7- Отпусти меня!
Этот день будто мешал Макарову дышать. Он не чувствовал ни грамма воздуха.
Что было вчера? Что с ним? А что со мной?
Быстрее бы всё закончилось...
Паника... Какая к чёрту паника?!
-Макаров, блять, если ты ещё раз отвлечёшься, а уебу тебя мордой об стол.- В Лёше заиграла ярость. А может и грусть... кто его знает, Макаров не в силах понять что к чему. Ему жарко, холодно, страшно, гневно.. он будто в каматозе, будто его оглушило бомбой, будто он потерялся.
Он хотел бы выбрать более лёгкий путь..
Умереть где-то в мусорном баке, обворовать ещё пару богатеньких детишек, но...
Если ты любишь своего убийцу - выбора нет.
Лёша не концентрируется на блондине, который что-то пытается ему донести и объяснить. Он концентрируется на своём сердце, которое отбивает чечётку, рвётся наружу через рёбра и тонкий слой кожи, распарывая грудную клетку без скальпеля.
Голова кружиться, тело знобит, он что-то пытается сказать, но с каждым разом хватается за голову, сжимая ладони в кулаки и прихлопывая с размаху по вискам, будто глуша недовольные возгласы в своей голове.
Глаза застелают пеленой, давление поднимается, он пытается вдохнуть, но его горло будто сжимают со всех сторон горящими вилами. Он давиться собственным визгом, когда чувствует слёзы, хотя нет, не чувствует. Всё его внимание на сердце... оно так сильно бьётся, будто его специально расшатывают как качели.
Гречкин. Как же он зол на него, но откуда эта жалость?!
Леша вскакивает, он не желает сейчас об этом думать, его не должно волновать что будет между ними через время, что будет после задания, что будет сейчас.
Он в истерике.
Вскакивает с дивана, все мышцы будто перетягивают жгутом. Он напряжен и расстроен.
Хочется глотнуть воздуха, свежего, холодного. Как стакан воды со льдом в жаркую погоду.
-Стой блять, куда полетел?!- Гречкин прижимает Макарова у входа за плечо, пытаясь успокоить его руки и опустить их вниз, говоря спокойнее обычного.
-Отпусти меня! ОТПУСТИ, БЛЯТЬ, МЕНЯ!- Макаров брызжет слюной, будто бешенная собака, проговаривая каждое слово громко и сквозь зубы.
Макаров лягается, пытается выйти из неудобного положения. Но Кирилл прижимает обе его руки одной своей мощной лапой к верху. Благо рост позволял.
-ТЫ блять сейчас либо едешь в дурку, либо выпьешь таблетки, идиот, и идёшь в свою комнату! - А в глазах такое сожаление, не смотря на грозный взгляд, что душу режет.
-Х...хо..- Лёша сжался, его будто в момент обдало холодной водой со всех сторон , что на теле начали бегать стаи мурашек.
-Сейчас-же!- Гречкин срывается, рычит как зверь, швыряя за шкирку ошарашенного Макарова.
Тот теряется, шагает на кухню за стаканом воды, даже не замечает, что люди Гречкина уже смылись.
Лёша дрожащими руками и сквозь мутную пелену в глазах наливает себе воды, проливая пару капель, вадавливает таблетку из блистера, шмыгает носом, пару раз моргает, чувствует слабость, запивает таблетку и пытается шагнуть, но тело спирает, в глазах темнеет, он пытается сконцентрироваться и последнее, что он видит- дверной проём и как в него входит Гречкин.
Дальше суета, хор несвязанных звуков, умиротворение и холод.
Да, определенно холод.
Он не слышит, как Гречкин его зовет, не чувствует как его на руках несут в комнату.
Ничего, абсолютно. Только пустота и слабое биение своего сердца где-то на подкорке мозга.
Гречкин паникует. Впервые за свою жизнь он хочет помочь, но что-то его останавливает.
Кирилл открывает окно, из него дует ветер, а позже он приземляет свою задницу на кровать с бутыльком нашатырного спирта, пытаясь откупорить туго затянутую крышку.
-Ну же, Макаров, блять!- Матерные слова сами вырываются изо рта в состоянии злобы. Нет, не на Макарова, на себя. Он не смог проследить за ребёнком, которого притащил силой к себе домой.
-Кха...Кхем..- Слышится со стороны подушки и Гречкин отводит от носа пострадавшего ватку с аммиаком.
Тут же слышаться слезы. Лёша вскакивает и налетает на Гречкина, который ещё не полностью отодвинулся от кровати.
-Нет, Прошу..Прош... Не оставляй.. Т-там страшно.- Лёша сжимает в объятиях блондина, а тот теряется. Кажется, весь вековой контроль полетел к чертям.
-Лёш?- Гречкин пытается отцепить от себя юношу, но ничего не получается. Его прочно сковали, утыкаясь ещё не согревшимся носом в изгиб шеи.
-Т-ты м-меня не бросишь? Темнота.. там кто-то есть.- Мальчишка задыхается в собственных рыданиях, покрывая слезами весь пиджак блондина.
-Ну тише,- преодалевая свою потерянность, Гречкин обнимает юнца слегка настороженно, будто совершает это первый раз в жизни и боится сделать что-то не так.- Тише, сладкий. Не брошу, только перестань плакать, ладно?!
-Л-ладно. Видишь, я не плачу, только не уходи.. Пожалуйста.- Макаров давится всхлипами, утирает слезы с соплями рукавом, вжимаясь в грудь белобрысого и улыбается дрожащими губами.
-Ну-ка, двигайся. - Кирилл не сильно шлепает Лёшу по бедру, призывая к действию.
Макаров двигает свою задницу, отцепляясь от Гречкина пока тот укладывает свою голову на подушку, которая пропахла этим чёртовым шампунем. Кажется он сам не понял, как запах стал слишком родным.
-Чего замер? Ложись давай.- Лёша сначала не понял куда, а позже решил побыть наглым и укладывает свою голову на грудь блондина, а не на оставшийся кусок подушки. У блондина на мгновение сердце замирает.
Кажется, успокоительные начинают работать. Лёша уже не надрывается всхлипами, а его зажатый кулак с футболкой не краснеет он напряжения.
Когда Гречкин понимает, что Лёша сопит, он радуется, что не открывал шторы. Солнце им сейчас ни к чему, хотя его веснушки с золотыми волосами слишком красиво переливаются на свету.
- Я сверну шеи всем тем, кто прячется в темноте, лишь бы ты больше не проливал слезы. Я не брошу тебя, солнце. Не брошу... - Шепчет блондин, перебирая пряди волос мальчишки и слушая размеренное сопение у себя под боком.