Главы Рашии
Доброго времени суток, потерянные души, на связи Кэт, и, видимо, этот день настал... Вот уж не думала, что в своей работе мне придется выставлять список правил поведения, но судя по всему, по-другому никак (люди просто не понимают). Давайте начнем с базы:
— Я имею право удалять всратые комментарии, которые мне не нравятся. Оскорбляет вас это или нет, мне пофигу. Потому что если я прибегаю к такому, значит, вы написали хуйню.
А теперь разберемся поподробнее, что именно будет удалено и чего это не коснется, чтобы вы не сидели и не терялись в догадках, что можно писать.
Будет удаляться:
1. Непрошеная критика с позиции: я лучше вас тут всех знаю, я *кто-то там* (извините, но у меня уже есть редактор, которая хорошо справляется со своими обязанностями. Если хотите что-то поредактировать у меня, то вам придется добавиться ко мне в команду, в конце концов у меня есть свободное место гамма-редактора, которое пока никто не занял).
2. Намеренное унижение моих персов, потому что они вас бесят (да, Аише плевать на своих персонажей, а мне нет. Я мать заботливая). Как вариант, вы можете перестать читать мою работу и найти что-то еще, незачем так сильно мучить себя, если у вас с этим пунктом все настолько плохо.
3. Комментарии с двойным смыслом. Пример: «ололо, ты так хорошо пишешь, но вообще-то все хуйня». (Блин, что? 😂 Как некоторые вообще находят здесь комплимент).
4. Указание, что канон, а что нет. (Серьезно, идите в баню с этим, я стараюсь приближаться к канону, но я нигде не обещала, что все будет тютелька в тютельку. Просто смиритесь с тем, что я оставляю за собой право не следовать канону. Если вас это не устраивает, вы знаете, где кнопка выхода. Вы можете найти на ватпаде работы, посвященные канону, в любое время, так что пилите туда).
5. Любые попытки развести срач (спам) как со мной, так и с другими читателями.
6. Критиковать сюжет. Серьезно, я никогда не приму подобную критику от людей, которые в жизни самостоятельно не выстраивали сюжет 🙄.
7. Агрессивные «попытки помочь сделать меня лучше». Я вас об этом не просила и вряд ли попрошу, так что со своей помощью - вы знаете, где кнопка выхода.
8. Как прямые оскорбления, так и завуалированные или же угрозы, каким-то «скринами переписок» в том числе. (Даже если вы прикроете говно тряпочкой, оно все равно будет вонять, просто не срите в комментах, я серьезно).
9. Попытки проявления ЧСВ. Пример: «я лучше знаю, я редактор/писатель/переводчик/пуп земли/тетя Глаша/тайный помощник Джоан Роулинг, поэтому я имею право указывать тебе на ошибки и поправлять тебя, потому что вот я так считаю.» Неа. Не имеешь. Я этого не позволяю, и так же напоминаю, что у меня есть редактор, чья работа меня полностью устраивает.
А теперь то, что можно:
🥀 Материться (с целью выражения своих чувств, обращенных к персонажам или их поступкам или же как междометие — не путайте с намеренным унижением).
🥀 Если вам известно что-то про канон, что не является общедоступной информацией, то сообщаете об этом вежливо ( но как правило, люди, шарящие за канон, могут написать мне в личку).
🥀 100500 комментариев, если вы любите писать маленькие комменты ко всему происходящему. Просто убедитесь, что они не несут посыл из категории запретов, и все ок.
🥀 Снимать трусы на любимых персов Аишки.
Вообще, я эти правила продублирую и выложу перед каждой своей фанфиковой историей, чтобы они не висели исключительно в середине. Возможно, эти списки еще пополнятся, все зависит от вашего же поведения (кто понял, на кого я смотрю, тот понял). И не надо устраивать истерику по поводу того, что «арара, злая Кэт, устроила цензуру!!!😭» Эта вещь называется личные границы, если что. И весь прошлый год вынудил меня их расставить, потому что люди, которые берут на себя больше, чем им дозволено, считают нормальным хреновое ко мне отношение. Я больше не добренькая, ахах. Свобода вашего слова не должна затрагивать чужие личные границы, и если у вас по-другому не получается выражать свое мнение: дело все-таки в вас, как это не прискорбно. Большая часть моих постоянных читателей никогда не переходили границы, поэтому мне немного грустно, что приходится приступать к таким мерам.
Просто помните, что то, что я пишу, это не коммерческий проект, это мое многолетнее хобби, которое должно приносить сначала мне удовлетворение, а потом уже всем остальным. И я точно не позволю вытирать о свою работу ноги мамкиным диванным экспертам/критикам просто по причине того, что им приспичило доказать передо мной свою важность. Если вы хотите доказать какой вы ахирительный редактор/писатель - пишите свои проекты и не лезьте к чужим. И помните, релевантна та критика, которую вы сами попросили на свои работы. Даже если вы начинающий писатель/редактор, вы имеете право на уважение к себе и своим работам, не принимайте критику от кого попало просто потому, что интернет-гений случано нашел ваши работы.
Примечание редактора:
«Пупы земли, которые хотят оставить свой редакторский след на работе с могут написать еще и мне. Я проверю их правки и приму к сведению, если они будут корректны и по делу».
Ссылка на телегу редактора: @UrPal_Tian
Приятного чтения.
🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀
Всем нам рассказывали, что когда мы умрем, мы окажемся в лучшем мире.
Но со мной этого не произойдет.
Пыль висела в тиши, как миллиарды потухших звезд. Бой прекратился. Я оглядывался, не понимая, где враг.
Всё исчезло. Меня окружала серая пустошь. Море холодного песка простиралось во все стороны, сливаясь на горизонте с таким же серым, набитым пылью и безжизненно нависшим над жалкими развалинами небом. Полусгнившие скелеты зданий, когда-то полные жизни — всё, что осталось. Больше ничего не будет. Я никого не спас.
Вдруг, откуда ни возьмись, подул ветер, взвивая стальные частички пыли в воздух. В их бездушном танце проявился нечеткий детский силуэт. У меня закрались смутные подозрения. Этот ребенок... до боли напоминал кое-кого. Я медлил. Это не могло быть правдой. Но что-то заставило меня пойти навстречу.
— Барон? — неуверенно позвал я. — Что ты здесь делаешь?
Маленький монохромный демон обернулся, взглянув на меня своими белоснежными глазами.
— Тебя так долго не было, братик, — тихо пожаловался он. — Мы скучали.
Стоило прозвучать его голосу, время будто замедлилось. В груди что-то тяжелое, давящее, тянущее к земле с хрустом надломилось, и я бросился к нему. Я не спас свой город, но хотя бы его... я не отпущу.
Я упал перед ним на колени и сгреб маленькое тело в охапку. Меня захлестнуло чувство чего-то старого, давно забытого и родного. Эмоции смешались: радость, сожаления, боль и чувство вины. Мой грех, который уже никогда не будет отпущен. Ведь я убил его. И вот он стоит передо мной.
— Барон... — пробормотал я, крепко прижимая к себе тело старшего брата. Он так и не вырос... из-за меня. — Прости... я... я пытаюсь справиться... прости...
— Ничего, братик. — Мальчик дотянулся и похлопал меня по голове. — Бог благословит тебя. Как благословил маму.
Услышав упоминание этой твари, я отпрянул. Как он может такое говорить?! Барон улыбался... но его лицо почему-то стало казаться другим. Неестественным. Фальшивым. Словно расплывшееся от воды изображение на фотокарточке.
— Бог благословит тебя, братик, — повторил Барон изменившимся голосом. Его глаза начали западать куда-то вглубь черепа, а улыбка, становившаяся все шире и шире, уже достигла ушей. С губ потекло нечто черное, но до того густое, что больше напоминало мерзкую слизь, а не кровь. Маленькое существо с пустыми глазницами безжизненно улыбалось мне.
Я схватил меч, который опрометчиво выпустил из рук, и с криком ярости напал на Двойника. Мерзкий ублюдок! У него всегда были хреновые шутки! Но в демона я не попал: он распался на части и впитался в серый песок, гадливо хихикая, явно довольный тем, что смог вывести меня из себя.
Я знал, что он хочет, чтобы я сдался.
Инфернальная ярость внутри меня заставила мою форму бесконтрольно меняться. Человеческое лицо исчезло. Да и какой в нем был смысл, если людей на земле больше не осталось? Их бог не выиграл войну. И лицо ему больше не нужно. Тени заполнили всё видимое пространство. Больше нет смысла себя сдерживать, пора выплеснуть всю свою ненависть.
— Давай! Выходи уже! — закричал я.
Из темноты послышалось шипение. Открылись два пустых глаза. Следом за ними появился и сияющий белым светом рот, который тут же частично затянутся тенями, словно илом. Светящиеся белые дыры растягивались, сливались с себе подобными и вновь делились, неизменно складываясь в жуткую улыбку.
— Все еще сопротивляешься...
Двойник медленно сформировал свою голову. За ней последовали шея и плечи, руки... Черное подобие волос развевалось подобно языкам пламени костра. Он приблизился и обхватил мою голову.
— ...Неугомонный мальчишка... — прохрипел Двойник.
Я вывернулся из его рук и размахнулся мечом. Но тень растворилась, стоило начать движение.
— Отвали, — брезгливо бросил я. От его черных рук хотелось помыться. Я знал, что когда проснусь, снова стану таким же, как он... Но сейчас я мог наблюдать за этим со стороны, знать, насколько это омерзительно. Только в своих снах я мог иметь нормальное тело.
— Что, вспоминаешь, как был живым? — еще шире улыбнулся Двойник, интуитивно чувствуя, о чем я думаю: в конце концов он прожил в моей голове не одну сотню лет. — Посмотри, каким ты вырос... Здорово иметь бессмертие, правда?
Его фальшивый отеческий тон бесил. Внезапно он появился за моей спиной, схватил за плечи так, чтобы я не мог вывернуться, словно хотел заставить меня смотреть на что-то. И это «что-то» не заставило себя ждать. Черное марево впереди превратилось в большое зеркало. В нем отражался высокий парень. Демон. Но живой. Те же белые волосы. Черно-белые рога и алебастрово-белая кожа. Но никаких черных вен. Лицо чистое. Левый глаз на месте. Правда, до конца не открывался из-за шрама, располосовавшего его. Но никаких провалов с жутким сиянием.
— Это ты... — протянул Двойник. Он стоял, или лучше сказать парил за моей спиной, вцепившись мне в плечи длинными черными когтями. Он все еще сохранял форму моей тени. Всё, что ниже его пояса, растворялось в темноте, которой он и был. Тьма. Но я хорошо чувствовал давление его рук на плечи, словно они были материальными. — Разве ты никогда не хотел хоть раз увидеть, каким бы смертным ты стал?
Он... издевается. Дразнит меня моей же жизнью, как конфеткой. И смеется.
Я тяжело задышал. И понял, что сам по себе изменился. Так непривычно. Непривычно столько дышать. Тут меня пробило осознанием: руки... и тело. Всё стало слабым. Смертным. Как будто я снова маленький ребенок. Это я. Настоящий я. Не могу в это поверить. Ощущение слабости опустошило меня.
— Это настоящий ты! Слабый и никчемный! Ты — без меня! Лидер?! Не смеши! Ты никого не спасешь и никогда не мог спасти. Ты себя-то спасти не в состоянии! Но я... так уж и быть, не дам тебе умереть, — безостановочно шипел Двойник. — Ты. Никогда не умрешь. Даже если весь мир сгинет. И никогда не попадешь туда, куда уходят другие души. Ты будешь жить. Бог благословил тебя мной.
Он наклонился и прошептал последнюю фразу прямо мне в ухо.
-... хотел ты этого или нет. — И его жуткий рот снова растянулся в улыбке.
— Что ты хочешь? — сквозь зубы прошипел я, крепче сжав рукоять меча. Хоть этим его не одолеть внутри нашего сознания, но просто так терпеть его издевки я не собираюсь. — Столько лет меня изводишь и всё никак не уймешься! За что?..
— А я никогда не говорил тебе? — удивилась тень и расхохоталась.
Он обвил мое тело на манер змеи и, снова обхватив мое лицо, приблизил к нему свою голову так близко, что между нами осталась всего пара сантиметров. Весь мир заслонили два белых бездонных провала.
— Твое тело, — прошептал он, едва сдерживая радость. — Я не хочу твоей смерти. Но как же ты бесишь. Я... пошатнул Равновесие. Боги пали благодаря мне. Я убил многих. И твою семейку. Заставил твою мать пытать тебя. И сделал тебя злом. Ты выжил! Идеальный сосуд для меня. Но ты... какой-то ребенок!.. Подавил меня! Запихнул на задворки своего разума! Как же бесишь! Знаешь, как утомительно жить в самом дальнем углу сознания, так близко к свободе, но при этом не имея возможности ничего сделать?!
Его голос ломался и раздваивался: он то скатывался до манерного шепота, то яростно выкрикивал слова мне в лицо.
— Всего одно препятствие столько лет сдерживало меня... — снова более спокойно выдохнул он. — Твоя воля. Воля какого-то полумертвого ребенка... Когда же ты уже сломаешься? Было бы проще, если бы ты с самого начала сошел с ума... Как твоя мамаша...
— Захлопнись! — зло огрызнулся я и всадил клинок Двойнику в шею. На этот сбежать он не успел: растекся по земле, как огромная черная клякса с человеческими очертаниями. Мой меч торчал из него, но, кажется, боли не причинял. Наоборот, тень тихо засмеялась и начала медленно поглощать сталь.
— Я знаю, кто убил мою семью, — презрительно, но более спокойно сказал я: пусть даже не думает врать мне. — Мою семью убило падшее божество — Некомонин!
Ухмылка тени стала еще шире, и белые провалы зашевелились.
— А кто. Ее. Попросил? — намеренно растягивая паузы между словами, намекнул Двойник.
Попросил?.. Мои глаза расширились. На самом деле... Я никогда задавался вопросом «зачем она это сделала». Это было просто фактом. Но если... это была не ее цель? А просто «задание»?..
— Кто ты?
Но космическое зло, жившее во мне, больше ничего не ответило. Растворилось, словно его и не было.
Я скривился, сжав челюсть в оскале до скрипа в зубах. Плевать. Я не доведу жизнь своего города, над которым работал столько лет, до разрушительного конца... Неважно, что еще подсунут мне эти боги. Вся моя жизнь... Как злая обязательная игра, которую я должен пройти. Я возьму кости в свои руки и обставлю их всех. До безумия ненавижу эту чертову тень. Но благодаря ему я больше не пешка. А когда придет время, избавлюсь и от него.
Я обязательно попаду в лучший мир. Но создам его сам.
***
Шейдвин смеялась. Лезвие, так опасно сверкающее возле моего лица, не давало мне спокойно вздохнуть.
— Бегай, бегай, монашка, всё равно тебе недолго осталось! — явно веселясь, нараспев говорила она.
Я же вооружалась всем, что попадалось под руку, лишь бы занять ее собой и не подпустить в Венсу, Птице и зараженному. Венс кое-как оттащил Птицу с открытого места поближе к Джеку и теперь наблюдал за моими попытками задержать эту сумасшедшую глазами, полными ужаса. И он, и я понимали, что если я сдамся или проиграю и умру, то следующими будут они.
Вещей, которые я использовала в качестве оружия, хватало на несколько, а то и на один удар, и они тут же ломались, после чего я спешно отступала и искала что-то новое. Такая тактика была утомительна, и я давно выдохлась, а мои руки и лицо покрылись тонкими порезами, потому что я не успевала до конца уворачиваться.
Когда я уже готова была сдаться и выпустить свою магию огня, чтобы окончательно сгореть в антимагической атмосфере Рашии, сверху пролился свет. На мгновение мелькнул, а после его заслонила тень с развевающимися позади нее длинными белыми волосами. Шейдвин как раз успела полоснуть меня по руке, а я, потеряв равновесие, упала на арену. Размытая фигура стремительно вонзилась в землю арены, подняв столб пыли, и я ощутила всю мощь этого сокрушительного удара своей спиной по тому, как ощутимо завибрировала земля. Если бы там кто-то стоял, от него бы и мокрого места не осталось. Пыль от приземления неизвестного налетела на меня, словно песчаная буря, и я закашлялась. Глаза заслезились. Всё, что мне удалось разглядеть сквозь болезненную муть — яркие вспышки от взмахов неизвестного оружия.
Поняла я лишь то, что пришел некто, кто был не на стороне теней, и что он способен с ними справиться. Возблагодарив небо за своевременную помощь и изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, я поползла поближе к Венсу, чтобы меня случайно не затоптали.
Зрение с трудом, но возвращалось ко мне, и сквозь рассеивающийся туман я наконец различила статную женщину с длинными белыми волосами в светло-фиолетовых доспехах. Поначалу казалось, что это был какой-то жрец, но когда она повернулась, я поняла, что прибывшая была роботом. На ее довольно человеческом лице прослеживались не свойственные людям стыки, а то, что я приняла за доспехи, было ее телом. Женщины вновь скрестили оружия: неизвестная орудовала большим копьем, превышающим ее рост, блокировала атаку Шейдвин и без усилий снова взмахнула им, рассеивая остатки песка.
— Все присутствующие здесь задержаны по приказу Совета Аниматроников земель Рашии до дальнейшего выяснения обстоятельств. Территория, именуемая «Безликим Цирком», так же оцеплена, попытки к бегству бесполезны. Цирк обвиняется в устранении своего главы, господина Нахра, воровстве, а так же подкупе чиновников и похищении людей. Каждый из вас имеет право предстать перед судом Рашии, на свидетеля и свою защиту, — грозно возвестила женщина.
Пока она это говорила, голова ее медленно поворачивалась, взгляд оценивающе прошелся по обстановке. Ее фиалковые глаза скользнули по лежащей и держащейся за кровавую рану на руке мне, по Птице, Блек Джеку и Венсу и остановились на Шейдвин. Неизвестная быстро оценила, что тень здесь — главная опасность, поэтому остаток речи договаривала лично ей.
— Так что сложите оружие и сдавайтесь. — Синтетик указала копьем на секиру Шейдвин.
Но Тень такой расклад не устраивал. Она то ли фыркнула, то ли плюнула и бросилась на робота. Представитель закона выдержала ее удар. В воздух посыпались искры от соприкосновения их оружий, и Шейдвин довольно быстро с шипением отскочила: от ее черных ладоней пошел дым.
Робот легко прокрутила эту мощную махину с проводами в руках и указала им на противницу, словно приглашая попробовать еще раз. Я прямо ощутила, насколько Шейдвин взорвалась яростью. Видимо, проигрывать она не любила, а потому не заставила себя долго ждать. Пара взмахов, и Тень снова отлетела на несколько метров, крича от боли. Но копье ее не коснулось. Оно оказалось под напряжением, и электрический ток зацепил ее по дуге при очередном взмахе, найдя свою цель по воздуху.
— Сдавайтесь, — холодно повторила женщина. По ее копью бегали разряды, а вокруг нее ощущалось напряжение. Волосы синтетика слегка шевелились, будто в попытках встать дыбом, а по земле возле ее ног при каждом шаге между частицами пыли проскакивали мелкие искры.
Вторя ее словам, шатер словно ожил: брезент зашевелился, и со всех сторон потянулись, окружая нас, вооруженные синтетики, сияющие всеми цветами неона. Кажется, прибыло подкрепление.
— Я знаю, кто ты, — просипела Шейдвин, с трудом поднимаясь. Судя по всему, она была живой, а не синтетиком, потому что те не испытывали проблем с дыханием и физических мук, тем более от электричества. — Ты главнокомандующая Рашии.
Женщина с копьем ожидала, к чему клонит преступница.
— Тогда ты должна знать, что это. — И Тень выудила откуда-то из недр своего костюма прозрачную склянку. Вытянула руку, демонстрируя ее всем вокруг.
Внутри на первый взгляд не было ничего. Однако, присмотревшись внимательнее, я заметила там летающие частицы черной пыли, закручивающиеся в воронку, словно маленький смерч.
Глаза синтетика расширились.
— Чистая смерть! — выдохнула она.
— Узнала-таки свой вирус, — хихикнула Тень. — Я ведь не только ошейник подчинения со склада Тикона стащила. Не могла не забрать с собой еще и это. Вас же столько от этого вируса передохло. Удивительно, почему главный инженер решил оставить у себя вирус? Совесть, наверное, замучила.
И она засмеялась.
— Если кто-то решит напасть на меня, я раздавлю эту банку и мы все здесь сдохнем! — уже более угрожающе произнесла Шейдвин. — И эпидемия Чистой Смерти снова накроет всю Рашию!
Это возымело эффект: все застыли. Я не понимала, что это за пыль, но судя по реакции всех вокруг и рассказам Хайера о войне с синтетиками, ситуация становилась критической. Казалось, Тень лучше умрет сама с кучей народа, чем сдастся.
— Где ошейник подчинения и что вы сделали с господином Нахром? — всё же сурово спросила главнокомандующая, рассчитывая хотя бы получить ответы. Но не сдвинулась с места: угроза действовала.
— В одном и том же месте! — прошипела Шейдвин. — Потому и нужен был ошейник. Он бы нам ни за что не подчинился! Убить его не получилось. А где он — понятия не имею!
Пока главнокомандующая отвлекала на себя внимание этой бешеной женщины, я воспользовалась передышкой и обернулась, чтобы оглядеть друзей и убедиться, что они в порядке. Джек лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, давно провалившись в беспамятство. Рядом с ним, сжавшись в комок, лежал Птица: свое тело и пострадавшее крыло он накрыл здоровым так, что торчала только голова. Но взгляд у него был пустой и дикий, и нетрудно было догадаться, что хоть он и не издает ни звука, испытывает при этом сильную боль, концентрируясь лишь на ней. Рядом с ними сидел Венс, вцепившийся в какой-то обломок и держащий его перед всеми в качестве защиты.
— Кто вы такие и какие цели преследуете? — последовал новый вопрос синтетика, но, кажется, лимит правды со стороны Тени был исчерпан.
— Я передумала, — опасно прошептала она, всё еще борясь с отдышкой. — Мы все умрем.
Тень начала сжимать склянку, и по той пошли трещины. Синтетики засуетились. Венс вцепился в меня, то ли надеясь оттащить еще дальше, то ли от страха. Но внезапно шатер взлетел на воздух. Многострадальный брезент рвался, скрипели стяжки канатов. Все снова застыли в ужасе, не понимая, что происходит, а потом, сориентировавшись, приникли к земле. С пронзительным звоном из земли вылетали огромные металические колья, державшие весь шатер, и когда уличный свет залил арену, по рядам солдат пробежал тревожный ропот.
Многоголовое чудище с множеством кроваво-красных глаз стащило шатер и с размаху швырнуло в сторону, как ненужную тряпку. Один из канатов задел Шейдвин и отбросил ее, после чего женщину накрыло складками полотна. Фушия не растерялась и взмахнула своим копьем так, что как только склянка с пылью выскользнула из рук Тени, она тут же примагнитилась к копью, звякнув металлическим колпачком.
Снова поднялась пыль, дезориентировав только нас, органических существ. Пока мы откашливались, солдаты направили оружие на новую угрозу. Однако в лице главнокомандующей читался не ужас, а какое-то подозрение.
— Отставить атаку! — скомандовала она, обернувшись к роботам.
Синтетики не сразу ее послушались, и главнокомандующей пришлось повторить приказ. Роботы попытались взять чудище в полукруг, целясь в него, но всё же никто не напал. На их лицах царили одновременно решительность и ужас. А чудовище между тем деловито оглядывало своими головами местность, словно что-то искало. Меня торкнуло.
— Нахр?.. — выдохнула я и завалилась на спину от облегчения. Ну теперь мы точно спасены. Такой махине никакой топор не страшен.
И действительно: чудовище начало менять свою форму под удивлеными взглядами синтетиков, пока не приняло вид черноволосого мужчины в пестром красном костюме. Новоприбывший с любопытством озирался.
— О, моя шляпа! — воскликнул Нахр в абсолютной тишине и вытащил из складок измятого брезента пыльный цилиндр, в котором выступал Люсьен. Быстро отряхнув, он тут же водрузил его себе на голову, как будто только ради этого и пришел сюда.
Внезапно цилиндр порвался посередине и изнутри вывалилось нечто черное, наполовину оставшееся в полости шляпы. Нахр протянул руку, и это нечто черное... облизнуло его, как язык.
— Да, я тоже скучал... — пробормотал владелец цирка и повернулся к нам, уперев руки в бока. — Так, что я пропустил?
Главнокомандующая синтетиков закатила глаза.
— Ну ты, как всегда, в своем репертуаре, Нахр... — буркнула она. — Ты за своим цирком совсем следить перестал? Почему Совет вызывает меня и говорит, что ваши циркачи снова воруют и людей похищают?
— Я был несколько... занят, — только и сказал владелец, раздумывая над ее словами. — Я полагал, что в мое отсутствие Четыре-Ноль-Четыре со всем справится.
— Плохо он справился, — подытожила синтетик, отворачиваясь и выключая свое копье: оно тут же перестало сиять в сумраке, а склянка с пылью упала ей в руку. — Весь ваш цирк арестован.
— Что?! — владелец вздрогнул так, словно его прошибла пара тысяч вольт.
Нахр кинулся за женщиной.
— Вы должны с этим разобраться!
— Естественно, мы разберемся! Найдите эту женщину, оказавшую сопротивление! — уже более раздраженно воскликнула она.
Последняя фраза предназначалась роботам. Синтетики сдвинулись со своих мест, и в глазах зарябило от разноцветья суетящийхся солдат. Но Шейдвин так никто и не нашел. Даже когда растянули и сложили весь порванный брезент циркового шатра.
Я вздохнула, закрыла глаза и растянулась на земле. Нос ощущался таким сухим, что дышать стало трудно, на губах и во рту привкус пыли, из-за нее же в горле неприятно першило. Больше всего мне хотелось провалиться в беспамятство от усталости. Закрыться где-нибудь, чтобы отдохнуть и всё как следует обдумать.
— Алуна, ты как? — спросил сидящий рядом со мной и всё еще державшийся за меня Венс.
— Пока еще жива, — размыто отозвалась я, переведя взгляд на самый последний порез, доставшийся правой руке, который зажимала второй: меж пальцев всё равно сочилась кровь. — Джек еще жив?
— Пока еще дышит, но ему надо в больницу... и тебе тоже, — обеспокоенно сообщил тот, обернувшись и оценивая остальных: он единственный, кто всё еще сидел.
Последующие несколько часов превратились для меня в бесконечную замедленную съемку черно-белого фильма, который тянулся и всё никак не хотел заканчиваться. Весь цирк заполонили синтетики, действительно арестовавшие всех рабочих комплекса и ярмарки. Солдат было так много, что, казалось, на одного задержанного приходится трое роботов.
Главнокомандующая — ее звали Фушия — рулила всем этим арестом довольно умело: она строго отдавала приказы, но при этом было видно, что она просто выполняет свою работу, не появляя к циркачам ни зла, ни сострадания, и не стремится ухудшить отношения с задержанными. За исключением Нахра, который ходил за ней красным хвостом и пытался отговорить ее забирать работников под разными предлогами до тех пор, пока она не пригрозила ему конфискацией имущества в случае, если он не уймется. Владельцу пришлось замолчать, но он продолжил преследовать ее, словно тень, настойчиво подлезая под руку, а его странная шляпа вторила ему странными негодующими звуками, напоминающими что-то между рычанием и ворчанием. Котелок явно вскипел.
Циркачи возмущались, но сопротивления никто не оказывал. Вскоре из леса достали несколько тел, кто-то пришел в себя и шел сам, кого-то несли. Женщина из безликого цирка, которую я окрестила Спиралью за соответсвующую маску, вырывалась и хамила двоим синтетикам, которые ее тащили, но увидев главу, живого, целого и невредимого, она успокоилась и дала наконец себя увести.
Между делами, когда первые и самые необходимые приказы были отданы, Фушия внимательно осмотрела выловленную колбу.
— Трещины есть, но пока еще герметична, — заключила она, оглядывая баночку.
— Что с ней делать, генерал? — спросил один из помощников, следовавших за Фушией и разносивших ее волю по отрядам.
— Отправьте ее на уничтожение, — сказала она и отдала склянку тому самому роботу. — Убедитесь лично, чтобы это больше никуда не попало и дошло до места назначения. Только новой эпидемии смерти нам не хватало.
— Так точно, генерал.
Робот отдал честь выверенными до миллиметра движениями и удалился.
Вскоре очередь дошла и до раненных. Я уже к тому моменту сидела на корточках между своими друзьями и Тиконом, не зная, к кому быть ближе. Мне было так жаль, что я не смогла противостоять тем двоим... Да даже одной Шейдвин! И с ним случилось такое... Он, конечно, не был моим другом, но было ужасно осознавать... что кто-то погиб. Тем более за тебя.
Его тело лежало, распростертое на земле, подобное игрушечной кукле, упавшей с высоты. Детали разбросаны вокруг, волосы разметались по земле, а глаза были белыми и пустыми. Из его ног все еще сочилась синевато-голубая жидкость, пачкая одежду. А сами ноги... хоть его тело и было не из крови и мяса, но я не хотела на это смотреть.
— Ты что, плачешь? — раздался сзади голос, и я встретила взгляд фиалковых глаз, светящихся изнутри. Фушия. На ее лбу сияли тонкие зеленые контактные линии, по которым то и дело проносились светящиеся искры, обозначающие некую деятельность внутри ее микросхем.
Я ничего не ответила, снова повернувшись к телу Тикона. Еще немного, и слезы точно из глаз брызнут. И как она может быть такой спокойной?! Разве она не жалеет о потере своего товарища? Мне казалось, Тикон среди роботов занимал довольно видное положение...
— Сентиментальная органика, — заключила Фушия и прошла мимо меня к телу Тикона, так и не дождавшись ответа. — Он не умер.
— Не умер?! — я в шоке вскинула голову. — Но он же...
— Не двигается? — приподняла бровь женщина и присела над ним. Она разорвала его одежду и тронула несколько мест на его груди в довольно хаотичном порядке. Грудные пластины разъехались в стороны, и оттуда полилось красное свечение, какое исходило раньше от его лампочки на лбу. Фушия заключила: — Его ядро в полном порядке, он вполне жив и даже... ведет запись происходящего.
Я не могла удержать себя, чтобы не приподняться и не посмотреть внутрь. В его груди, в специальном круглом отсеке, из которого шло множество проводов, распространяясь по телу взамен вен, медленно прокручивалась ярко искрящаяся красная сфера. Стенки отсека тоже слегка светились, раздавалось слабое электрическое дребезжание, которого я не слышала раньше, пока грудная клетка была закрыта. Фушия посмотрела в мои полные изумления глаза и усмехнулась.
— Самое важное для робота — это его ядро, — сказала она. — Поэтому вирус Чистой Смерти сначала сжирает у роботов именно его, а у органики оно сжирает только плоть. Органика без душ может функционировать, а вот синтетики без ядер — нет. Нападавшая явно никогда не сражалась с роботами, раз решила убить его, будто человека. Она тоже... с живым телом.
— Ее зовут Шейдвин, — тихо сказала я, намереваясь как можно быстрее сдать обидчицу. — У нее есть напарник, точно такой же, в черном, но его имя мне неизвестно. Вы их знаете?
Фушия нахмурилась, и сияющие точки на ее лбу забегали по зеленым линиям в два раза быстрее.
— Нет, этого имени нет в базе данных. Возможно, только она себя так называет, — главнокомандующая сделала ударение на слове «она». — И преступники с таким описанием ранее не были замечены в уголовных списках. По крайней мере в Рашии.
Она оглядела меня и добавила.
— После получения лечения придешь ко мне на допрос. И твой друг тоже. — После чего женщина встала и ушла разбираться с другими делами.
Инженеры из больницы Тикона приехали за его телом на бесшумно летящей желтой платформе, которая после водружения на нее робота и всех потерянных деталей, сменила цвет на красный и перестала быть полупрозрачной. Впереди сидел синтетик вроде рулевого и катал в руках шар, который, судя по всему, отвечал за управление. За нами тоже приехала такая плоская машина, похожая на огромную игральную карту. Туда загрузили не приходящего в сознание Блэк Джека, а также пригласили меня и Венса.
— Садитесь прямо за мной, — сказал наш — водитель? — я так и не поняла, занимался он только транспортировкой или же был в штате инженеров. — И не свешивайтесь с платформы.
Мы с Венсом сели позади него по обе стороны, скрестив ноги так же, как сидел сам водитель. Джека поместили позади нас на оставшуюся часть платформы, из гладкой поверхности которой тут же протянулись полупрозрачные ремни из неизвестного гладкого материала, зафиксировавшие его тело и конечности. То же произошло и с нашими ногами, но верхняя часть тела осталась свободной.
Несмотря на загруженность, наша платформа не окрасилась в красный, как платформа Тикона: видимо, она еще оценивала и степень тяжести повреждений (а может, на органику просто не срабатывала). Водитель провел пальцами по шару, который парил перед ним, и слегка покрутил его. Наша карта поднялась ровно и бесшумно, от чего мое нутро запоздало ухнуло вниз. Я поискала, за что бы схватиться, но, к сожалению, платформа была гладкой, как стекло.
Под полупрозрачным транспортом стремительно проносился темный лес, отделяя нас от пустыря, кишащего полицией Рашии, словно растревоженный муравейник, и приближая нас к светящемуся городу. Я в последний раз оглянулась в темноту бывшего цирка.
Мы нашли Блек Джека. Совсем скоро мы сможем вернуть Фабрику под управление Венса. Но всё, чего мне хотелось больше всего на свете, это вернуться домой. Страх смерти был ощутимо близко. И самое ужасное: он был обоснован.
***
Пока мне перебинтовывали предплечье, я расслабилась на кушетке и даже успела на четверть часа отключиться. Наверное, мой организм обессилел настолько, что ему нужна была передышка. Всё, что мне снилось — это трава и как я в форме лисы крадусь в зарослях, вдыхая чистый воздух, не обремененный никаким дымом или распыленными в нем кислотами. Первая мысль после пробуждения была о том, что я зверски скучаю по своим лапам и лесу, которым был окружен наш дом в человеческом мире.
— Эй, Алуна! — в мой бокс зашел Венс, и я с трудом села — в голове слегка звенело. — Фушия уже вернулась и говорит, чтобы я позвал тебя. Она хочет задать тебе пару вопросов о случившемся.
— Ты уже был у нее? — спросила я, догадавшись, что парень, скорее всего, уже вышел из ее кабинета.
Венс кивнул, и я встала, готовая идти за ним.
— Как ты? — уточнил он, внимательно наблюдая за моим рассеянным поведением: мне было нелегко собраться, взгляд блуждал и я часто встряхивала головой, чтобы собрать мысли в кучу. — Как рука? Больше не болит?
— Совсем чуть-чуть, — отмахнулась я, переведя взгляд на свои бинты, которые по плотности напоминали гипс. — Немного тянет швы, но на этом всё.
Венс повел меня по коридорам, как я поняла, штаба то ли совета синтетиков, то ли рабочего места Фушии — не смогла разобраться — и без умолку разъяснял всякие пустяковые вещи, ведя бесконечный монолог, за что я ему была очень благодарна. Мой мозг еще не пришел в себя после той битвы, и задавать вопросы я была пока не в состоянии. Мне вообще сейчас ничего не хотелось.
Как рассказал мне Венс, Фушия — новый главнокомандующий мира синтетиков, которая заняла пост в тот момент, когда их армия проигрывала в войне за расовое превосходство между демонами и роботами. В то время и открыли вирус Чистой Смерти, от которого пострадали обе стороны, и в срочном порядке был подписан мирный договор, а всё оставшееся время до сегодняшних дней было потрачено на устранение последствий эпидемии и полное уничтожение вируса. Эта деталь встала на свое место, когда я вспомнила ту кружащуюся пыль в баночке. Видимо, Рашия всего каких-то два часа назад избежала нового катаклизма. Повезло же мне понаблюдать за остатками смертоносного оружия, чье хранилище чуть не раздавили у меня на глазах. Осознавая всю опасность этой кажущейся мелочью пыли, угрозы Шейдвин заиграли в моем сознании новыми красками.
Когда Венс упомянул Мировой Совет, я задала всего один вопрос о том, что это, и Венс так же любезно пояснил, что там сидят все шишки близлежащих миров, за исключением Земли. То есть, в нем состояли Скай, Алистер с острова Весны, как главный по сезонам (почему именно весна стояла во главе, я уточнять не стала), сама Фушия, Нахр, Блек Джек и еще много кто, кого я не знала, но в общей сложности одиннадцать существ. Почему-то новость о том, что там сидел и владелец цирка, не стала для меня большим удивлением. Он мог превращаться в этот огромный жуткий сон коматозной белки со множеством гипертрофированных конечностей и голов и, наверное, обладал такой же огромной силой, как и его размер. Не зря же Шейдвин пришлось надевать на него ошейник контроля. Если бы с ним могли справиться, она бы его просто убила.
— Фушия... Что она может спросить у меня?.. — немного запаниковав, спросила я, когда мы уже подходили к ее кабинету. Фушия не выглядела жуткой или какой-то злой, но она была такой серьезной, что я побоялась растеряться перед ней.
— Не переживай, — Венс улыбнулся, поняв, о чем я думаю. — Просто перескажешь ей свои приключения последних дней и всё.
— А Ская стоит упоминать? — тихо спросила я, чтобы проходящие мимо синтетики не услышали.
— Я уже сказал ей, что мы были на одном из его секретных заданий, так что ничего не говори об этом, она поняла, что это сверхсекретно, так что подробностей ждать не будет. Какой же я молодец!
— А если она... напишет Скаю и спросит, так это или нет? — усомнилась я. — Вдруг она выяснит, что... ты приукрасил? Ты сам говорил, что Фушия и Скай в одном Совете состоят. Думаю, у них есть какие-то прямые средства связи.
— Может быть и так, — парень немного погрустнел, но потом вновь надулся хорошим настроением и запустил руку в розовую шевелюру. — Но Фушии мы без надобности, а когда Скай сюда прикатит, мы снова будем далеко.
Я не могла с ним не согласиться, а потому успокоенная вошла в ее кабинет. Фушия стояла перед сенсорным полупрозрачным экраном и водила по нему пальцами, что-то записывая, но с моей стороны стекла ничего не отображалось, а потому я видела только ее.
Она повернулась ко мне и опустила руки.
— Входи, Алуна, я задам тебе пару вопросов, — спокойно сказала она, и я подчинилась.
В основном Фушия спрашивала про цирк и Тикона, попросив детально описать то, что произошло со мной в Рашии, и я сбивчиво, насколько смогла, пересказала ей всё. Про цели она не спрашивала, но мне пришлось упомянуть Люсьена. В конце-концов она достала из углового ящика новую листовку с приглашением в цирк и попросила указать на нем названного. Я честно сделала, как она просила, и поинтересовалась, не накажут ли демона, если поймают здесь.
— Это будет зависеть от того, почему он пособничает этим двоим, — сказала она. — Если его заставили помогать — это одно дело, а если он сам... то это только его вина.
Я вдруг поняла, что забыла спросить у Венса про действие грез на разум, но сейчас, сидя в кабинете Фушии, уже было поздно. В самом конце Фушия спросила про Чимэ и его судьбу на землях Ская. Я заверила ее, что его там снабжают всем, что робот только попросит, и он даже имеет компанию для времяпрепровождения. Она кивнула и отпустила меня, вернувшись к своим обязанностям.
Я постаралась как можно быстрее вернуться к Венсу, постоянно прокручивая в голове мысль про грезы, и в итоге так спешила, что буквально чуть не вынесла дверь, на которую мне указали служащие. Венс поперхнулся каким-то напитком. Он сидел очень близко ко входу.
— Венс, это срочно! — заявила я. — Грезы могут изменять цвет глаз?
Парень откашлялся, сильно сморщившись, а потом повернулся ко мне.
— Ну, если ты в них искупаешься, то да, — хрипло отозвался он. — А потом тебя жестко накроет и будет крутить до тех пор, пока всё не выветрится. Ах да, а еще ты перестанешь спать.
— Что значит «накроет»?
Венс задумался.
— У каждого по-разному, — наконец ответил он. — Но смысл в том, что сильный концентрат грез может создать внутри твоей головы целый мир, где твое внутренне «я» будет сидеть сколько угодно, оставив тело бесконтрольным. Мы называем это Эффектом Навязчивых Грез, и он считается распространенной производственной травмой. Иногда, когда работник у нас больше двадцати лет работает, его может так накрыть и в итоге он сходит с ума. Поэтому мы стараемся менять работников и заключаем с ними трудовой договор на десять или пятнадцать лет. В конце концов самых преданных работников можно перевести из цехов в другие отделы. Эффект накопительный и обычно бывают звоночки, поэтому прям до запущенных случаев от паров грез не доходит. И да, изменение радужки глаз — в том числе. А почему ты спрашиваешь?
— Глаза Люсьена были странные, когда я с ним столкнулась вчера, — хмуро отозвалась я и села рядом. — Один глаз был какой-то красноватый, а второй — фиолетовый.
— Фиолетовый? — Венс закивал. — Если смешать голубой цвет и розовый, то получится фиолетовый... Да, похоже, он отравился. Но я не представляю, как можно заработать Навязчивые Грезы буквально за пару недель! Обычно на это уходят годы. Если он, конечно, не принимает на моей фабрике ванны с ними и не пьет их литрами...
— Может... они там экспериментируют? — предположила я задумчиво.
— Экспериментируют? Где?! На моей Фабрике?! — взвился Венс и подскочил, чем привлек внимание окружающих нас синтетиков. — Не позволю! Черта с два я им дам развалить дело моей семьи!
Мы сидели в большой комнате отдыха, которая служила роботам вместо столовой или кафетерия.
— Надо копать дальше? — сказала я. Только вот понятия не имела, куда идти теперь. Цирк свернули, а тот тип в черной маске утащил Люсьена в неизвестном направлении. И Шейдвин тоже скрылась. По-любому они вместе. Но где? На Фабрике? Вероятнее всего. И тем не менее... вдвоем туда лезть опасно.
— Кстати, ты хочешь есть? — спросил, подуспокоившись, Венс и показал на большой стакан своего напитка. — Тут у них классный суп подается для органических видов.
Наконец-то я обратила внимание на свой пустой желудок и кивнула. Кажется, ела в последний раз целую вечность назад. Я могла поддерживать свое рабочее состояние при помощи магии, которую всё равно не могла здесь использовать, но это если не обращать внимания на голодные рези в желудке. К счастью или к сожалению, последние события были настолько впечатляющими и яркими, что избавили меня от мыслей о еде.
Венс принес мне такой же стакан, и я с интересом попробовала. Жидкость, поступавшая через трубочку, была густой, однородной, но соленой и с разными привкусами. Сначала я почувствовала овощи, потом мясной бульон.
— Вкусно... — пробормотала я, оторвавшись. — Непонятно, что это, но вернусь за добавкой. Кстати... а где Птица?
— М-м-м... — задумался Венс. — Не знаю. Наверное, в больнице. Пошли, найдем его.
Мы поднялись со стаканами в руках и пошли разыскивать знающего человека. Или робота. Один из синтетиков, который сидел на ресепшене, сообщил, что всех больных и раненых отвезли в больницу Тикона, что вообще не рядом со штабом. Я вздохнула:
— Опять пилить в неизвестность.
Я поинтересовалась у робота, есть ли у них где-нибудь запасная одежда. Он оценивающе осмотрел меня и сказал, что вещи для органики у них не держат. А зря, мой костюм превратился в ужас. Подол весь разорванный, одежда посерела от пыли и грязи, а рукав на пострадавшей руке был вовсе оторван. В просьбе подвезти нас на тех странных картах, на которых мы приехали, нам отказали: инженеры со своим транспортом давно отчалили в больницу Тикона. Когда я начала спрашивать робота про такси, он меня не понял. Пришлось тащиться на улицу прямо в таком виде и искать, в какой стороне находится больница Тикона. Настроение упало еще ниже, когда я вспомнила, что она располагается на отшибе города. Туда идти и идти. Тут я действительно обратила внимание, что как таковых машин здесь не было. Роботы сами по себе были оснащены всякими агрегатами для быстрого передвижения, типа крыльев, и не испытывали сильных проблем от усталости. Не то, что мы, органические с живыми телами.
Хорошо, что в полумраке Рашии мы с Венсом, в отличие от синтетиков, не сияли, а потому нас мало кто замечал. Но мы шли и шли... шли и шли... Пока у обоих не заболели ноги.
— Когда мы вернемся домой, я буду неделю лежать, — пробурчал Венс.
— Ты думаешь, мы вернемся домой? — скептически усмехнулась я.
— Однажды это закончится, — уверенно пообещал тот.
Я не могла с ним не согласиться. Когда вернусь домой... Буду только есть и лежать. Ну их нафиг. Хайеру лучше поскорее научиться готовить, потому что я не собираюсь стоять у плиты, как раньше.
До больницы Тикона мы добрались кое-как и в мыле. Венс к тому времени уже снял свой плащ и, согнувшись в три погибели, тащил его на плече, а я держала многострадальную юбку гармошкой, открывая феерический вид на убитые сапоги. Мы наконец взобрались на холм, где располагалось здание, и ввалились в центральные двери. Наш вид ошарашил администраторшу. Робот большими глазами пронаблюдала, как мы доползли до стойки и спросили, не привозили ли сюда парня с крыльями.
Оказалось, привозили. Нам подсказали палату и такими же глазами по пять рублей проводили нашу шатающуюся парочку. Птица нам сильно обрадовался. Парень лежал на каталке, а одно из его крыльев было растянуто на хитросделанной конструкции, которая фиксировала его в определенной позиции.
— О, Птица, ты уже пришел в себя, как ты? — первая спросила я, когда мы зашли к нему. Птица посветлел, увидев нас, но потом снова нахмурился и поднял правую руку. Звякнула цепь.
— Он постоянно вырывался и пытался сбежать, — пояснила нам медсестра-синтетик, которая суетилась в его палате.
— Но вы же его отпустите? — спросила я. Не хотелось бы оставлять Птицу просто так, прикованного к каталке.
— Как только он выздоровеет, — отчеканила та. — Я всё утро убила на то, чтобы сконструировать ему поддерживающую систему для крыла. Отсюда он выйдет только здоровым!
Медсестра была решительно настроена и так же решительно нас быстро выставили из палаты, объявив, что мы своим присутствием разводим антисанитарию. Синтетик бормотала что-то про микробов, потому что живые организмы им сильно подвержены.
Мы уже хотели повернуть назад к стойке регистрации, чтобы слезно молить о ночевке хоть в подсобке со швабрами, как нас встретил незнакомец, представившийся одним из инженеров.
— Главный инженер просил меня проводить вас в его кабинет, — вежливо произнес тот.
— Тикон? — удивился Венс.
— Он жив? Он уже очнулся?! — воскликнула я, сильно удивленная. В моем сознании он должен был приходить в себя как минимум месяц, словно выходил из комы, но... выходит, он действительно не сильно пострадал. И заживление у роботов происходит не как у людей.
Нас проводили по уже знакомому маршруту, и вот я снова вошла в рабочий кабинет Тикона. С прошлого моего визита почти ничего не изменилось: вдоль стен стояли столы и полки, заставленные многочисленными различными инструментами и емкостями для хранения деталей. В центре всё так же стоял большой стол, подсвеченный лампами. И вот там обнаружился Тикон.
Он лежал на столе в белой рубашке с прозрачным планшетом в руках и рассматривал изображение через полусферический монокль, который тоже по своей конструкции напоминал невесомое стекло. Его тело выглядело очень маленьким из-за отсутствия ног, но на их месте по столешнице вились пучки разноцветных проводов. Какие-то из них, свешенные со стола, были подключены к нескольким колбам с синей жидкостью, а некоторые змеились по полу и терялись в темноте. Над столом двигались две большие клешни, спускающиеся с потолка. Выглядели они довольно внушительно и жутко, их захваты заканчивались длинными и тонкими иглообразными пальцами, которыми то и дело подносили к местам сруба ног робота различные инструменты.
Тикон услышал, что кто-то вошел, и повернул голову. Его длинные волосы ниспадали со стола, а глаза и лампочка на лбу снова сияли красным. Я готова была поклясться, что робот только что задавил в себе намерение улыбнуться.
— Входите-входите, — деловито пригласил он и снова уткнулся в планшет, в котором сосредоточенно чертил стилусом.
Инженер, проводивший нас, ушел, и мы с Венсом остались одни. Или почти одни. В дальнем углу стояло большое кресло, в котором сидел робот с маской жизнеобеспечения на лице. Он бессмысленно смотрел в окно. Я его вспомнила. Кажется, это Неро, к которому я случайно зашла в прошлый раз.
— Ты... ты в порядке? — неуверенно спросила я, не зная, как у синтетиков принято интересоваться здоровьем. Есть ли у них вообще понятие о здоровье?.. — Тебе не больно?
— Ты хочешь знать, чувствую ли боль в ногах? — буднично уточнил он. — Сейчас нет. У нас не слишком много нервных окончаний в теле. К счастью, в моей модели их было предусмотрено еще меньше.
— Но... ты выглядел так...
Я хотела сказать «беспомощно, когда она рубила тебя», но вовремя передумала. Это могло прозвучать не слишком уместно.
— Конечно, я явно выглядел, как умирающий, — усмехнулся робот, наконец дав своим эмоциям волю. — Я потерял несколько систем охлаждения и много связующей жидкости тогда, и мой центральный компьютер поплыл. Честно говоря, я первый раз в жизни потерял картинку происходящего. Никогда не выключался экстренно. Черт...
— Но ты всё слышал, — добавила я, вспомнив, что сказала Фушия. — Ты был в сознании всё это время?!
Тикон быстро начертил что-то на планшете и оторвал стилус от экрана. Клешни, свисающие с потолка, сложили инструменты на стол, подтянулись к верху и затихли.
— Ты плакала? — быстро спросил Тикон, повернувшись ко мне: видимо, этот вопрос интересовал его больше всего.
Я насупилась. А ему только это интересно?!
Тикон, пронаблюдав за моим скисшим лицом, улыбнулся, хмыкнул и вернулся к планшету.
— Не собиралась, вообще-то, — запоздало буркнула я, но тот уже получил всё, что хотел.
— Да, я всёслышал, — наконец ответил робот. — Не переживайте, я быстро соберу себе новые конечности. В конце концов я главный инженер в Рашии. Тут без меня всё посыпется, так что на полное выключение мне пока рано. А вы куда собираетесь? В штаб к Фушии?
— Мы только что оттуда, — ответил Венс. — Почти весь день сюда топали. Кстати, а Блек Джек тоже здесь?
— Да... — протянул робот. — Он числится в отделении энергосбережения. Это самое близкое по назначению к человеческой реаниматологии место.
— Тогда нам стоит зайти и к нему тоже, — задумчиво сказала я, не зная, что еще тут делать и зачем Тикон вообще позвал нас сюда.
— Не стоит, — вдруг качнул головой робот, — вы просто время потеряете. В системе пишут, что он еще не пришел в себя.
Откуда они берут всю эту информацию так быстро?! У них что, голова к общей сети подключена?!
Тем не менее я нахмурилась. Всё-таки слезные мольбы у стойки регистрации маячили впереди, как транспаранты на концертах Люсьена. Я перевела взгляд на Венса — тот явно думал о том же.
— Куда вы теперь направитесь? — словно прочитав наши мысли, спросил инженер.
Мы промолчали, а я неопределенно пожала плечами.
— Можете задержаться у нас, — любезно предложил Тикон, и на этот раз я неподдельно обрадовалась. — Если вы никуда не торопитесь...
— Большое спасибо, — чуть ли не хором сказали мы с Венсом, несколько удивленные его предложением.
— Надеюсь... у тебя будут хорошие детали в новых ногах... — неуклюже пожелал Венс.
— Ага... сразу, как только я выпрямлю погнутые запчасти, которые испортила своей секирой эта дура, — вздохнул Тикон, принимая этот странный комплимент.
Мы засобирались уходить куда-нибудь на ночлежку, но Тикон в дверях окликнул меня.
— Эй, Алуна...
Мне пришлось остановиться, в то время как Венс уже вышел в коридор. Я выжидающе уставилась на робота, не понимая, зачем еще я могла понадобиться.
— Спасибо.
— За что?! — выпала я.
Тикон нахмурился и снова отложил стилус, а клешни замерли. В наступившей тишине он явно раздумывал.
— На свете... мало людей... которые бы пожалели о моей кончине, — пробормотал он, не глядя на меня. — Знаешь или нет... Но это я создал вирус Чистой Смерти. Так что мало кто бы расстроился...
Что-то такое я уже слышала раньше. Но вспышка вируса случилась на войне, которая закончилась много лет назад. Неужели он всё еще думает об этом? И загоняется настолько, что до сих пор крутит случившееся в голове?.. Помнится, он говорил, что учился лечить людей и демонов во время вынужденного перемирия, когда вирус вырвался.
— Знаешь, я думаю, это уже в прошлом. Плохое и ошибки случаются, — пожала я плечами. — Все ошибаются когда-нибудь. Не вини себя в случившемся постоянно. Делай, как Скай: обвини себя пару раз и забудь об этом. Просто не создавай разрушительные вирусы в будущем и всё.
Тикон прыснул.
— Какая же ты легкомысленная, — посмеиваясь, заключил он, и когда я уже была готова снова скукситься и оглушительно хлопнуть дверью, добавил: — Но спасибо за поддержку.
— Да не за что. Если в следующий раз мы снова пойдем в цирк, то попкорн за ваш счет, о, великий главный инженер, — отшутилась я и вышла под новую порцию смешков.
***
Как только девушка вышла, кресло отъехало назад.
— Ты правда всё еще винишь себя в случившемся?.. — глухо пробормотал Неро, повернувшись к Тикону.
Улыбка быстро стерлась с его лица, уступив место серьезному выражению.
— А кого еще можно винить в случившемся? — спросил робот и закрыл глаза. — Я считал себя гением, когда создал эту дрянь. Был чертовски горд собой! А когда до меня дошло... во что она превращает всё живое... было уже поздно. И то, что она сделала с тобой... То, что ты сидишь в этом чертовом кресле — тоже моя вина.
— Не будь таким упертым, — глухо отозвался Неро и подкрутил колеса кресла поближе к столу. — Я же сказал, что не держу на тебя зла. Мы все оказались так или иначе виноваты в этом. Мы были виноваты еще тогда, когда развязали эту глупую войну. И ты, и я были молоды тогда. Девушка права. Все ошибаются. И лидеры тоже. Особенно они.
Тикон задумчиво провел стилусом по планшету, приводя в жизнь клешни, которые медленно потянулись к своим инструментам.
— Только вот ущерба от нас больше.
Повисла тишина, и какое-то время был слышен только металлический звон клешней.
— Оказалось, с органикой довольно весело общаться. Они думают не так, как мы, — наконец заключил Тикон более позитивным тоном.
— Надеюсь, этого достаточно для того, чтобы ты наконец вылез из своего пыльного кабинета и начал общаться с другими, — Неро усмехнулся, но после его голос заглушился помехами.
***
Мы поговорили с управляющими разных отделений и наконец нам выделили одну из комнат отдыха, а мне — позволили выстирать свои шмотки, дав взамен больничную ночнушку. Мы с Венсом по очереди сходили в душ и начали обустраивать себе кровати на каталках — не слишком удобно, зато не на улице. У нас была перспектива и похуже — ночевка в кустах. А у роботов особо не было кроватей, они либо не спали вовсе, либо, как я узнала, заряжались в вертикальных капсулах.
— Как думаешь, куда мы дальше пойдем? — спросил Венс, помогая мне стелить постельное белье.
— Не знаю, — честно призналась я: день выдался суматошным, но идей так и не возникло. — Мне кажется, сейчас есть только один путь, и он ведет на Фабрику.
— Теперь будем планировать захват моего производства? — улыбнулся тот то ли от радости, то ли от абсурдности. Но мне было не до смеха.
— Ничего другого не остается. Шейдвин и тот тип скрылись и Люсьен вместе с ними.
Мы закончили, и я подошла к шкафу с простынями, чтобы достать еще.
— Подержи вот эти простыни, я поищу наволочки, — сказала я и подала Венсу стопку с бельем: тот остановился подле меня, а я снова повернулась к шкафу, рыская внутри. — Хорошо, что Блэк Джек теперь с нами. Как только он поправится, расскажет, что с ним случилось. И вот тогда мы должны отправиться на Фабрику и попробовать уговорить Туза Бубнов сдать производство обратно под твое управление. Знаю, в этом плане много белых пятен, но пока это всё, что я могу придумать.
— Просто шикарный план.
Тихое саркатичное шипение окатило меня, словно ведро ледяной воды.
Я, только нашедшая стопку с наволочками, быстро развернулась и от неожиданности подала назад, громко вскрикнув. Но вместо спасения угодила в шкаф и проломила своим телом тонкие полки: всё белье посыпалось на меня, и я замахала руками в тщетных попытках его поймать.
За моей спиной со стопкой простыней в руках стоял Скай и жутко скалился. Этот оскал был чем-то средним между выдавленной улыбкой и приступом гнева. А позади него висел Венс, отчаянно трепыхающийся в захвате черного змееподобного щупальца, плотными кольцами охватывающего его тело и лицо.
— Скай! — выдавила я, хватая ртом воздух и не зная, что сказать.
— Знаешь, Алуна, вот удивительная была ситуация, когда кто-то обещал мне выполнять все мои указания, потом обещал уехать домой, а потом сбежал... Интересно, ты не знаешь, кто это мог быть? — он грозно навис надо мной с потемневшим лицом.
— И-и-и... — заикаясь, выдавила я: мне казалось, когда я встречусь со Скаем, я смогу придумать вразумительное объяснение своему побегу, чтобы снизить степень его недовольства, но сейчас я словно потеряла способность мыслить. Остались только стыд и страх. Уйдя в самоволку, я еще ничего не добилась, Скай нашел меня слишком рано!
Демон понял, что я ничего дельного не отвечу, и одним движением вытащил меня из шкафа за воротник больничной ночнушки. Стопка белья, которую он держал, направилась в стремительный полет куда-то за спину.
— Где ты шарахалась всё это время?! — грозно спросил он, как следует встряхнув меня. — Ты просто невыносима! Тебя искали по всей Монтоории, а ты сбежала в Рашию! Стоило мне получить сообщение от Фушии, как тебя уже и след простыл! Невероятно! Она снова сбежала! Чимэ в сравнении с тобой должен стоять и нервно курить в сторонке!
— И-извини-и-и... — пискляво протянула я, даже не пытаясь вырваться.
— Одними извинениями ты не отделаешься! — меня снова встряхнули за загривок. — Знаешь, раз уж ты так рвешься помочь, то я, так уж и быть, дам тебе работу! Самую низкую и тяжелую, что у меня найдется! И, может быть, ты, наконец, займешься чем-то полезным и успокоишься! Это что за херня?!
Он выхватил мою забинтованную руку и поднял на уровень глаз, а потом перевел взгляд на меня.
— Скай, Венс сейчас задохнется! — воззвала невпопад я: парень, пытаясь вырваться, уже весь посинел. Скаевы путы обхватывали его горло и половину лица, на которой находились нос и рот.
Скай скосился на парня, и щупальце разжалось. Венс мешком рухнул на пол и шумно втянул в себя воздух. После этого демон снова повернулся ко мне. Он внимательно оглядел меня и окружающее пространство, после чего процедил.
— Только не говори мне, что ты собралась ночевать в этой подсобке.
Мои глаза округлились. После чего я отвела взгляд. Ну, не говорить, так не говорить — сам попросил.
Скай цыкнул и презрительно процедил:
— Уму непостижимо! Знаешь, я всё же не хочу знать, где ты шлялась, — проворчал он, а потом шагнул в тень, потащив меня за собой. — Надеюсь, блохи у тебя не завелись.
— Алуна! — крикнул Венс мне вслед, но даже подняться не успел: всё затопила чернота.
Я понимала, почему он злится, и чувствовала некоторое облегчение от того, что он сейчас выпускает на мне весь пар. В конце концов я чувствовала большой груз вины из-за того, что мои действия не последовательны моим обещаниям. Внутренне я зареклась, что поступаю так в последний раз. Так что ящик со своими прегрешениями придется зарыть и больше так не делать.
Мы вышли в большой комнате, хорошо обставленной, напоминающей отельные апартаменты. Обстановка выглядела дорого за счет удачного расположения минималистичной, изящно сделанной мебели и безделушек, а еще напоминала что-то космическое. Здесь не было никаких ковров и ламп. Полы были матовыми, как и стены, а пространство между ними сияло легким желтым светом, который лился со всех сторон. Шкафы и тумбочки были словно вылитыми из смолы, в которой застыли звездные кусочки космоса разных оттенков: от черного до ярко-фиолетового, а кровать так вообще парила сантиметрах в тридцати от пола, не поддерживаемая ничем. Рядом с кроватью нависал круглый ночник, напоминающий луну из-за характерных вмятин. Постель была застелена довольно странно: на ней были две квадратные подушки и гравитационное одеяло, которое на вид сплошь состояло из одних прозрачных гранул.
— Ночевать будешь тут, — сказал Скай и наконец выпустил меня. — Это отель, в котором мы остановились. Хайер и Джестер в соседних комнатах, так что не думай, что я хочу запереть тебя здесь. Завтра, когда ты выспишься и прекратишь страдать херней, тебя ждет много важных дел, которые ты для меня сделаешь.
— Это что... ты не шутишь насчет работы? — несмело уточнила я, решив, что мне уже можно говорить.
— Я всё еще зол, так что не расслабляйся. Ты ввязалась в неприятности и теперь, дорогая, будешь расхлебывать их сама, — демон отчитывал меня, как нашкодившего ребенка, но при этом его серьезный тон до ужаса меня пугал: не шутит. — Не знаю, как, но это теперь исключительно твоя ответственность. И только попробуй заныть, что ты не справляешься.
— Эм... Скай, — тихо произнесла я.
Демон поморщился, словно боролся с желанием удушить меня, но наконец выдавил.
— Что еще?
— Не мог бы ты... и Венса тоже в отель доставить? — попросила я, боясь поднять на него взгляд: как бы мне за это не прилетела новая взбучка.
— Ну уж нет! — снова вспыхнул Скай, грозно сверкнув глазом. — Этому полезно поспать со швабрами! Вам двоим вообще стоит запретить встречаться...
С этими словами он вышел через дверь, не забыв ею хлопнуть. Я постояла на своем месте еще минуты две, чувствуя себя безмерно виноватой и не зная, можно ли мне уже дышать и двигаться. Мне было бы проще, если бы меня поставили в угол или я как-то прямо сейчас отправилась отбывать свое наказание. Но то, что меня притащили в хорошо обустроенную комнату и просто сказали выспаться... Слишком настораживает.
А где угрозы убийством?.. Что он там задумал с «работой»?
Но долго так дрейфовать над этими вопросами не получилось. Я действительно смертельно устала после всего. В Рашии было очень плохо с определением светового дня и ночи, потому что здесь плюс-минус всегда одно и то же освещение. Из-за отсутствия сна время для меня тянулось, как длинная и бесконечная дорога, которая выматывает, доставляет сюрпризы — приятные и неприятные — и всё никак не заканчивается. Я даже не помнила, сколько сейчас времени и тот ли это день, когда я в последний раз видела Люсьена. Или это было уже вчера...
Пришлось оставить чувство вины до лучших времен, когда у меня будут силы на то, чтобы как следует прополоскать себе мозг, и залезть наконец под тяжелое гранулированное одеяло. Кровать слегка опустилась под моим весом, но удержала. Я боялась, что она начнет накреняться на ту сторону, куда я залезла, но этого не произошло, так что я свернулась клубком и наконец перестала шевелиться. Одеяло плотно обтекло меня, придавив своим весом, и словно создало вокруг меня барьер с идеальной температурной средой. Я только успела подумать о том, что хочу себе домой такое же и что подушка вроде не жесткая, как мой мозг выключился, словно по щелчку.