Часть 29
Юле стыдно. Проснувшись, она на минуту уходит в себя, вспоминая события прошедшего дня — и ей отчего-то очень, ну очень стыдно. Она же могла найти в себе силы просидеть эти пары, а потом завалиться домой и отсыпаться. Или все же не могла?..
В любом случае, в голове все же мелькнула мысль о том, что лучше бы её сбила машина, чем она снова привлекла к себе внимание Валентины Васильевны таким кардинальным способом. Она, в конце концов, взрослая девушка , преподавательница в серьезном учреждении, и у неё уж точно есть дела куда важнее, чем таскаться с малолетками вроде Юли. Девочка изо всех сил старается вспомнить, как поднялась на второй этаж, в общагу, или хотя бы сама вышла из машины, но...
Боже, нет. Только не опять. Она снова несла меня на руках? Господи, нет, только не снова, только не она.
За минуты самокопания она приходит к выводу, что Валентина Васильевна — слишком идеальная девушка, а она сама— просто ебнутая на всю голову. Вот они и нашли друг друга, блять. Девочка открывает свою страничку в социальной сети, боясь и одновременно трепеща от мысли, что преподавательница могла написать ей, что именно — она не знает, ей просто хочется убедиться, что не испортила их и без того хрупкое взаимопонимание, что ли.
Среди сообщений имени Валя действительно не проскакивает, и она бы спокойно выдохнула, если бы не оживший вдруг чат курса. Если бы она могла вернуть время назад — она не переходила бы на сообщения, отправленные её знакомыми.
Анастасия Х.
О-о-оу, видели? : з
К сообщению была прикреплена фотография, на которой Валентина Васильевна стоит у ворот, а к её плечу привалилась Юля. Это было сегодня днем, после пары по английскому, они обе не подозревали, что кто-то снимет их на камеру.
Эльвина К.
Они такие милые, ахахах
Юля подавилась воздухом, а щеки залились красным. Она все еще смотрит на фотографию и как-то машинально сохраняет ее на телефон, даже не обратив на это внимания.
Алина Б.
Они че, реально лесбиянки? О_О Я думала, вы прикалываетесь
Девочке хочется удариться об стол головой, потому что, блять, какого, собственно
Ян С.
Бля, я вроде и парень, но все равно начинаю их шипперить XD Надеюсь, Юля этого не прочитает
Алина Б.
Бля, она же тоже тут. ЮЛЬ, ЕСЛИ ТЫ ТУТ, ТО НЕ ЧИТАЙ
Ян С.
Молодец, теперь она точно прочтет
Юля открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но в итоге набирает емкое:
Юля Г.
КАКОГО ХУЯ?!
Вот она вроде и понимает, что в чате просто поугарают и разойдутся, но на душе все же остается осадок. И обидно даже не столько за себя, сколько за Валентину Васильевну. Она ведь каждому из них желает только лучшего, всем уделяет внимание, а в особенности Юле. Девушка с трудом признает этот факт в силу его очевидности. Но ведь и вспомнить ту же Алину? Когда она чуть не расплакалась после неудачного ответа на первой паре, когда девушка только начала у них преподавать, она подошла к ней и успокоила. А теперь они в открытую считают её сторонницей нетрадиционной ориентации лишь потому, что она позволила себе сблизиться со своей студенткой. А еще коробит и то, что все из-за неё, Юля.
Бля, ну по сути с меня все началось. «О, здрасьте! Я Юля, и я хочу вашего внимания!». А ты думала, они все слепые и нихера не замечают? Да очевидно же, что ты с ней общаешься слишком близко. Такое себе может позволить только пятикурсница, но не первокурсница.
Напридумывала себе, что могу быть «избранной». Блядь, ну какого хера я — это я. Как же я люблю эти диалоги со своей раздвоенной личностью!
Юля в тот же вечер мысленно ставит галочку напротив «ты должна общаться с ней меньше ради неё же». Она не хочет отдаляться, но ей так совестно за то, как сильно она подводит преподавательницу и портит её репутацию. Но и сверстников-шипперов, чтоб их, осудить не в силах — она же сама дает поводы. Какой бы глупостью это не было, если прикинуть со стороны — она бы и сама не осталась равнодушной к такому тесному контакту между учительницей и ученицей .
Если говорить точнее — между преподавательницей и студенткой. Непривычно быть 11 лет ученицей и в один момент стать студенткой.
***
Юля не рассказывает Кате о своих переживаниях. Она знает, чем это закончится: она назовет её королевой драмы, скажет, что она накрутила себя и, возможно, добавит слово «дурочка». Но она видит ситуацию под другим, местами искривленным и изломанным, углом. То, что для нее «подростковая драма» — для неё серьезный повод для суицида. Хорошо, ладно, если без любимых суицидальных шуток, то она действительно воспринимает ситуацию со всей серьезностью. Нет, конечно, она совсем не гомофобка, да и сама пару раз поднимала в своих мыслях тему бисексуальности, так и не определившись — принадлежит ли к этой массе, но... она так не может. Это как-то неправильно с её стороны — знать, что её, а вместе с ней и Валю, считают причастными к ЛГБТ-массам — это ой как не здорово. А тем более знать и не реагировать. Это слишком трепетная тема для восемнадцатилетней девочки, у которой в голове и без того кавардак. Любое постороннее мнение может довести до срыва. У кого-то этап «нежного возраста» заканчивается вместе с подростковыми годами — 16, 17 лет... Юля же до сих пор находилась в этом состоянии.
***
Девушка долго не решается войти в универ. На дворе суббота и у неё всего две пары, среди них истории, благо, нет. Девочка боится встретить на своем пути Валентину Васильевну, потому что так и не смогла решить — как вести себя рядом с ней. Должна ли она общаться с девушкой как раньше или нужно вообще урезать разговоры до «здравствуйте» и «до свидания». Черт, это слишком. Просто слишком.
Юля резко ныряет в примыкающий коридор, когда навстречу ей , в потоке с парой тройкой студентов, движется Валя. Она искренне надеется избежать неловкого диалога, но то ли по злой шутке, то ли по банальной иронии или же закону подлости, преподавательница сворачивает в том же направлении, что и девочка.
— О, Юляш, ты чего тут? — ведет она бровью, осматривая пустой коридор. Тот самый, на первом этаже, где расположены разве что подсобки, медпункт и еще несколько каких-то комнат без точного назначения. Студенты сюда ходят в редких случаях — скрываясь от кого-то или же за оказанием медицинской помощи.
— Гм, — девочка кашлянула в руку, потупив взгляд. — Здрасьте, — шепнула она, стараясь пройти мимо и выйти к лестничной площадке, но на плечо ложится рука. Её легко отталкивают чуть назад, вынуждая остаться на месте.
— Ну и что ты скрываешь? — заподозрив неладное, все же напрямую спрашивает у неё преподавательница, убрав руки в карманы и прожигая Юлю взглядом. Девочка стоит с накинутым на голову капюшоном и нервно подергивает ногой, отбивая одной ей известный ритм.
— Ничего, — приходит она к «гениальному» ответу, все еще не решаясь смотреть в глаза. Ей стыдно за все сразу.
— Не верю, — тут же раздается со стороны Вали, а Юле хочется расплакаться от того, насколько она идеальная. Вопрос не для галочки, а из искреннего беспокойства. И она готова отказаться от такого важного человека из-за чьих-то мнений?.. Боже, что она вообще творит! Юле противно от самой себя, когда она выдает слабое, полное неискренней раздраженности:
— Мне нужно идти, — и резко срывается с места, пока её не остановили силой. Валентина Васильевна может, она точно знает. Девушка вслед кричит ей беспокойное «Юль!», но девочка не разрешает себе остановиться и быстро поднимается вверх по лестничному пролету, один раз даже поскользнулась, упав на колени на твердый бетон, но упрямо встает и идет дальше.
Дура, что ты делаешь. Опомнись уже, блядь! Сука, почему так сложно-то, а! Ты не должна лишаться единственного маяка в своей жизни из-за... так, стоп, когда я такой романтичной стала?.. Бля, а если ей станет противно, когда она узнает, что нас... ну, в смысле... да бля, просто считают лесбиянками . Точно, нужно ей все рассказать и она сама не захочет со мной общаться!.. блять, да я тогда подохну вообще. Нет, так тоже не катит. Ебаные мрази со своим шипперством! Лесбиянок лучше бы всяких шипперили, чем натуралов, блять. Хотя Валя никогда не рассказывала о своей ориентации... бля, да о чем я думаю только! Конечно, она натуралка, по-другому и быть не может! Такие девушки всегда в центре внимания среди мужчин.
Юля быстро добирается до двери с характерной золотистой табличкой, где черными буквами выведено «Политология». Любимая, блять. Она надеется, что, будучи вовлеченной в предмет, экзамен по которому запланирован на лето, сможет отречься от мыслей, но как бы не так. Девочка дергается всякий раз, когда раздается шепот или смех, боясь, что она является инициатором такой реакции, будто студенты именно сейчас решили поржать и постебаться над ней на все ту же щекотливую тему. Но, кажется, предметом их обсуждения была не она.
—Гаврилина, ты че такая дерганая? — не выдерживает Павел Алексеевич, прерывая свою «увлекательную» лекцию.
— А?.. — тупо переспрашивает девочка , неловко поерзав на стуле. — Извините, — виновато шепчет она, наконец, усаживаясь ровно и подаваясь вперед, сделав вид, что готов внимательно слушать. Преподаватель хочет сказать что-то еще, но в итоге решает перевести тему обратно — к политике СССР.
***
Осталась только физ-ра. Юля честное слово не знала — зачем вообще пошла на нее. Видимо, возвращаться в одинокую общажную комнату она не желала уже на подсознательном уровне. Но суть оставалась в том, что она очень скоро пожалела о принятии такого сумбурного решения.
Они разбились на две команды и играли в волейбол. Вторая пара, суббота, студентов было немного, и в команде соперника не хватало игрока. Минуте на пятой дверь в спортзал отворилась и вошла... Валентина Васильевна.Юля тут же внутренне содрогается, пропуская мяч, прилетевший в плечо, изрезанное лезвием. Она тихонько взвыла от боли, закусывая губу, получив в ответ тревожный взгляд Вали, которая зашла занести физруку пачку каких-то документов.
— Валентина Васильевна , шестой будешь? — добродушно улыбается физрук, указывая на пустующее место в команде противников Юли. Девушка пожимает плечами, отвечая что-то задорное, на что оба смеются, снимает с себя пиджак и, поправив воротник белой футболки, становится на свободную позицию подающего. Юля готова боготворить всех мифических существ за то, что они в разных командах. Она прячет взгляд, зная, что карие глаза впиваются в неё с подозрением. Наверняка, преподавательница озадачена таким резким переходом в их общении. Игра идет довольно неплохо, на удивление, Юля даже умудряется трижды подряд забить с позиции подающего, хотя за её плечами в разы меньше практики, нежели у товарищей по несчастью. Она в какой-то момент даже погружается в происходящее и прекращает бесполезное самокопание. В один момент между двумя подающими разных команд — Валей и Юлей — начинается незапланированное соревнование в том, кто подаст сильнее. Валя бьет так, что мяч, отлетая от стены, в один прыжок возвращается на их же территорию, а Юля в ответ лупит по мячу в прыжке, и тот врезается в баскетбольное кольцо. Физрук угорает с них, понимая, что начался настоящий спортивный спор, и просит только о том, чтоб они били по полю, а не в стены, иначе они дальше «аутов» не уйдут, и мяч вечно будет передаваться от одной команды к другой в качестве штрафа.
В какой-то момент Валентина Васильевна ударяет так, что мяч летит почти в самый конец зала, и, судя по траектории, должен уйти за его пределы, что автоматически зачтется как «аут», но Юля с чего-то решила побороться за него, и бросается под удар, но не успевает выставить блок руками и мяч впечатывается в скулу, отчего её ведет назад, и она приваливается к стене, тут же накрывая угол губы и скулу обеими ладонями. Кто-то оказывается рядом и спрашивает, все ли в порядке, но секундами позже на плечи ложатся знакомые руки, от которых по телу пробегает ток. Запах лаванды.
— Юляш, Юляш, ты в порядке? — беспокойно шепчет она, после извиняясь и накрывая рукой её собственные пальцы, желая отвести их от разбитой губы. Сквозь пальцы Юли пробегает сразу несколько капель крови, стекающих дальше вдоль костяшек и запястья, а какая-то девочка рядом кричит. Юле похер на то, что больно и в голове шумит. Она по-настоящему боится только того, что, вернувшись домой, обнаружит в чате еще одно фото от какого-нибудь «шиппера», где преподавательница трогательно пытается загладить вину. Девочка вырывается, рывком убирая руку от лица, размазав еще несколько капель крови, выступивших на губе, и уходит от касаний, отчеканивая, что все хорошо, и валит на выход. Присутствующие думают, что она к медсестре, Валя же, зная эту девочку, уверена, что причина ухода не в этом и срывается с места, нагоняя девочку только в коридоре.
— Юля! Да что с тобой не так? — фырчит она, останавливая девочку тем, что её в стену, ставя обе руки по обе стороны от её лица и нависая совсем рядом, давая понять, что на этот раз она от разговора не уйдет. Хотя она и выглядит довольно угрожающе, но взгляд все же остается взволнованным, потому что кровь из губы Юли все еще идет, но девочка слизывает ее языком, проглатывая солоноватую жидкость, смешавшуюся со слюной.
— Извини, — смягчается она, вынимая из накинутого в спешке на плечи пиджака пачку влажных салфеток. Юле хочется плакать от того, насколько этот человек прекрасен и от того, что кто угодно, но не она заслуживает её внимания.
— Ты головой ударилась, что ли? — после долгого молчания выдает Валентина Васильевна, отстраняясь назад и полноценно надевая на себя пиджак, пока тот не свалился на пол, соскальзывая с её плеч.Юля отмечает, что в руках пачка не каких-то дешевых влажных салфеток из ближайшего магазина, а вполне себе медицинские, антисептические, которые можно найти лишь в аптеке. Она в угнетающей тишине вынимает одну и легонько касается ранки, которая тут же запекла, и от неожиданности роняет белую материю, сильно жмурясь. Руки начинают подрагивать от переполняющих чувств. Эмоции, до этого хлещущие через край, накрывают её окончательно после неудачной попытки обработать «царапину». Ей хочется закричать, осесть на пол и просто вцепиться в волосы руками, потому что она так вымоталась физически и эмоционально за прошедшие несколько дней.
— Не нервничай, — раздается над ухом мягкий успокаивающий голос. Валя накрывает её дрожащую руку своей, аккуратно вынимает еще одну салфетку, берется свободной рукой за подбородок девушки , чуть вздергивая, и аккуратно приставляет к ранке. Юля шипит, но не вырывается, пока ткань пропитывается кровью.
— Вот че ты за этим мячом поперлась? Видно же было, что аут, — мягко ругает её Валя, внимательно рассматривая очищенную от крови ранку — небольшое рассечение вдоль нижней губы, дугой пролегшей на сантиметр-полтора.
— Почему вы со мной общаетесь? — вдруг спрашивает Юля совсем обессиленно. Девушка переводит взгляд на её выразительные зеленые глаза, ища в них ответ на такой внезапный перевод темы. Она берет свободной рукой ладонь Юли и поднимает ее, кладя рядом со своей, на салфетку, чтоб тот сама начала придерживать ее и она смогла освободить свою.
— В каком смысле? — хмурясь, решает сама уточнить собеседница, потому что Юля продолжать мысль явно не собирается.
— Почему именно со мной? — немного иначе формулирует она предложение, но суть остается той же.
— Точно головой ударилась, — вздыхает девушка, но шутка остается не воспринятой
— Юля прожигает её взглядом все с тем же серьезным видом.
— А ты со мной почему? — девочка растерянно хлопает глазами, удивленная таким переходом. Что за глупые вопросы?
— Ну, вы... — и неуверенно замолкает, прикусив кончик языка.
— Что я? Продолжай, — настаивает Валентина Васильевна, стоя в полуметре.
— Да потому что вы — это... вы, — на выдохе несмело говорит Юля, опуская взгляд в пол и боясь поднять.
— Вы умная, с вами интересно общаться. А еще заботливая, самая-самая из тех, кого я знаю, и... и красивая очень, — совсем тихо выдыхает она, всхлипывая. — А я нет, — с запалом договаривает свою основную мысль девочка, вздрагивая всем телом, словно в полной мере осознавая это лишь сейчас.
— Со мной никогда так никто не общался, как вы... почему именно я? — возвращается она к первоначальной мысли, стараясь незаметно утереть рукавом слезы, искренне веря, что преподавательница не заметит их из-за того, как низко она опустила голову.
— Солнышко... — шепчет Валентина Васильевна, делая аккуратный шажок вперед, кладя руку на подбородок девочки и приподнимая, вынуждая взглянуть себе в глаза. Преподавательница выглядит растерянной, немного напуганной. Она подается еще немного вперед, за плечи потянув девочку на себя, вынуждая принять объятия, в которых она так нуждалась, но ни за что не решилась бы первой.
— Ты чего,Юляш... — тихо говорит она, ощутив, как тело Юли дрожит под её руками. Она успокаивающе ведет рукой по её волосам, перебирая светлые пряди.
— Что ты тут себе навыдумывала, — с неуверенной улыбкой в голосе говорит девушка, боясь и сама прослезиться от такой трогательной ситуации.
— Ты очень, слышишь? Очень красивая, — говорит она, боясь спугнуть или сказать что-то лишнее.
— Я такая девчонка, — раздается между всхлипами в районе шеи.
— Королева, — машинально поправляет Валя, продолжая поглаживать теперь уже по спине.
— Ты — королева драмы, только без короны, — она чувствует, как Юля расслабляется, стараясь осторожно высвободиться, но девушка упрямо стоит на своем, не желая отпускать, пока девочку не перестанет колотить эта теперь уже легкая и все же дрожь.
— Они написали, что мы пара, — признается Юля, резко делая шаг назад и, вытерев рукавом слезы, наблюдает за реакцией преподавательницы .
— Кто «они»? — и не выглядит при этом разозленным.
— Сегодня, в чате нашего курса, — в последний раз всхлипывает Юля, приводя свое эмоциональное состояние в относительный порядок. Она все еще ждет реакции, но Валя — она... смеется? Девушка сначала улыбается, а потом по коридору проносится её тихий смех. Девочка неуверенно смотрит на неё, боясь, что та неправильно поняла, и в запале вынимает телефон, снимает блокировку и показывает преподавательнице сохраненное фото, на котором она стоит, уткнувшись ей в шею. — И вот из-за этого ты весь день от меня бегаешь? — улыбается она, рассматривая фотографию.
— А мы тут милые, кстати, скинешь мне ее, — Юля глотает ртом воздух, не в силах придумать, что же ответить.
— И вы... не злитесь? — в ответ снова смех.
— На что? Я же с тобой не встречаюсь, а они пусть что хотят — то и думают. Фотографию мне вон новую на аву подогнали, с чего мне вдруг злиться, — добродушно улыбается она, закидывая руку на плечи Юли и уводя её вдоль по коридору.
— Пойдем, умоем тебя хоть, а то смотреть жалко, — и Юля впервые за день спокойно выдыхает, и даже, кажется, улыбается, нависая над раковиной и смывая дорожки от слез, за которые почти не стыдно (это сейчас, потом она будет жутко смущена, но пока она не чувствует жгучего стыда за эмоции), и смотрит в зеркало, в котором отражается Валя, стоящая у двери и перекидывающий фотографию с её телефона на свой через аэродроп.