*𝐌𝐄𝐃𝐔𝐙𝐀

— Что ты тут делаешь? — растерялся он и от тона, и от разоблачения своей лжи.
— Хороший фильм однако. Мне понравилось, — издевательски сказал тот и, накинув капюшон на голову, начал спускаться по лестнице вниз.
— Мы просто поговорили о работе. Да, он пригласил меня и я согласился. Разве не для этого мы всё это затеяли? — схватив за предплечье парня выше его на голову, он развернул того к себе.
— Ты прав. Тогда мы прекращаем эту игру здесь и сейчас. Потому что ты уже ходишь на свидания, хоть, по сути, у тебя есть парень, то есть я, — Чонгук поверить не мог, что всё это происходило на самом деле. — У журналюги хватило смелости пригласить тебя на свидание при наличии парня, а у тебя — духу пойти с ним.
Чонгук пятился назад, когда тот неумолимо приближался к нему до тех пор, пока его спина не коснулась холодной стены.
— Тэхён, пожалуйста, — взмолился он, не сводя глаз с него. — Объясни мне своё поведение, иначе я сочту это за ревность.
— Чёрт! Делай, что хочешь, — раздражённо кинул тот и вышел из подъезда. Чонгук долго стоял и смотрел в одну точку, прежде чем пойти домой и переодеться. Делая всё на автомате, он и представить не мог, что следующие несколько дней покажутся ему сущим наказанием.
Тэхён утром извинился перед ним и обнял, объяснив своё поведение лёгкой раздражительностью перед драфтом. Это было кошмаром наяву, ведь Чонгук так жаждал прикоснуться к нему, почувствовать властность губ и рук, и умирал изнутри, глядя на вздутые вены на руках. Его разрывало на части, будто он жук в банке, которую тряс ребёнок.
Чонгук никогда не жаждал внимания, пока не заполучил то от Тэхена. Тэхён никогда не умирал от тоски, пока не начал скучать по Чонгуку.
Когда они заключили договор, границы были чётко расчерчены, и никто из них не собирался их нарушать. Но с течением времени они стёрлись, а после и вовсе исчезли, и понять, где истина, а где притворство, стало сложно даже им самим. Тэхен скучал по непринужденной обстановке, по колким словам, по большим искренним глазам Чонгука, даже по вечно раздражённой кошке скучал. Всё это стало частью его жизни, а отказываться от этого он не хотел. У них был уговор, да. Но нарушать границы и установленные правила ему понравилось больше, чем соблюдать их.
Чонгук маячил перед глазами в своей яркой одежде, и, стоило вспомнить поцелуи, как в яйцах разливалась сладкая боль. Зацеловать того до смерти было его единственным желанием на данный момент. Когда он увидел Чонгука с Дином возвращающимися со свидания, ревность пронеслась по нему ураганом. Ложь Чонгука ранила его и причиняла дискомфорт всякий раз, когда он думал об этом.
Тот задал хороший вопрос: «Разве не к этому мы шли?»
Ответ был очевиден, но не лёгок для восприятия.
Только рассветало, когда Чонгук открыл глаза и уставился в окно, за которым движение никогда не останавливалось. Нью-Йорк — столица архитектуры и этнического многообразия — кипел жизнью.
Все четыре года они шли к этому дню, когда решалась дальнейшая судьба игроков, выдвинутых на драфт.
Чонгук уложил длинные волосы в лёгкую укладку, надел жемчужно-чёрную рубашку и классические широкие брюки светло-серого цвета. Волнение бурлило в нём, заставляя метаться из одной комнаты в другую, пока наконец не приехало такси и не довезло его до Барклайс-центра, где уже находились выпускники университетов.
Обняв не менее взволнованных друзей, Чонгук задержался взглядом на Тэхёне, одетом в чёрный костюм. Перед ним стоял человек, который вынуждал всякую одежду сидеть на нём хорошо. — Удачи, — сказал он, утопая в объятиях Тэхёна и тщательно скрывая учащённое сердцебиение.
— Спасибо, — его баритон звучал тихо и расслабленно.
Выпустив его из объятий, тот отошёл в другой конец комнаты, изредка кидая на него долгие взгляды, под которым его кожа горела. Тэхён был чертовски сексуален в костюме, и это сводило с ума.
До тех пор, пока их не увели в отдельный зал для проведения мероприятия, на котором тридцать клубов НБА по очереди заявляли права на спортсменов, Тэхён не приближался и не заговаривал с ним. Он был рядом и одновременно так далеко от него.
Первый раунд драфта официально открыли. Клубы начали выбирать по одному игроку в порядке, определяемом специальной лотереей, проводимой перед драфтом. У каждого претендента был свой номер. Тэхёну попался второй, и когда его порядковый номер выбрал клуб «Лейкерс», Чонгук чуть не заплакал от счастья. Одна из сильнейших команд, в которой лёгким форвардом играет Леброн, заявила на него свои права.
Тэхён поднялся на сцену и обвёл потерянным, чрезмерно счастливым взглядом весь стадион, в котором сидели сотни человек.
— Ким Тэхён под номером «два», вас выбрал баскетбольный клуб «Лейкерс». Что вы скажете на это?
Тэхён потёр руки о брюки и наклонился к микрофону.
— Я счастлив!
Чонгук начал хлопать вместе с остальными.
— Мы присутствовали на закрытой игре, смотрели фильмы, снятые от разных учебных заведений. И многие из нас задались вопросом по поводу ваших очков, которых сегодня на вас нет. Вы носите их только на игру. У вас плохое зрение?
— У меня отличное зрение, и я ношу их без медицинской необходимости. Баскетбол очень популярен среди молодежи, и многие из них считают, что ношение очков — зазорно. Я хочу показать им, что это клёво, чтобы они поверили в себя так же, как и я верю, что стану хорошим баскетболистом, подающим растущему поколению хороший пример.
Зал начал аплодировать, а глаза Чонгука увлажнились. Ношение очков было не просто привлечением внимания к себе, а добрым и великодушным посылом детям. Тэхён учёл всё с самого начала. Баскетбол был не просто способом заработать, как тот уверял его несколько дней назад, а нёс очень глубокий посыл.
Ведущий задал ещё несколько вопросов, после чего отбор продолжился дальше. Чонгук обошёл столы и хотел подойти к Тэхёну, но замер на полпути к нему.
Разлетаясь вдребезги как никогда раньше, Чонгук спокойно смотрел и слушал звон в груди, глядя, как Нарин бросилась на шею и поцеловала Тэхёна. Он потерялся в чувствах к Киму, потерял ориентир жизни, не принимал того, что Нарин была тем человеком, который был ему нужен. Тэхён отказался от него ещё несколько дней назад, когда он буквально умолял взять его. А теперь тот обнимался со своей девушкой и выглядел очень счастливым. Чонгук не мог отрицать того, что остался ни с чем, как и то, что каждая часть тела принадлежала Тэхёну, включая ту рану, что тот оставил в его сердце.
Девушка Тэхёна была красивой, как актриса, как модель. Ни в какое сравнение не шла с его широкими плечами и перекатами мышц. Улыбка на её лице говорила ему, что она победила, не приложив к этому даже малейшего усилия. Она будто была в правильном месте, оттого глаза Чонгука начало жечь.
Тэхён заметил его и отпрянул от девушки так быстро, что её большая грудь подпрыгнула. Он виновато посмотрел на него, влажные от чужой слюны губы блестели, и Чонгук рассыпался бы на мелкие кусочки, оближи он их. Девушка цокнула громко и улыбнулась. Её улыбка была такой же фальшивой, как и её сиськи. Желая оказаться в центре скандала, она решила остаться, не зная, что скандала не будет. Чонгук и Тэхен были друг другу никем, чтобы объяснять произошедшее и выяснять отношения.
— Это не то, о чём ты подумал, — начал Тэхён, подойдя к нему.
— Я знаю, что она накинулась на тебя, — ответил он и, вытащив из плечевой сумки влажные салфетки, тщательно вытер его губы от мерзкой слюны этой особы. Когда Чонгук убедился, что на его губах не осталось чужих следов, он продолжил говорить так, будто был в порядке: — Вот и хорошо. Поздравляю. Я очень рад за тебя, хоть и грустно немного. Команда «Лейкерс» тренируется в Лос-Анджелесе.
Чонгук отлично справился с тем, чтобы скрыть свою грусть, как и садистскую удовлетворённость, когда Тэхён обнял его вопреки тому, что за его спиной стояла Нарин. Это показалось ему естественным и в то же время таким безрассудным. Тэхён был встревожен, и даже если тот был обеспокоен чем-то, то точно не им.
— Хоть она и кажется тебе стервой, но у неё большое сердце…
— И сиськи ему подстать, — съязвил он, зная, что этим выдаёт чувство, которое не имело места быть между ними.
— Чонгук.
Чон отстранился и посмотрел на него, на его плотно сжатые губы, изломанные брови — такие же, как и их судьбы, и вернулся на сторону, где сидели журналисты. Положив руку на сердце и делая тщетные попытки выгнать порхающих бабочек из своих внутренностей, он сел за свой столик, боясь, как бы люди не услышали, как у него в груди что-то разбивалось.
Вечер казался бесконечным. Кто, кого и куда выбрал, его более не интересовало. Он всеми силами заставлял себя не смотреть в другой конец зала, где сидел Тэхён со своей девушкой, с которой они, вероятно, сошлись.
Когда объявили перерыв, Чонгук выскользнул за дверь и плотно закрыл её. Он в жизни не закрывал таких печальных дверей. Поспешно выйдя из здания и ловя первое попавшееся такси, он начал осознавать, как плотно пришился чувствами к Киму, зная, что ему никогда не отпороться от него.
Расплатившись с водителем и выйдя на улицу, он посидел на скамейке перед подъездом некоторое время, глядя, как в небе ярко мерцали звёзды. Их яркости не хватало, чтобы осветить его помрачневшую душу. Будто в одночасье взяли и выключили свет во всём мире.
Дождик начал капать. Небеса плакали вместе с его сердцем, впервые познавшим, что такое любовь.
Встав со скамейки, он неторопливо поднялся наверх, зашёл в квартиру, где его с нетерпением ждала Аляска, и подарил ей ту ласку, которую смог выжать из себя. Та тёрлась об него и, в конце концов успокоившись, легла рядом, безмятежно засыпая. У Чонгука же сна ни в одном глазу. Он вспомнил поцелуи Тэхёна и боль отозвалась повсюду. На сердце стало холодно, как в заброшенном доме.
Дождь начал хлестать по окнам, от этого тоска накатывала сильнее, сжимая горло и не давая делать спокойный вдох.
Чонгук просматривал основные моменты последней игры на ютуб и временами останавливал на кадрах, где показывали крупным планом Тэхёна — игрока, которому баскетбольные вещатели предсказывали о выборе на первом же раунде на драфте. Когда внезапно раздался стук, он не пошевелился, пока в дверь не начали настойчиво стучать. Чонгук отказывался верить в то, что это Тэхён, пока не открыл дверь. Промокший насквозь, тот стоял перед ним каменной статуей, заставляя его в большей степени раздражённо вздохнуть.
— Что ты тут делаешь? Время видел? — бросив злой взгляд, он отвернулся, зная что всё внимание Тэхена сосредоточилось на его заднице.
— Я пришёл к тебе.
— Вижу.
Пройдя в комнату и остановившисьу стола с идеальным порядком, который был не свойственен этому дому, Чонгук обернулся и сложил руки на груди. Он противился присутствию Тэхёна в своей квартире, но окинул его взглядом, означающим лишь голод по ласке. Ким выглядел так, что белье само скатывалось с него. Его объемная футболка, вероятно, цвета хаки, стала тёмно-коричневой, прилипая к телу.
«Дайте мне эту футболку. Я буду есть её большими ложками», — подумал Чонгук про себя и нахмурился от мыслей, напоминая себе о важности контроля над собой именно в тот момент, когда Тэхен начал двигаться к нему. Шапка накренилась на бок, а чёрные мокрые тимберленды глухо отбивались по полу. Разувшись, Тэхён снял носки и босиком зашел внутрь.
От боли сердце готово было выпрыгнуть наружу, и Чонгук тщетно пытался запихнуть его обратно, пока Тэхен неумолимо приближался, останавливаясь ровно настолько, чтобы слышать его запах. Вдруг парень поцеловал Чонгука в лоб, и душа его распахнулась ему навстречу. Комок размером с Бруклин начал саднить горло, и он с трудом сглотнул, прежде чем отстраниться.
— Что ты тут делаешь?
— Пришёл к тебе.
— Зачем?
— Ты нужен мне.
От неожиданности сказанных слов Чонгук не среагировал своевременно и дал себя поцеловать. Когда Тэ разорвал поцелуй, его губы ныли так же, как и сердце.
— Был нужен. Теперь всё иначе.
— Ты нужен мне, — с непоколебимой уверенностью. — Я только недавно это осознал.
— Что это? — сказал он, чтобы подчеркнуть, что эта информация будто неважна. — Иди домой, Тэхён. Ты должен быть с Нарин.
— Я сейчас рядом с тем, с кем и должен быть.
— Она подходит тебе.
— Это ты так считаешь, — раздражённо.

****************************************
надеюсь вам понравился этот фф.