Попробуй украсть

Следующий день похож на предыдущий лишь подавленным состоянием и приторно-неприятной энергетикой.

С окна дует холодный ветер, голова уже не так сильно болит, а в душе всё так же пустота.

Дверь распахивается, стоит Макарову сползти на край кровать и поставить ноги на прохладный пол.

- Закрой окно и собирайся, у меня есть для тебя дело.- Гречкин в комнату заваливаться не стал, сообщил всё с порога, оглядел юношу, кинул одежду и вновь скрылся из виду.

- Да щас, изверг. - Макаров осмотрел тёмно-изумрудную рубашку и молочно-бежевые брюки с очень большим презрением, но всё же после душа натянул на себя этот наряд, чувствуя, как ему с моральной точки зрения супер неудобно, однако со стороны это выглядит на много лучше, чем чувствуется.

Лёша спускается в гостиную, видит двоих мужчин и хочет уже бежать. Не внушали у него эти люди особого доверия.

-Это мои коллеги. Запомни их, они тут будут часто появляться.- Гречкин берёт в руку бокал с виски и указательным пальцем показывает на двоих мужчин, расположившихся на кровати.

-Алексей.- слегка с пренебрежением и скромностью ответил Макаров и встал позади Гречкина который приземлился задницей на любимое кресло.

-Эт Миша и Рома. Кароче, потом познакомитесь. В общих чертах, мне нужны документы отца и ты мне в этом поможешь.- Мужчины переглянулись, и остались в горделивом молчании.

Лёша вообще не понимает, как здесь оказался и что они хотят от бедного школьника. Но если само величество Гречкин соизволил снизойти до него, дело и в правду пахнет жареным. Такое Лёше не нравиться.

-Слушай, если я карманник, это не значит, что смогу украсть кипу бумажек из кабинета твоего отца.

- А теперь слушай меня сюда! Меня не ебёт, что ты можешь, а что нет. Засунь себе это "не могу" глубоко в задницу и не смей доставать, пока я не скажу! Ты и так мне слишком много должен, чтобы стоять тут и выёбываться.- практически рычит Кирилл, от чего Макаров ловит лютую панику. -Ты меня слышал, сука?!- Гречкин сраваеться на басовый рык, от чего Макарова глушит.

Макаров молчит. Сейчас в его голове будто все тараканы разбежались.

Грохот.

Рядом с Макаровым летит тот самый тумблер, в котором буквально пару минут назад был крепчайший Джек, нагретый больше положенного, из-за чего начал отдавать горчинкой где-то в горле.

You're ganna make me cry...

"Ты чувствуешь?"

"Ты чувствуешь то же , что и я ?! Мы же.. соулмейты?"

Лёша будто статуя из гранита- не шелохнулся. Холод вновь начал морозить пальцы: что на руках, что на ногах, а глаза самопроизвольно начали нагреваться от поступающих слёз, которые Макаров всё ещё мог контролировать.

-Какого хуя ты молчишь, когда тебя спрашивают, падаль?!- Гречкин шипит сквозь зубы, встав с кресла и замахиваясь рукой, чтобы вновь влепить Лёше отрезвляющую пощёчину.

Лёша теряется, падает на колени, роняет слезу и тихо умоляет "Не надо", разрезая разбросаным стеклом большую часть своих ног.
Мужчины, что сидели на диванах- лишь вздрогнули. Но после злого выражения лица Гречкина, чья фигура возвышалась над малышом, они начали что-то трещать о том, что зайдут позже, на что Кирилл только рявкнул нервное "Валите", после чего следователей и сыщиков как след простыл.

-Какого же ты меня позоришь. Я просил по хорошему, а тут ты сам испоганил себе день, малыш.- Гречкин хватает Лёшу за шею и Лёша уже думает, что его вновь будут душить, но нет. Гречкин лишь скользит по шее к вороту рубашки и дёргая на себя, утаскивает малого в свою комнату.

-Кир.. нет.. ненадо. Прошу.- У Макарова святая истерика, а у Кирилла зрачки расширились, как два бильярдных шара и он уже не может завершить начатое. Слишком уж сильно его взбесили сорванные переговоры.

-Я тебе сейчас засажу, истеричка.-выдыхает в неожиданный поцелуй Кирилл, выпрямляясь и стягивая с малого рубашку, бросая Макарова на кровать, как трепичную куклу.

Почему ты такой ужасный, Гречкин... - ноет Макаров, приподнимаясь с кровати, на которую его забросил Кирилл, пытаясь раздеть. Параллельно с этим он снимает с себя рывком рубашку, что пуговицы летят на пол. Лёша начинает задыхаться от вида крепких плеч и смуглой, поцелованноей солнцем Мальдив, широкой груди.

Гречкин бросает в сторону свои брюки вместе с бельем недалеко на пол и облизывает обнаженное тело перед собой голодным взглядом.

-Снимай. Медленно.- Макаров жмется, но его очень сильно будоражит взгляд Кирилла на своем веснусчатом теле.

У Кирилла уже твердо стоит. На розовой головке образуются прозрачные капли, которые, накапливаясь, падают на пол.

Гречкин наслаждаться таким Лёшей.
Испуганны Макаров это как личная ВиаГра для Кирюши. Вещь, которую хочется использовать раз за разом, наблюдать, как он корчиться от боли, а после от возбуждения.

У Гречкина рот слюной наполняется, когда смущённый Макаров согнув ноги заваливается обратно на кровать, как под гипнозом.

Он грубо раздвигает его согнутые колени и смачивает пальцы слюной, вводя в сжимающуюся дырочку сразу два. Макаров обречённо и тихо стонет, а голову не покидает мысль о его первом сексе с мужчиной, да ещё и соулмейтом в такой ситуации.

Кирилл на растяжку много времени тратит, иначе слёз, крови и боли не избежать, как бы она не пьянила. А Лёша выгибается, пытается расслабиться, дабы не пожалеть о пустом сожалении. Он возможно и сам хотел попасть сюда, чтобы вот так ваочию наблюдать за возбуждённым Гречкиным, тело которого похоже было спизженно у Апполона так нагло, как только и умел делать Кирилл.

Он выдавливает на ладонь прохладную смазку, тюбик с которой он достал из под подушки, и размазывает по всей длине члена.
Лёша ерзает, жадно хватает ртом недостающий воздух, одним своим разгоряченным видом сносит Гречкину башню.

От горького виски давно уже ничего не осталось. Гречу теперь пьянит не алкоголь, а тело, которое извивается от каждого прикосновения.

По комнате распространяеться низкий стон, когда Гречкин вгоняет в юнца плоть. Лёша сразу сжимает его в себе и вцепляется Гречкину в плечо и волосы, притягивая ближе.

Кирилл придавливает Макарова сверху и начинает делать короткие глубокие толчки, вырывая из покусанных покрасневших губ новые стоны.

Сейчас даже разодранные в кровь колени не имели никакого смысла.

- Блять, Кир... -тихо стонет Лёша, впиваясь пальцами в плечи старшего. - Быстрее, а-ах...

Гречкину дважды повторять не надо. Он начинает ускорять толчки, делая их грубее и глубже. Макаров ласкает слух своими стонами, мажет губами по шее и горячо выдыхает.

Белобрысый покрывает поцелуями лицо, которое недавно сам украсил синяками, параллельно скользя ладонью по члену мелкого, потому как тот изнывает от желания прикоснуться к самому себе.

Он сжимает в кулаке головку макаровского члена, отчего тот громко стонет и толкается навстречу, чуть ли не полностью слезая с члена Кирилла.

-На место.- приказывает Гречкин, вглядываясь в душу через опущенные ресницы.

Макаров скулит и обратно насаживается на всю длинну.

-К-Кирь... -с дрожью выдыхает он, глядя на старшего с мольбой.
-Пожалуйста, я щас умру...

-Хуево просишь.- хмыкает Гречкин, зажимая головку Лёши своей рукой, и очень азартно вглядываться в глаза.

-Я соглашусь на кражу.- выпаливает Лёша, растопленный давлением мускулидного тела.

-Приятно иметь с тобой дело - довольно хмыкает блондин и вновь скользит ладонью по плоти юнца.

Тот опускает голову и жмурится, толкаясь в ладонь Гречкина. Макарова накрывает оргазм.

Малой кончает уже во второй раз, а Кирилл не может насытиться горячим и податливым телом. Он крепко впивается пальцами в кожу на бедрах мальчишки и грубо трахает.

Макарова накрывает и кажеться этому нет конца и края.

Тело как будто бы прошибает ударом тока. Лёша глушит вскрик в собственном предплечье , почувствовав, как Гречкин лижет разрезанную в мясо коленку. Животное!

Когда Гречкин кончает, он кидает Макарову несколько салфеток и отходя к окну закуривает косяк, от которого тут же становиться дурно.

-Не забудь про договор. Завтра только попробуй устроить сцену.- басом, не терпящем возражения, Гречкин угрожает Лёше, на что он улыбаеться...

"А что, если повторить?!"

Но такие мысли быстро уходят и Лёша собрав все свои манатки резко выметаться из комнаты. Будто его и не было вовсе.

Гречкину о гостях напоминала лишь смятая кровать и отсутствие одежды.

Жутко.