушка, резко делая шаг в сторону и набирая чей-то номер, прислоняя телефон к уху. Юля знает лишь одного человека, которого она может набрать в данной ситуации, и тут же протестует. Она вытягивает вперед руку, но гребаные спирали перед глазами путают общую картину и она промахивается, чуть не падая в снег.
— Не звони ей, — скулит девушка, наконец, нащупывая плечо девушки и пытается дотянуться и до телефона.
— Не ей, — хрипло умоляет она, а у самой снова глаза на мокром месте. — Она убьет вообще, — из последних сил выпаливает девочка, которую ведет в сторону. Она прислоняется к стене, а в следующий момент накрывает такая тошнота, что она готова блевать прямо здесь и сейчас.
— Господи... — выдыхает девушка, разрываясь между сочувствием и ненавистью.
Катя держит Юлю , поставив руки ей на предплечья, и старается удержать в ровном положении. Отчего-то последние три минуты она рвется броситься под машину, срываясь на неожиданные крики, в которых можно различить слова «родители», «я» и «умереть». И девушке правда не по себе, когда она отталкивает ее как тряпичную куклу, когда взгляд зеленых глаз вдруг цепляется за надвигающуюся на неё фигуру. Катя только сейчас отступает назад, под давлением девочки, и видит припаркованную у обочины машину Вали, а ее обладательница, собственно, быстро шагает к ним, и она выглядит настолько устрашающей, словно готова убить их обоих за эти проделки.
— Ну и че ты мне сделаешь?! — кричит Юля , делая дерзкий шаг навстречу.
— Ебаная Юля, — шепотом, пробирающим до мурашек, низко произносит Валя, хватаясь за воротник куртки девочки и, потянув немного на себя, снова впечатывает спиной в стену, привлекая внимание. Юля болезненно морщится, а на губе выступает кровь.
— Что ты приняла? Что ты, блядь, приняла?! — холодное самообладание сменяется на громкий крик, и Юле кажется, что у неё на миг заложило уши. Тело сковывает неподдельный страх, и она боязливо жмется назад, хотя за спиной лишь непреодолимая бетонная преграда.
— Не знаю, — тихо и хрипло шепчет девочка, а в следующую секунду щеку обжигает резкой болью, и от пощечины слезятся глаза. Она всхлипывает и корит себя за проявленную слабость. Катя старается оттащить разъяренную преподавательницу назад, осознавая, что, возможно, тащить человека, чей близкий друг погиб от передоза, расправляться с небезразличным ей девочкой , принявшим наркотики — не лучший вариант. Ее легко отпихивают назад, и она пытается докричаться до них хотя бы словами, но ее упорно игнорируют. -Ты, блять, даже не смотришь, что тащишь в рот, да?! — кричит Валя, с силой потянув воротник куртки вправо, куда и разворачивает Юлю. Валя отпускает воротник так же резко, как и бралась за него ранее, и девочка падает в снег, приземляясь в него лицом. Она уже не скрывает своих слез — обиды, боли, сожаления о совершенном.
— Хватит! — Катя тянет Валю за плечи на себя, но та снова сбрасывает с себя ее хватку.
— Мне больно, — хрипит Юля, отплевываясь от снега во рту. У неё уже онемели щеки от холода. — Пожалуйста, — скулит она, поднимая взгляд.
Она молча тянет её за шкирку на себя и толкает. Юля чуть не падает, но Валя подхватывает её под локоть и доводит до машины, грубо заталкивая на заднее сидение. Мир перед глазами Юли то меркнет, то зажигается яркими-яркими красками. И то ли ей лучше, то ли хуже.
— За что ты с ней так, — корит её Катя, занимая переднее место.
—Довыебывалась, — коротко бросает девушка, выруливая на трассу.
— Слышишь?Довыебывалась! — и Юля не уверена, дрожит ли она в этот момент от холода.
— Я не... не сама их приняла, — хрипло, обессиленно шепчет она, а взгляд карих глаз тут же останавливается на зеркале заднего вида.
— То есть? — хмурится она, но Юля, кажется, отключается. Или просто перестает слышать. И видеть. Или спирали так сильно скручиваются и впитывают в себя темную обивку кресел, черное небо и смоляные волосы водителя, образуя беспросветный черный.