Часть 15
Юля вышла в коридор, где протопталась минуту, пока Валентина Васильевна дрожащими руками все никак не могла попасть сжатым в них ключом в скважину. Юля знала такое состояние и понимала, что если эти тщетные попытки продлятся еще хоть с полминуты — она сорвется. Когда тебя изнутри потрясывает так от воспоминаний и чувств, что дрожь отражается и физически — нужно срочно устаканить нервы, а не напротив расшатывать их мелочами. Юля молча накрыла руку Вали своей, оплетая пальцами её ладонь и вторую руку положила чуть выше талии, помогая справиться с замком и провернула ключ практически без помощи девушки, чьи карие глаза врезались в её профиль лица и взгляд все никак не исчезал, лишь внимательнее рассматривая каждую деталь, пока Юля совершала небольшую манипуляцию
Спасибо, — говорит она, высвобождая ладонь спустя секунд десять полнейшего молчания. Юля неловко кивает головой, спеша направиться в сторону лестницы, Валя двинулась следом, идя чуть позади, потерянный в своих мыслях.
— До свидания, — тихо произносит Юля, уходя в сторону выхода из универа, когда они оказываются на улице. Преподавательница никак не реагирует, кроме слабого кивка, и то не уверена — ей ли был посвящен такой жест внимания или девушка кивала собственным мыслям. Вздохнув, девушка двинулась в сторону автобусной остановки.
***
Утро учебного дня начинается с объявления предметов, по которым первокурсникам предстоит сдавать зимнюю сессию. Юля отчаянно надеялась, что её эта жуть обойдет стороной, наивная, но вот уже три предмета было в списке, а четвертый оставался под вопросом. Два преподавателя решали меж собой, кто дает на сдачу свой предмет зимой, а кто возьмет на себя предстоящую не так скоро летнюю сессию. Дискуссию, кстати говоря, вели Валентина Васильевна и Павел Алексеевич, преподающий у них политологию.Юля, скрестив пальцы, мысленно молился на историю , так как ко второму предмету пока не была готова совсем. На часах был полдень, а значит стартовала пятничная пара по истории, стоявшая предпоследней в расписании.
— Павел Алексеевич, ну имейте совесть, я только месяц как работаю, — развела руками историчка , как её мысленно стала прозывать Юля. Оба преподавателя боролись за то, чтоб «откосить» от сессии своего предмета, хотя в представлении Юли преподы напротив боролись за свою дисциплину. Что же, возможно такое рвение вызвано тем, что учителя были относительно молоды и брать на себя лишнее не хотели.
— А мои не сдадут, у них материал плотный, нихера не успеваем, — фыркает девушка в ответ, Юля даже прокашлялась, прикидывая: почудилось ли ей, или преподавательница сейчас действительно выругалась, что, как ей тоже казалось, не совсем правильно. «Универ — сборище занудных и старых дядек, теток и не пойми кого» — так ей описывала свое обучение одна из давних знакомый. Что же, она, видимо, просто не училась в их городе на менеджера.
—Гаврилина вон дуб дубом, — Юля вздрогнула, осознав, что обращались действительно к ней. Какого хуя?
— Ой, давай вот Гаврилину не трогай, — на миг отводя взгляд, фыркнула Валя, убирая руки в карманы и уверенно глядя оппоненту в глаза.
— Зато по истории шарит, — добавляет она, вызывая в голове Юли тот еще диссонанс. Девушка тупо продолжала сидеть за второй партой.
— Ну так и бери на себя, а то влеплю твоей Гаврилиной двояк, и будет это на твоей совести, — Юля медленно сползает под стол, съезжая по стулу, одновременно накрывая голову книгой. Только бы не... —Гаврилина! — в один голос произносят учителя, оборачиваясь к ней. Блять.
— Вот тебе что сдать проще? — спрашивает Павел Алексеевич, но пристальнее на неё смотрит все же историчка, ожидая очевидного вердикта.
— Ну-у... э-э-э... историю, — краснеет она, садясь как положено. Политолог торжествующе хлопает в ладоши, что-то не так громко говорит Валентине и уходит с видом победителя. Юля ловит на себе явно не предзнаменующий ничего хорошего взгляд карих глаз. Преподавательница указывает в неё пальцем, и цедит сквозь зубы:
—Только сдай не на пять.
Юля скулит, падая мордой в парту и накрываясь-таки учебником. Не в то время не в том месте, да, Юля? Нет бы сидеть в столовке, как твои однокурсники , но нет же — выделилась, приперлась раньше всех в кабинет.
Со звонком помещение заполняется студентами, которым незамедлительно объявляется новость: — Значит так, щеглы, последний экзамен, замыкающий ваш круг Ада под названием «сессия» — по истории. Не скупимся на благодарности Гаврилиной, которая повлияла на принятие решения, — Юля напряженно осматривается по сторонам, ловя на себе озлобленные взгляды и даже пару неприличных жестов в свой адрес. Она ощущает укол обиды за такое оглашение своего имени на всю аудиторию. Ну, а вот как ей поступать? Ну выбрала бы она политологию, и что? Её Павел Алексеевич, кажется, и так недолюбливает, да и их курс по этому предмету еще хуже шарит, а история у них хоть каждый день. Нет бы побыть благодарными, скоты.
— Я серьезно, благодарите, она спасла вас от политологии, — неожиданно добавляет Валя, словно прочитав мысли Юли. Взгляды однокурсников как-то резко меняются, да и многие, успевшие проявить к нему пару «ласковых» жестов и слов, стыдливо опускают головы, не все, конечно, и все же девушка испытывает облегчение напополам с удовлетворением. Так бы сразу.
— Только не расслабляться там! Ладно, давайте начнем с какой-нибудь детсадовской фигни.... Правление Екатерины второй...Пф-ф, проще некуда, — комментирует она, пролистав последнюю запись в блокноте, где, видимо, подмечала пройденные темы. — Начнем с вхождения на пристол ...Гаврилина, жги, моя радость! — коварненько лыбится Валя, с интересом обращая взгляд на замявшуюся от такого к себе внимания девушку.
***
Пара проходит не так спокойно, как предполагалось, ведь Валентина Васильевна то и дело норовит «дернуть» Юлю очередным вопросом или искрометной шуточкой, порой больше напоминающей стеб. Всякий раз девушка отдувалась за всю аудиторию, и делала это с успехом, пока не прозвучал неожиданный вопрос, совсем не касающийся правления Екатерина второй , но так сильно напоминавший ему о первых парах по истории:
— Гаврилина скажи нам,что такое Бироновщина— с довольной улыбкой тянет преподавательница, наслаждаясь округлившимися глазами Юли и её приоткрывшимся губами.
— Э-э-э... а это тут при чем? Мы же, ну, эм, проходили, — мямлит девушка, судорожно листающая конспект, потому что, блять, она реально снова забыла ответ на этот вопрос, который, кажется, будет преследовать её до самой смерти наравне с запоминающимся взглядом потрясающе карих глаз.
— А при том, радость моя, что мы все готовимся к сессии, — напоминает ей Валентина Васильевна, торжествующе хлопая в ладоши пару раз, как девочка-подросток, встретившая кумира, чьими фотками обклеены обои в ее комнате.
— Ну я ж не все, — бурчит она в ответ, вздыхая и вновь перелистывая тетрадь в обратном порядке, умудрившись упустить нужную тему.
—Гаврилина, для меня ты — все, — все так же воодушевленно вздыхает Валентина Васильевна, прикладывая руку к сердцу и драматично прикладывая ладонь второй руки ко лбу. В драматический бы, блять, шла преподавательница, шутница херова. Однокурсники фоном хихикают, а некоторые в открытую уссыкаются.
***
Покидая университет, Юля цепляется взглядом за две знакомые фигуры, замершие на парковке, около машины Валентина Васильевна и Павел Алексеевич что-то обсуждали, а после тепло попрощались, пожав друг другу руки. Ну вот и какого хера? То они ругаются за сессию, то на меня все стрелки сводят, а все равно тем же днем стоят на парковке и беседуют как два лучших друга. То ли я дурочка и чего-то не понимаю, то ли они прибацанные.
Юля думает о своем, слушая музыку в наушниках на полной громкости. Как-то плавно образы девушки сменяются сравнениями эпизодов: когда в универе только начались пары по истории, Валя стебала её точно так же, потом был перерыв, и вот снова та же история. В итоге девушка совсем погрузилась в себя, свои воспоминания и мнения на каждый счет, настолько глубоко ныряя в свое подсознание, что совсем отключается от пространства вокруг и на автомате бредет в общагу, а когда под ногами появляется асфальт, покрывавший трассу, то до девушки, наконец, доходит, что раз уж переходит в неположенном месте — нужно хотя бы оглянуться по сторонам было, а то как отчаянная дура — прет напролом. Стоит ей поднять взгляд, она видит перед глазами мчащееся на неё авто, до боли знакомое, если честно. Когда она рывком стягивает с себя капюшон и отскакивает в сторону, наушники вылетают из ушей и она слышит сигнал клаксона. Юля падает на асфальт и интуитивно продолжает закрывать голову руками даже тогда, когда вокруг стихает и клаксон, и звук мчащейся машины, которая лишь благодаря быстрейшей реакции водителя тормозит буквально в полуметре от дрожащего тела. Блять, блять, блять. Это же ебаный студенческий городок, откуда на этой трассе нахуй машина, они тут только ночью и в час пик.
— Ты дура совсем?! — кричит на неё женский голос, чья обладательница вылетает из машины и громко хлопает дверью.
— Юля, блять... — кричит Валя, рывком падая перед ней на колено, хватаясь руками за её ладони и с силой оттягивая их от лица, внимательно всматриваясь. А зеленые глаза напротив полны такого испуга, что сомнений нет — она не нарочно. — Я... — пытается оправдаться девушка, но её молча берут за подмышки, поднимая, словно тряпичную куклу, и уволакивая в сторону от трассы, где безопаснее — на обочину. Пару девах, шедших мимо, даже не остановились, словно бы такое происходило каждый день в их небольшой обители.
— Юля, блять... — часто и громко дыша, словно после марафона, только и говорит Валя, но оставляет попытки донести до девушки хоть что-то вразумительно и останавливается, начиная прерванную речь с других слов:
— До зебры двадцать метров. Двадцать, блять, метров! — зло выпаливает Валя, а девушка тяжело дышит, привалившись к стене, еще не до конца понимая, что произошло. Её колотит, дыхание спирает, а сердце учащенно бьется.
Я могла умереть. Я. Могла. Умереть.
Юля осознает, какую глупость совершила, когда кидает взгляд вдаль, и понимает, что переходила буквально в пятнадцати-двадцати метрах от поворота, за которым видно её не было. Если бы машина ехала быстрее — она точно бы была замята под колеса, но благо Валентина Васильевна была порядочным водителем и соблюдала максимально допустимую скорость в обитаемом районе.
— Ты сама в порядке? — резко ведя по лбу рукой, стирая мелкие капли влаги, спрашивает Валя, внимательно ведя взглядом вдоль тела Юли. На руках пара царапин, наверняка останется несколько синяков от того, как резво она упала на асфальт, но большого ущерба почти состоявшееся ДТП не принесло.
«И слава Богу» — мысленно прибавляют обе,не сговариваясь.
— Да, я... да, — тупо повторяет Юля, все еще не в силах набрать в легкие достаточно воздуха, чтоб больше не нуждаться в нем так сильно.
— Я не ожидала, что здесь в такое время ездят машины, — признается она, желая добавить какие-то извинения за причиненный стресс, но слова застревают в глотке.
— Только Кате не говорите, она меня убьет, — вместо желаемого произносит девушка, замечая легкую истеричную улыбку, скользнувшую по губам преподавательницы.
— Скорее меня, — добавляет она,хлопая Юлю по плечу и кивая на машину.
— Ты едешь со мной, мне так спокойнее будет, — командует она, идя к машине, не оборачиваясь, уверенный, что девушка поплетется следом.
— Нет, блять, не заметить машину,Гаврилина! — снова вспыхивает она, садясь на водительское сидение и пристегиваясь. Юля виновато пожимает плечами, занимая соседнее кресло и пряча дрожащие руки в бездонных рукавах куртки