Психушка

Ребята сидели уже практически час. Напряжение витало в воздухе, казалось, все звуки будто приглушили. За дверью почему то не было слышно голосов людей и возни животных, а за окном замолкли птицы. В комнате, вместо приятной прохлады, стало почему то холодно. Ребята ежились и пытались поплотнее закутаться в футболки, но увы, от них никакого тепла не стоило ожидать, сколько в них не кутайся. Вот, наконец, ручка двери операционной поворачивается и в холл выходит весьма измотанный немец-доктор.

- Wie ist er?(Как он?), - тут же спросила Кет и ребята все вместе подошли к ветеринару.

- Ich kann nichts mit Sicherheit nicht sagen(Я ничего не могу сказать наверняка), - с нотками печали ответил немец. Видно было, что он чем то взволнован.

- Was ist das problem? stimmt irgendetwas nicht?(Что случилось? Что то не так?) - Кет даже не заметила, что сказала одну и ту же фразу два раза, только в разных вариациях. Но доктор, похоже, тоже не заметил этого.

- Er schläft. Anästhesie für eine lange Zeit vergangen ist, aber der Hund wachte nicht auf(Он спит. Наркоз давно прошел, а собака не просыпается), - сказал он.

- Ist es schlimm?(Это плохо?), - удивленно спросила Кет. Ребята внимательно слушали, ровно ничего не понимая, уже никто не удивлялся, откуда Кет знает немецкий, как и она сама, впрочем. Все приняли это как факт.

- Und ja ... und nein ... Er musste aufwachen nach der Narkose ist vorbei. Aber er wollte nicht aufwachen. Die Zeit wird zeigen, aber jetzt werden wir nur warten können. Wir werden es auf über Nacht verlassen. Morgen früh werde ich in Kontakt zu sein(И да... И нет... После того, как прошел наркоз, он должен был проснуться. Но не проснулся. Время покажет, а пока мы можем только ждать. Мы оставим его на ночь. Завтра утром я свяжусь с вами), - больше немец не проронил ни слова и снова скрылся в операционной. Ребята стояли в ступоре. Они не знали, что делать. Лишь Кет знала, что Ровер все таки заразился призрачной болезнью. Она знала, что делать, ну или хотя бы знала у кого спросить, что делать. Но ей мешала практически гробовая тишина в холле. Она не могла даже шепотом позвать Люцифера.

- Ребята, вы можете идти, - вдруг сказала девушка за столом.
И тут Кет осенило: немецкий!

- Sei still! Der teufel!(Замолчи! Дьявол!) - молвила Катарина. Практически сразу рядом с ней материализовался Люцифер.

- Что? - переспросила девушка.

- Ой, извините, заговорилась, - фальшиво улыбнулась Кет. - Я сказала "конечно, до завтра".
После этих слов, Кет развернулась и зашагала к выходу. Ри, и оба Макса - за ней.

"Люцифер, Ровер не проснулся после наркоза. Что это может быть? Он заразился призрачной болезнью, да?" - спросила Кет шагая по коридору в сторону выхода.

- Я не знаю. Мне нужно за ним понаблюдать, - осветил Люцифер, идя в ногу с Кет. - Я посижу с ним ночь, после пришлю тебе на телефон сообщение. Найду где-нибудь мобильник.

"Спасибо огромное! Считай, я тебя крепко обняла. Просто будет несколько странно выглядеть, если я вдруг обниму воздух, люди тебя не видят ведь" - мысленно засмеялась Кет.

- Всегда рад помочь! - улыбнулся ей Люцифер и, резко развернувшись, зашагал обратно в кабинет, где лежал Ровер, попутно увернувшись от Макса. Если бы он этого не сделал, Макс испытал бы примерно такие же чувства, как если бы на него вылили ведро ледяной воды.

***

3:45 ночи. Девушки сидят в своем номере и тихо переговариваются между собой. Им не спиться, они слишком взволнованы за жизнь Ровера. Обе прекрасно понимали, что лучше выспаться, чтобы завтра быть бодрыми и иметь возможность нормально соображать, но, увы, не могли уснуть. За окном ярко светила луна, заливая все вокруг своим серебряным светом. Окно у девушек было открыто, поэтому комнату заполняли звуки ночи: тихо шелестела листва деревьев, от легкого ветерка, изредка кричали не спящие птицы, тихо журчала вода в ручейке, вытекающем из прудика.

- Я так волнуюсь! Ведь дома Микки и Рич, как они воспримут то, что Ровера больше нет? - тихо всхлипывала Ри.

- Не смей так говорить! Он выживет! Все будет хорошо, - Кет скорее успокаивала сама себя, чем подругу, однако Ри прекратила говорить о Ровере в прошедшем времени.

- Скорее бы уже утро! Я хочу знать как он.

- И я...
Вдруг под окнами что то сильно зашуршало, будто кто-то пробирается сквозь кусты. Хоть девушки и находились на третьем этаже, все равно насторожились. Вдруг вор? А у них окно на распашку! Подруги встали с кроватей и тихо подошли к окну. Некто выбрался из кустов и все замолкло. Девушки не видели незнакомца. Тишина стояла не более двух-трех секунд, после чего послышался звук, будто кто-то тяжелый шагает по гальке. Возле прудика со стороны отеля росли какие то кустарники, поэтому девушки не могли видеть нарушителя тишины, а лишь слышали его. Они напряженно вглядывались в темные заросли, но никого не могли заметить. Казалось, кто-то включил запись, чтобы пошутить над девушками. Но, как оказалось, это была никакая не запись. Шаги по гальке продолжались и вот незнакомец вышел за линию кустарников. Это был огромный пес, его гладкая шерсть отражала лунный свет и он казался полностью отлитым из серебра. Под лоснящейся шерстью бугрились мышцы мощных лап. Острые, как иглы, уши были подняты и "смотрели" вперед. Если бы не плотное телосложение, иглообразные уши и короткий хвост, девушки бы не узнали в этом исполинском звере добермана.

- Ровер! - закричала Ри. - Ровер, милый! Как ты выбрался из больницы? Ты соскучился по нам да?!
Ри тараторила без умолку. Кет, конечно, тоже обрадовалась, но с каждым мгновением радость неумолимо утекала, оставляя лишь холодный ужас. Доберман повернулся на голос, в свете луны его глаза сверкнули неестественным красным цветом. Пес был слишком огромным, нереально огромным. Пес стоял и смотрел на девушек на третьем этаже, а его пасть расползалась в злобном оскале. Он чуял добычу.

- Ри... Это не Ровер...