Искажённое эхо
Тишина на Гриммо-плейс была взорвана внезапным, искажённым криком, вырвавшимся из комнаты Гарри. Не крик боли или ярости - а леденящего душу, животного ужаса. Лили, сидевшая внизу с тетрадью и сверяющая данные о патрулях, вздрогнула так, что чуть не порвала пергамент. Браслет на её запястье не просто нагрелся - он взвыл немой, пронзительной тревогой, исходившей не от физической угрозы, а от самого разума Гарри.
Она снесла лестницу в два прыжка, не стуча, ворвалась в комнату. Гарри сидел на кровати, согнувшись пополам, обхватив голову руками. Он тяжело, с хрипом дышал. Рядом на тумбочке валялся разбитый стакан с водой - видимо, пытался напиться и выронил от дрожи.
- Гарри! - её голос был резок, как щелчок бича. Не для упрёка. Чтобы пробиться сквозь панику. Она присела перед ним, крепко взяв его за плечи. - Смотри на меня. Дыши. Что случилось?
Он поднял на неё лицо. Оно было покрыто холодным потом, глаза застилала пелена невысказанного кошмара. Но в них читалась не просто боязнь. Читалось узнавание.
-Он... он в моей голове, - прошептал Гарри, голос сорванный. - Сильнее. Я... я видел то, что видит он. Не как раньше. Я чувствовал это. Его... наслаждение.
Лили почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.
-Волан-де-Морт? Что он делал?
-Не делал. Чувствовал, - Гарри сглотнул, с трудом подбирая слова. - Боль. Чужую боль. И... восторг от неё. Какой-то старик. В большом доме... Волан-де-Морт был там. Он допрашивал его. О чём-то... блестящем. О палке. И когда старик не сказал... - Гарри зажмурился, его тело снова дёрнулось в судороге. - Он не убил его сразу. Он... играл. И я чувствовал каждую искорку его страха, как будто это было... вино. И я... часть меня... - он с ужасом посмотрел на свои руки, - часть меня наслаждалась этим.
Лили не дрогнула. Её разум, уже привыкший к работе в режиге кризиса, отбросил ужас и сразу перешёл к анализу.
-Палка. Блестящая палка. - Она быстро встала, подошла к полке с книгами, которые принёс Люпин - историческими хрониками, биографиями. - Старик. Большой дом. Это не случайное нападение. Он что-то ищет. Конкретный артефакт. - Она лихорадочно листала страницы. - Волан-де-Морт всегда тяготел к символам власти, к легендарным артефактам. Чаша Пеппи, медальон Слизерина... что, если он ищет что-то ещё более могущественное? Что-то, связанное со... смертью?
Она замолчала, потому что Гарри снова вскрикнул, схватившись за шрам. На этот раз связь ударила, как ток - Лили почувствовала через браслет острую, жгучую вспышку чужого, извращённого торжества, смешанного с яростью.
-Нашёл... - простонал Гарри. - Он что-то нашёл. Но это не то. Не палка. Что-то другое. И он в бешенстве. Ох...
Лили бросилась к нему, снова прижала ладони к его щекам, заставляя сфокусироваться на ней.
-Слушай меня. Это не ты. Это эхо. Помеха. Ты - не он. Твоё отвращение - доказательство этого. Дыши со мной. - Она начала дышать медленно и глубоко, глядя ему в глаза, заставляя его неосознанно повторять ритм.
Через несколько минут дрожь начала отступать. Гарри обмяк, прислонившись к стене, его лицо было серым от измождения.
-Он становится сильнее, Лили. Связь... она как рана, которая не заживает, а гноится. И он научился... давить на неё.
-Тогда мы должны научиться блокировать её лучше, - твёрдо сказала Лили. - Окклюменция со Снейпом была пыткой, но, возможно, он пытался научить тебя именно этому - выдерживать давление. Ты должен тренироваться. Сам. Каждый день. Я помогу. Мы найдём способы.
Она говорила уверенно, но внутри всё сжималось от холодного страха. Если связь будет усиливаться, Гарри рискует не только стать проводником для шпионажа Волан-де-Морта, но и потерять себя в этих чужих, отравленных эмоциях.
Позже, когда Гарри заснул истощённым сном, Лили спустилась в библиотеку. Она искала не магическую теорию, а конкретику. «Палка». «Блестящая». Легендарные артефакты. Мифы. Она перерыла полки, пока не наткнулась на потрёпанный фолиант Барти Крауча-старшего «Великие реликвии и тёмные артефакты: каталог угроз». И там, в разделе о непроверенных легендах, она нашла это.
«Бузинная палочка. Также известна как «Палка Судьбы», «Смертоносный Жезл». Считается непобедимой в поединке. По легенде, вырезана из бузины у края реки, олицетворяющей смерть. Меняла владельцев лишь через убийство предыдущего. Последнее задокументированное упоминание относится к XVI веку...»
Лили прочла этот абзац раз, другой, третий. Палка, связанная со смертью. Непобедимая. Та, что меняет хозяина через убийство. Идеальный артефакт для Волан-де-Морта. Идеальный символ власти, который он захочет заполучить, чтобы окончательно утвердить своё превосходство.
Но в видении Гарри говорилось о «блестящей» палке. Бузина не блестит. Значит... это был намёк? Искажённый образ? Или... он искал не саму палку, а того, кто знал, где она?
Она закрыла книгу, и её пальцы побелели от силы сжатия. Теперь у них было предположение. Цель Волан-де-Морта. И это меняло всё. Если он отвлечён на поиски легендарной палочки, возможно, это даст им передышку. Или, наоборот, сделает его ещё более опасным, если он её найдёт.
Она поднялась наверх, чтобы проверить Гарри. Он спал, но лицо его было искажено гримасой боли. Лили села на край кровати и осторожно положила руку ему на лоб, как когда-то делала Молли, когда они болели. Браслеты соприкоснулись, и она послала через связь не слова, а простой, ясный образ: твёрдую, холодную стену из чёрного базальта. Щит. Заслон.
Во сне Гарри вздохнул чуть глубже, и морщинка на его лбу разгладилась.
Лили сидела так долго, глядя в темноту за окном. Война перешла на новый, ещё более страшный уровень. Теперь она велась не только в полях и замках, но и в самом разуме Гарри Поттера. И её задача, как стратега и... как того, кто связан с ним глубже всех, была ясна: защитить эту линию фронта любой ценой. Даже если для этого придётся научиться понимать язык кошмаров и строить укрепления из тишины и собственной незыблемой воли.