Часть 18
Кое-как поднявшись на ноги и отойдя в сторону от застывшей лужи, Юля отряхнулась от снега. Фыркнув, она поправила лямку сумки на плече и двинулся вперед, осознавая, что правая нога пульсирует от боли после падения. Поморщившись от неприятных ощущений, она остановилась перед ступеньками, ведущими к порогу университета. Выругавшись, Юля стала взбираться по ним со скоростью черепашки, держась за боковой бетонный блок-клумбу.
—Юль, ты чего хромаешь? — раздался голос позади. Юля вздрогнула, резко оборачиваясь и оступаясь. Она была близка к падению с четвертой ступеньки, когда в неё впились руки, помогающие удержать равновесие.
— Тише ты! — восклицает Валентина Васильевна, выставив вперед руку, вынуждая девушку замереть на месте смирно.
— Меня еще за собой потяни, блин, — возмущенно выдыхает Валя, беря девушку под локоть и помогая взобраться на оставшиеся впереди три ступеньки.
— Давай же, расскажи мне увлекательную историю, как ты где-нибудь навернулась, — Юле показалось, что преподавательница прочитала её мысли в этот момент, на что она закатила глаза и цокнула языком. «Она та-а-а-кая предсказуемая» — да, Валентина Васильевна, так вы думаете?
— Будто только я падаю в гололед, — возмутилась девушка, проходя в теплый зал, тут же стягивая с себя верхнюю одежду, в которой тут было жарковато. Она старалась не хромать на поврежденную ногу, но не могла контролировать эту деталь. Не сказать, чтоб было слишком больно, скорее неприятно.
— Эй, может, тебе лучше в медпункт заглянуть? — предлагает Валя, оставляя верхнюю одежду на вешалке и идя следом за девушкой, наблюдая за её походкой, убеждаясь, что следует затащить её на осмотр.
— Зачем? — хмурится Юля, оборачиваясь. Преподавательница, вздохнув и одарив девушку взглядом а-ля «ты дурочка, что ли?», за плечо тянет её вперед, проходя мимо лестницы, и заворачивая в коридор, где в самом начале расположился кабинет медсестры. Валя молча открывает дверь, отчего в лицо Юле тут же ударяет букет «больничных» запахов — от лекарств до свежих белых простыней, и легонько подталкивает её вперед.Юля, обиженно хмурясь на такую подставу со стороны, казалось бы, человека, желающую ей добра, молча усаживается на кушетку и скрещивает на груди руки. Когда дело доходит до осмотра, Юля, не глядя в сторону, как-то грубовато задает вопрос, хотя изначально задумывалась просьба:
— Не выйдете? — и снова замолкает, стягивая с поврежденной ноги кроссовок и задирая штанину на пару подкатов.
— Нет, — просто отвечает ей Валентина Васильевна, привалившись плечом к дверному косяку и с жалостью наблюдая, как Юля морщится от боли, когда её лодыжку прощупывают, задавая наводящие вопросы.
— Третье растяжение за день! — возмущенно выражает свои мысли вслух медсестра, нанося какую-то мазь поверх участка кожи, а после принимается за наложение эластичного бинта.
— Растяжение? — немного растерянно переспрашивает Юля, ловя на себе настороженно-взволнованный взгляд карих глаз.
— Ой, да ты не переживай, посидишь дома недельку, отлежишься, — добродушно улыбается ей женщина, расправляясь с оказанием медицинской помощи.
— Валентина Васильевна, девочку как-то пристройте, ей сейчас никаких нагрузок нельзя, есть кому отвезти её? — задается вопросом женщина, выводя рецепт и справку об освобождении на двух разных стикерах, протягивая оба Юле, но преподавательница перехватывает их раньше, вчитываясь в написанное. Справку с освобождением она перекладывает к себе в карман, обещая лично занести куда нужно, вторую же, с названиями препаратов и инструкцией ухода за ногой, отдает девушке.
— Разберемся, — только и говорит она, протягивая руку, чтоб помочь встать.
— «Зачем мне в медпункт, зачем мне в медпункт...», — вздыхая, припоминает она девушки диалог в коридоре, пока перекидывает её руку через свои плечи и крепко обхватывает талию, помогая идти.
— Меньше нагрузок! — вслед напоминает женщина, вздыхая, когда в дверях нарисовалась новая компания из две девушки, почти волочащих на себе новую «жертву» гололеда.
Юля старается меньше наступать на поврежденную ногу, и хоть большую часть её веса на себя взяла Валя, идти все же больно и она просит остановиться на минуту, когда они, накинув свои куртки в гардеробной, покинули здание. Во дворе ни души, что называется— кто-то уже грелся в универе, кому нужно гулять в такой холод, тем более звонок через пару минут, а оставшейся части ко второй паре. Только небольшая компания молча прошла мимо, сворачивая за угол здания.
— Я с тобой еще час идти так буду, — вздыхает девушка, ощущая, как хватка девушки на её руке с каждым шагом становилась сильнее и сильнее, видимо, она сжимала ее, сама того не замечая, из-за нарастающей боли. Закончилось это тем, что они затормозили в паре шагов от лестницы, останавливаясь на пороге.
— Я и сама могла бы, — фыркает Юля в ответ, показушно освобождаясь от рук Валентины Васильевны.
-Больно нужно, возомнила из себя героя, а из меня принцессу. Ладно бы я е её сама попросила, так нет же, Валя-я-помогаю-бедным-обездоленным-и-просто-подвернувшим-ногу-Валентиновна, блядь. Девушка, громко вздохнув, прячет руки в карманы, с интересом наблюдая, что же будет дальше. Девушка, промычав себе что-то под нос, упрямо делает пару шагов вперед, но нога тут же подламывается и она падает на холодный асфальт, тут же закрывая рот ладонью, чтоб из груди не вырвался жалобный скулеж от прошибающей её волны боли, такой, что заслезились глаза.
— Ну как, самостоятельная, справляешься? — подтрунивает над ней Валя, явно ожидав такого исхода событий. Нет, она, конечно, не зверь какой, но вот бывают же такие моменты, когда с самым надменным видом хочется заявить «а я говорила!» или «я предупреждала!». Она обогнула разложившееся на асфальте тело девушки, но выражение лица тут же сменилось, когда она заметила и прокусанную до крови губу, и влажные ресницы, подрагивающие от того, как сильно девушка зажмурила глаза, и изогнувшиеся в немом стоне боли губы.
— Юль? — девушка опускается на колено, проводя рукой вдоль плеча девушки, обращая на себя внимание. Юля распахивает глаза, глядя на неё, не отрываясь, словно ожидая очередной колкости в свой адрес. Собрав волю в кулак, она пытается приподняться на локтях, не желая выглядеть в глазах преподавательницы совсем уж жалко, но Валентина Васильевна молча берет её руки в свои, закидывая их через плечи, второй ладонью скользя по её бедрам, все в той же тишине отрывает от земли и поднимая на руки. Юля взвизгивает от неожиданности, начиная рыпаться, желая встать на ноги, но Валя сквозь зубы говорит мол «Гаврилина, хватит орать наслаждайся», вынуждая покраснеть еще сильнее, чем минуту назад. Блять, блять, блять. Да бля-я-я.
— Доигралась? — осуждающе спрашивает Валя, опуская девушку около пассажирской двери своего авто, чтоб вынуть из кармана ключи и разблокировать машину. Юля все эти десять секунд стоит, привалившись плечом к Вали, которая крепко держит её за талию, позволяя повиснуть на себе.
— Хуегралась — шепчет Юля довольно тихо, но, судя по взгляду, коим её только что одарили, не столь тихо, как хотела. Рифма-хуифма — стань поэтом-хуеэтом.
— За словами следи, — строго бросает Валя, отворяя перед ней дверь машины и огибая ее, чтоб занять водительское место.
— А че? Мне восемнадцать так-то, матерюсь, сколько хочу — законом не запрещено, — нагло выдает Юля, стараясь хоть как-то замять неловкую паузу.
— А мне почти двадцать три, захочу одну засранку выпороть — выпорю, — говорит в ответ Валентина Васильевна, выезжая из университетского двора.
— Че-е-е? — возмущенно протягивает Юля, тут же оборачиваясь, но преподавательница ведет машину, не отвлекаясь от дороги, и полностью игнорирует обращенный к себе взгляд.
— Не имеете права, — добавляет она,поправляя ногу так, чтоб она не саднила всякий раз, когда машина вибрирует из-за несильной «волнистости» в тех частях дороги, где ведется замена старого асфальта на новый.
— Че слышала, — в тон ей отвечает Валентина, и Юля находит эту пародию на подростковый жаргон забавной.
— Я не то, что выпороть тебя, я уже и большего заслуживаю, если прикинуть, — продолжает она, заворачивая, хотя общага Юли находится в противоположной стороне.
— А это уже незаконно, — выставляет вперед указательный палец девушка, отчего-то такая неформальная беседа с преподавательницей не вызывает у неё возмущения или смущения, ей даже интересно, к чему они зайдут. Всяко лучше, чем ехать в тишине.
— Тебе восемнадцать, официально законно, — напоминает с легкой ухмылкой Валя, а спустя еще пару секунд она переходит на тихий смех, который быстро подхватывает и Юля. — Боже, неужели я все это сказала вслух! — притворно-наиграно восклицает водитель, ударяя руками по рулю.
Юля хохочет, отвернувшись к окну.
— Я сделаю вид, что не слышала этого, — учтиво подыгрывает пассажир, неопределенно махнув ладонью.
— Спасибо, — в тон ей произносит преподавательница, подъезжая к небольшой больнице, которая находилась в их относительно оборудованном студенческом городке.
— Эм-м, ну и зачем? Мне же уже поставили растяжение, — напоминает Юля, неуверенно отстегивая ремень безопасности.
— Ага, только потом ты упала и не смогла идти, не кажется, что это звоночек? — напоминает ей Валентина Васильевна, огибая машину и протягивая руку, чтоб выйти. На этот раз Юля упрямо идет на своих двоих, сильно наваливаясь на преподавательницу.Самой Вали было бы куда проще тащить её на руках, но разве эту упрямую девочку можно переубедить? Господи, ну что за комплексы...
***
Юле ставят растяжение второй степени с частичными разрывами мышц в области лодыжки, которого она добилась своим падением, а Валя снова смотрит на неё так, словно Юля не ногу подвернула, а пыталась покончить с собой, как минимум. Потому что, ну бля, как в одном взгляде можно прочитать столько волнения, негодования и осуждения одновременно?
— Ты такая невыносимая, — сочла нужным сообщить Валя, когда она снова помогала ей идти к машине. Юле предложили помощь санитара и кресло-каталку, на что она лишь поморщилась, как от сильной боли, и хромала на одну ногу, пока Валя буквально волочила её на себе.
На руках нас, видите ли, носить нельзя. «Я же не принцесса какая!» в порыве выкрикивает Юля, заливаясь алой краской и спешит скрыться в салоне машины.
***
У Юли впереди полторы недели больничного, ноутбук, снег за окном и Катя. Просто прекрасно. Вообще-то, нет. У неё болит лодыжка, она устала много спать и есть все то, что в неё набивает соседка, потому что «ты должна много кушать, Юля, а то проваляешься тут до конца месяца!». А еще за окном много пушистого снега, но она обязана лежать тут, на кровати, и грустно смотреть в потолок, ну и время от времени в экран ноутбука. И так прошел лишь первый день её отпуска, а впереди еще гребаных 10! Ну вот за что?..
Она пыталась идти вровень с программой, Алина каждый день заносила ей конспекты по пройденным темам, когда приходила к Кате после учебы, а еще она передавала шоколадки с прикрепленными к ним миленькими записками, а у Юли не укладывалось в голове, что такие мини-подарки были адресованы ей от Валентины Васильевны, которая не ленилась выводить ровным почерком на очередном цветном стикере слова вроде «Выздоравливай, мое зеленоглазое чудо, а то некому срывать мои занятия» или «Хочу поменяться с тобой местами. Почему эти тупицы вечно путают эпохи? В такие моменты не хватает поправляшки-всезнайки Юли Гаврилиной». Юля думает, что это мило, Катя думает, на какую дату назначить их свадьбу, Алина вообще не понимает, почему эти двое кидаются друг в друга подушками и подручными вещами.