*𝐌𝐄𝐃𝐔𝐙𝐀

Рёбра сжались вокруг сердца. Каждое слово Кима причиняло ему боль.
— Я встречаюсь с Дином, — сомнения одолевали разум, пока Тэхён слушал его и смотрел осуждающим взглядом.
— Черт, Чонгук. Пробуй, старайся, продолжай и дальше пытаться прогнать меня. Я буду рядом с тобой, пока ты не заставишь меня чувствовать себя ненужным. Так сложно поверить в то, что ты мне нравишься?
— Да, блять! Да! — повысил он тон. — Прошёл месяц с тех пор, как мы сблизились. Не говори, что за это время ты влюбился в меня, потому что это невозможно. Ты целиком и полностью принадлежишь Нарин. Пожалуйста, иди домой и не порть столь знаменательный день этим спектаклем. Я хочу спокойно собраться и пойти на свидание.
— Ты себя слышишь? Какое свидание в двенадцать часов ночи?
— Иду, чтобы потрахаться с ним.
— Ну что ты, потрахайся со мной, — злостно снимая футболку и швыряя её на пол.
— Придурок!
— Да, я придурок. Так давай сделаем то, чего я не допустил по причине того, что не хотел, чтобы это произошло в фальшивых отношениях. Давай завершим начатое в настоящих.
— Если не заткнёшься, я ударю тебя.
— Ты словами уже сделал это. Я ведь видел Дина недавно. Он сказал, что ты отказался от свидания, объяснив это тем, что любишь меня.
— Я играл.
— Нет. Ты сейчас играешь.
— Да как ты не понимаешь, — пиная его мокрую футболку перед ногами. — Нарин идеальный вариант для тебя. Ты скоро станешь очень популярным, будешь у всех на виду. Отношения с мужчиной на восемь лет старше тебя ничем не помогут твоей карьере. Я не хочу проблем.
— Я — не проблема.
За окнами текла жизнь большого города и дождь барабанил по окнам сильнее. Никто из них не решался заговорить первым. Они стояли друг напротив друга и тяжело дышали, глядя один на другого как два ковбоя, ожидающие выгодного момента, когда можно будет достать оружие.
— Чонгук, — грубо и в тоже время упрашивающе: — Ты нужен мне, — сердце Чонгука не может вместить в себя эти слова. — Давай поставим точку в этом разговоре и начнём другой со слов, что я люблю тебя, и закончим тем, что я поцелую тебя.
— Как же Нарин?
Тэхён притупил взгляд.
— Нарин в прошлом. В моём будущем есть только ты, Чонгук.
После его слов тело Чонгука расслабилось, будто тугой корсет разошёлся по швам. Надежда расправила за спиной свои крылья. С его губ слетел короткий смешок, пытающийся скрыть тревогу. Тэхён четыре года был в отношениях и был настроен на женитьбу, но теперь говорил такие громкие слова ему, и верить в это было практически невозможно. Но с другой стороны, разве он сам не был влюблён в человека несколько месяцев, а потом осознал, что это было простое наваждение?
Чонгук стоял рядом с ним и буквально слышал чужое сердцебиение. Или это его сердце так отчаянно билось за них обоих? Чувствовал ли Тэхён, от чего его грудь распирало прямо в эту минуту?
Тот стоял неподвижно, глядя, как он замер. Единственное, что двигалось в этой комнате — его слёзы, солью взрывающиеся на языке. Чонгук не решался сдвинуть с места, боясь споткнуться о свое сердце.
Прежде чем он ответил, Тэхён заговорил снова:
— Я хочу от тебя всё и на меньше не согласен, — от этих слов чувственность зарождалась внутри, расцветая буйством красок. — Маленькие чудеса происходят каждый раз, когда ты делаешь вдох, — быстро приближаясь к нему и обрушаясь на него отчаянным поцелуем, пока в лёгких не закончился весь воздух. Он прижался к нему поцелуем-подтверждением, доказывающим, что грань между игрой и реальностью окончательно стёрта. Это была реальность, в которой он ничего не помнил, кроме как о необходимости сберечь затрепетавших бабочек от жара внизу живота.
Тэхён отпрянув назад, задел большим пальцем объёмную футболку и пролез рукой под неё. Он не сводил глаз с него, и Чонгуку пришлось задушить дрожь тела.
Желание прорвалось через кожу. Чонгук, который до этого момента взвешивал все «за» и «против», внезапно обнаружил, что единственное, чего он хотел узнать — что произойдёт, если он потрётся о него.
То, как целуется Тэхён, сравнимо с ураганом, пронёсшимся по его коже, покалывая. Этот поцелуй был намного лучше секса, который у него был с девушками. И если так, то каково же с ним заниматься сексом?
Когда Тэхён снял с него футболку и приступил к брюкам, он застонал, ощущая тот знакомый трепет, который мог пробудить в нём лишь Ким. Его взгляд зажёг в нём такой же сильный пожар, как и рука, скользнувшая под кромку домашних брюк. Тэхен привёл его сердце в огромное замешательство, чтобы потом найти покой в нём же.
Любовь — чувство, которое ему хотелось прожить и от которого он бежал сломя голову во избежание проблем, — сама заявилась к нему.
Тэхён смотрел цепким взглядом и дышал поцелуями по коже, пока руками скользил по его телу. Брюки, скользнув по ногам, упали к щиколоткам, вслед за ними упали и трусы. Шумно выдохнув, он наклонил голову и, одаривая обожающим взглядом каждый участок тела, каждый изгиб и выпуклость, приступил к своим брюкам, быстро снимая их вместе с бельём и кидая в сторону.
Чонгук рассматривал его так же голодно, как и он сам. Это сводило с ума, лишало всякого смысла все те запреты, которые Тэхён поставил себе после просьбы Чона трахнуть его. Невероятную силу воли проявил он в ту ночь, когда оставил обнажённого Чонгука, который готов был дать всё, чем он был. Тэхён не мог так поступить.
Он поцеловал его и надавил языком, чтобы раскрыть губы, так подходящие для долгих, страстных поцелуев, и прижал к стене, застонав от удовольствия соприкосновения двух разгорячённых, голых тел.
Он начал нагло оглаживать тело Чонгука как свою собственность, не насыщаясь. Вёл кончиками пальцев по ямочкам на пояснице так, чтобы было щекотно и приятно.
Подталкивая его к кровати, Чонгук проявил свою несдержанность впервые, и Тэхён поймал себя на мысли о том, что целоваться с ним намного приятнее, когда нет договорённостей и притворства. Всё было по-настоящему.
Чонгук отстранился и потёр подбородок.
— Колешься как…
— …медуза, — завершил Тэхён, садясь на край кровати и глядя в его глаза, сияющие тысячами звёзд. — Ну, я не бессмертный как она, но обещаю быть рядом, пока живу.
— Когда я говорил «как медуза», то намекал на отсутствие мозга.
— Вот оно как?
— Но твой ответ мне понравился больше. Я оценил.
Тэхён перетянул его на свои колени и поцеловал.
— Скажи. Я вижу, как слова так и стремятся слететь с твоих губ, — попросил он, прекрасно зная состояние Чонгука, когда тот хочет высказаться.
— Я думал, что навсегда потерял тебя, думал, что никогда не обниму. Я влюбился в тебя как чёртов мальчишка, — Тэхён замер, позволяя словам просочиться в затуманенное желанием сознание. Он улыбнулся и закрыл глаза, смакуя этот момент, прежде чем поцеловать его с такой любовью и трепетом, которого никогда и ни к кому не испытывал.
Чонгука хотелось сделать своим во всех смыслах этого слова и дать ему всё то, чем он сам был. Переместив того на кровать, он навис над ним, покрывая поцелуями шею, щёки, глаза, руки, живот, кружа языком и оставляя после себя мокрые дорожки. Чонгук безупречен, совершенен, идеален в теле, сконструированном в безупречности в каждой её части и сгибе.
— Один палец или два?
— Что? — сипло ответил тот, открывая глаза.
Подняв указательный и средний палец, Тэхён приставил их к губам Чонгука, и наконец до того дошло. Округлив глаза и в ту же секунду закрыв их, мужчина откинулся на кровать и открыл рот, в который погрузились его пальцы.
— Я показываю тебе то, с чем ты можешь справиться. Два или один?
— Два. Два, — прохрипел тот, когда Тэхён вытащил пальцы, и указал на шкаф у стола. — Там смазка и презерватив.
Тэхён вернулся к нему с тюбиком в руке и сыто усмехнулся, выглядя так, будто обдумывал сотню способов погубить его, на которые Чонгук был безоговорочно и заранее согласен. Он стоял с тяжестью члена, висящего между ног, и ни капли не казался растерянным.
Навалившись на него вновь, Тэхён внимательно осматривал его лицо, гладил волосы, брови, губы, пока Чонгук не заныл от нетерпения.
— Боже! Я в беде, — шепнул Тэхён, прежде чем облизнуть кожу у основания шеи. — Так сколько ты выдержишь?
Чонгук вздрогнул и покрылся мурашками. Эти длинные пальцы скоро будут в нём и он умрёт, если в течение десяти секунд они не окажутся там.
— Два, мать твою!
— Не выражайся, — усмехнулся Ким, начав доводить его медленными ласками, пока Чонгук не взмолился:
— Тэхён! Начни уже!
Раздвинув его ноги, Тэхён щедро налил на пальцы смазку и начал кружить пальцами вокруг ануса, медленно проникая внутрь одним пальцем и тут же добавляя второй. Чонгук выгнулся на кровати и широко открыл рот, когда он начал массировать стенки. Это было что-то запредельное, что-то не похожее на то, что он делал до. Ни одна девушка не могла сравниться с Чонгуком.
— Давай. Я не могу больше ждать, — прошептал тот, пряча лицо в изгибе локтя.
Лишь тогда, и только тогда Тэхён позволил себе медленно погрузиться в горячую узость, которая напрочь снесла ему крышу. Двигаясь в нём и одаривая тело поцелуями, Ким был вне себя от эйфории, которая принесла ему лишь близость с Чонгуком. Когда тот задрожал под ним, он освободил свою сдержанность, сделав плавное движение бёдрами, чтобы так же плавно перейти к более мощным толчкам, на которые так хотелось переключиться, заставив застонать и опустошить его.
Чон запрокинул голову, и кожа на его шее натянулась, поблёскивая испариной. По его телу прошлась волна трепета, которую Тэхен ощутил кожей, и они вместе достигли пика удовольствия.Избавившись от презерватива, Тэхён лёг рядом с ним и зарылся в шею, наполняя лёгкие любимым ароматом своего парня.
Чонгук теперь его парень. Официально.
— Я не всегда так быстро кончаю, — лежа на боку лицом к Чонгуку и гладя его волосы. — Ты — исключение из всех правил, что я установил для себя.
Чонгук улыбнулся, двигаясь ближе к нему и прячась на его груди, и облегчённо вздохнул. Они много раз лежали на этой кровати в обнимку, но этот был особенным, наполненным сильными, душевными переживаниями и любовью, которая завершила его исцеление. Разморенный после оргазма и расслабленный в объятиях Тэхёна, он заснул беспокойным сном, где часто просыпался в испуге, что всё это ему приснилось. Но обнаруживая рядом парня, вновь засыпал.
Ранние лучи солнца освещали город, когда Чонгук встал и, поцеловав Тэхёна в щёку, вышел. Нужно было отдать материалы директору университета, где была информация о выбранных студентах на драфте, которые больше не имели права возвращаться в учебное заведение. Теперь Тэхён должен переехать в Лос-Анджелес, где находится и тренируется команда «Лейкерс». Что они будут делать с этим, Чонгук пока не знал, решив быть счастливым до этого момента.
— Мистер Чон, я пришёл передать вам документы выпускников, выбранных на драфте. Вы должны поставить печать и выдать каждому из них справку.
Грузный мужчина сидел в кресле и смотрел на него тяжёлым взглядом.
— Зачем ты это делаешь?
— Это моя работа.
— Нет. Это акт протеста в мою сторону. Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — вставая из-за стола и глядя на сына непроницаемым взглядом. — Оставь его. Живи своей жизнью. Чонгук, я забираю все свои слова обратно: никаких правил, никаких условий.— Эти слова ты должен был говорить не мне.
— Я знаю! — переходя на крик. — Я знаю, что всё сделал неправильно, и чувствую себя так, будто грешил в каждой из своих жизней, — тот опустился в кресло, будто был не в состоянии выдерживать тяжесть своего тела. — Женщину, которая потеряла мужа, называют вдовой, мужчину, потерявшего жену — вдовцом, детей, которые потеряли отца или мать, называют сиротами. Как же называют тех, кто потерял своих детей? Я потерял Чонхёна. Теперь теряю тебя и не знаю, что с этим делать.
Повисла тишина, которая легла тяжёлым грузом на их плечи.
— Живи своей жизнью, Чонгук. Ты сделал всё, чтобы быть ближе к мечте брата. Ты — не Чонхён. Исполняй уже свои мечты.
Чонгук задумался о мечте, и ничего в голову, кроме Тэхёна, не лезло.
— Пока, отец, — едва слышно выдавил он из себя и весь путь до своей квартиры думал над его словами. Первое, что он услышал, когда открыл дверь — стук молотка.
— Какого… — проговорил он, глядя, как Тэхён сидел на полу и чинил ножку стула.
— Пришёл? Я случайно задел стул, и он сломался. Молотка у тебя я не нашёл, поэтому постучался к соседям. Они дали мне молоток и гвозди. Я починил его, но выглядит это не совсем аккуратно.
Чонгук сбросил на пол рюкзак и разулся. Этот стул стоял сломанным вот уже восемь лет, пока не пришёл Тэхён и не починил его. Глаза Чонгука увлажнились.
«Ты не стул починил, а меня», — подумал он, приближаясь к нему.
Обнимая парня, Чонгук чувствовал, как обнимает весь мир, которым для него стал Тэхён. Его футболка была такой мягкой, что он хотел завернуться в неё и заснуть, прячась от всех проблем.
— Что-то случилось? Где ты был?
— Всё хорошо, я был у отца. Надо было передать документы выбранныхна драфте студентов.
— Наши документы? Погоди, твой отец — ректор университета?
— Я отказываюсь верить в то, что ты этого не знал, — выныривая из объятий и поднимая свой рюкзак.
Тэхён нервно посмеялся и потёр подбородок, ругнувшись под нос.
— Так получается, Далтон твой…
— Сводный, да. Наша мама умерла рано, и отец женился во второй раз. Но и она недолго с нами жила. Она была хорошей женщиной.
— Вот почему Далтон так сказал. Я был взбешён, когда тот начал проявлять к тебе нездоровый интерес, но оказалось, что он просто защищал тебя.
— Что он сказал?
— Что ты — не запасной вариант.
— Я говорил ему, чтобы не лез в мои дела. Слушаться старших не в его стиле, — начал бурчать Чонгук, в глубине души всё же радуясь, что у него есть человек, который защитит его. — Что такое?
Чон насторожился, когда Тэхён сел перед ним на корточки и взял его руки в свои.
— Я так мало знаю о тебе. Ну, кроме того, что ты пишешь горячие стихи.
— Замолчи! — яростно пихая в бок прыснувшегося со смеху парня.
— Расскажи мне о себе. Я хочу знать о тебе всё. Каждую мелочь: где ты родился, учился, умеешь ли играть на музыкальных инструментах, какая у тебя мечта… Я хочу знать абсолютно всё.
— У тебя есть столько времени на это? — потянув к себе за горлышко футболки.
— Вся жизнь.
— Это очень долго, — ложась на спину и принимая вес большого тела Тэхёна на себя.
— Поехали со мной, — попросил Ким и заставил его замереть на мгновение. — Я знаю, что у тебя тут работа и семья, но… подумай над моим предложением. Ты бы мог перевестись в любой университет в Лос-Анджелесе и заниматься своей работой там. Я буду выступать в баскетбольном клубе и зарабатывать хорошо.
— Я согласен.
Чонгук видел, как в глазах Кима зажглись звёзды.
— Начнём новую жизнь в новом городе. Вместе: ты и я.
— Мне очень нравится, — сказал Чонгук и вновь потянул его на себя, — так же, как и твой член во мне.
Тэхён разинул рот. Чонгук был полон сюрпризов, и ему нравилась эта дерзость.
— «Пожалуйста, войди в меня скорей!
Сделай меня своим грубыми толчками.
Ещё сильнее, глубже, ну же!
Хочу сойти с ума твоими губами…»
— Замолчи сейчас же!
— Ты думал о журналюге, когда писал эти строки? — было совершенно неуместно спрашивать о таком, но Тэхён не сдержался.
— Неужели я был так слеп? — ответил он, снимая с себя брюки и кидая их в сторону.
— Я задавался тем же вопросом на протяжении всего месяца. Как ты мог быть таким слепым?
— Хочешь, сочиню стих о тебе?
— Прямо в процессе? — усмехнулся Тэхён, и Чонгук воспринял это как вызов.
Желание разыгралось не на шутку, забурлило в венах, и единственное, чего он хотел — прижаться к нему, вдохнуть запах, поцеловать, испить как изысканное шампанское.
Сбросив с себя всю одежду, Ким откровенно рассматривал чужое обнажённое тело, будто полководец, прикидывающий, с чего бы начать вторжение на чужую территорию. Выдавил на пальцы смазку, не собираясь тратить время на прелюдии.
— «Закинь к себе на плечи мои ноги
И загони в меня свой член…»
— Черт возьми! — низкий голос пролетелся по спине мурашками. Тэхён вздохнул и усмехнулся диким зверем, проникая в него двумя пальцами. Чонгук застонал, когда тот поцеловал его лодыжку и закинул одну ногу на плечо. — «Я нахожусь лишь в твоей власти,
Так разорви меня на части…»
Чонгук не сдержал стон разочарования, когда он вытащил пальцы из него, закидывая и вторую ногу на плечо. Оглаживая его бёдра и живот, Тэхён шлёпнул его по заднице и приставил головку, входя в него сначала медленно, а потом переходя на грубые толчки.
— «Дери же меня жёстко, беспощадно,
Как это умеешь только ты…»
Тэхён будто с цепи сорвался. Стихи заводили его круче любого афродизиака. Но на сочинение у него не было сил, Чонгук лишь думал о том, как бы не забыть дышать, пока Тэхён разрушал его исключительным способом.
— Твои звуки просто невероятные, — отреагировал Тэхён на особо громкий стон и начал изводить Чонгука, пока не кончил самым фееричным образом из всех, что у него когда-либо были.
Чонгук был невероятен. — Здесь надо повесить памятную табличку.
— В честь потери моей девственности?
— В честь прибавления меня в ряды геев, — выдал он, мягко слизывая слова с его языка.
Чонгук засмеялся, утопая в больших объятиях Тэхёна, и поцеловал парня в основание шеи. Они долго лежали, не произнося ни слова, просто слушая друг друга сердцами.
Чонгук заснул с мыслями о том, что в любой версии реальности он влюбился бы именно в Ким Тэхёна…

*****************************
больше глав не будет, спасибо что читали. 💜