Лед и пламя
Щит Гарри дрожал, но держался. За его спиной Лили дышала коротко, её рука слабо сжимала его мантию.
— Сфера… — прошептала она, — смотри за сферой.
Гарри кивнул, не отводя взгляда от Беллатрисы. Та обходила его щит, ища слабое место.
Внезапно рядом возник Сириус, с окровавленной щекой, но с бешеным блеском в глазах. Он грубо оттолкнул Гарри в сторону, вставая между ним и Беллатрисой лицом к лицу с кузиной.
— Отойди от него, Белль, — его голос звучал холодно и опасно. — Тронешь мальчика — и тебе конец. Тронешь его девушку — я тебя разорву на тряпки сам, без всякой магии. Поняла?
— Сири-и-и-иус! — завизжала Беллатриса в диком восторге, мгновенно перенеся всё своё внимание на него. — Ревнуешь? Защищаешь маленьких Поттеров? Как мило!
Это дало Гарри секунду. Он оглянулся на Лили. Она пыталась подняться на локоть, лицо белое от боли, но глаза ясные.
— Держись, — бросил он, сжимая её плечо. Жар браслета спал до тревожного, но ровного тепла.
— Иди… помоги ему… — выдохнула она.
— Заткнись, — повторил Гарри, туже затягивая повязку на её ране. — Ты уже всё сделала.
В этот момент её обострённое восприятие, не замутнённое болью, уловило движение в тени. Пожиратель, которого она оглушила ранее, пришёл в себя и целил в спину Гарри.
Кричать не успевала. Она рванулась вперёд, толкнув Гарри в бок. Красный луч «Конфундус» из темноты ударил не в него, а в неё, в уже травмированное плечо.
На этот раз удар был не физическим, а ментальным. Волна спутанности сознания, тумана накрыла её. Мир поплыл, звуки стали приглушёнными.
— Лили! — Гарри, оправившись, увидел её закатившиеся глаза. Его браслет взорвался новым жаром, теперь смешанным с её панической дезориентацией. Он развернулся и швырнул в темноту «Экспеллиармус». Раздался стон.
Но теперь Лили лежала без движения, лишь тихо стонала. Гарри почувствовал, как сквозь жар браслета пробивается ледяная струя её страха — страха не смерти, а потери контроля над собственным разумом. Это било хуже любой боли.
Сириус, отбросив Беллатрису, крикнул:
—Гарри! Пора! Бери её и к выходу!
Гарри видел, что бой клонится в их пользу. Но его мир сузился до хрупкого тела в его руках. Он наклонился к её уху.
—Слушай мой голос, цветочек. Держись за него. Мы уходим.
Он поднял её на руки. Она была легче, чем он думал. Её голова упала ему на плечо. Браслеты соприкоснулись. И сквозь жар и боль, он почувствовал слабый, но чёткий ответный импульс — не слово, а образ, посланный её борющимся разумом. Образ их двух браслетов, сплетённых воедино. Связь. Держись.
Он кивнул, словно она видела.
—Держусь, — пробормотал он и, прикрытый Сириусом и Люпином, понёс её прочь из ада, унося свою самую тяжёлую и самую драгоценную ношу.