Смертельный Расчёт
Гарри и Лили прошли сквозь чёрное пламя. Они оказались в маленькой, слабо освещённой комнате. В центре стояло Зеркало Еиналеж. Спиной к ним стоял профессор Квиррелл.
— Ты! — воскликнул Гарри.
Квиррелл медленно обернулся. Он улыбнулся, и его обычно нервное лицо исказилось.
— Да, Поттер. Я. Я не думал, что пройду тебя, но, кажется, тебе очень легко пробраться в запретные места. И с тобой его рыжая тень, — Квиррелл кивнул на Лили. — Мисс Уизли. Ты слишком умна для своей же пользой.
— Не Снейп. Это был ты всё время, — с ужасом сказал Гарри.
— Северус? Он слишком очевиден. И слишком занят защитой тебя, Поттер. Он бы никогда не предал Дамблдора. В отличие от меня.
Квиррелл подошёл к зеркалу.
— Камень где-то там. Но я не могу его получить. Я вижу, как преподношу его моему Учителю, но не могу взять. Скажи мне, Поттер, — Квиррелл заставил Гарри встать перед зеркалом, — что ты видишь?
Гарри посмотрел в зеркало и увидел, как его рука опускается в карман, а затем достаёт оттуда маленький, кроваво-красный камень. Камень оказался у него в кармане.
— Я... я ничего не вижу, — солгал Гарри.
Квиррелл яростно зашипел.
— Лжец!
И тут Лили, которая стояла неподвижно, быстро осматривая комнату и оценивая ситуацию, заговорила. Её голос был низким и совершенно лишённым паники.
— Ваша магия противоречит закону Гэмпа об элементальном трансфигурировании, профессор. Вы не можете просто взять Камень. Зеркало создано Дамблдором, оно работает на принципах моральной алхимии.
Квиррелл обернулся, его глаза горели.
— Ты знаешь слишком много, маленькая Гриффиндорка. Ты думаешь, твои знания могут спасти тебя от того, что я действительно знаю?
— Знание без применения — всего лишь чернила на пергаменте. Но я знаю одно заклинание, которого нет ни в одном школьном учебнике, — ответила Лили.
Она подняла палочку, и в её изумрудных глазах вспыхнул тот самый Изумрудный Огонь, о котором упоминала Шляпа. Она попыталась применить самое сложное защитное заклинание, которое нашла в книгах ограниченного доступа — Барьер Анти-Магической Интерференции, которое должно было парализовать Квиррелла.
— Adligo \ Absolvo \ Animi \ Noxios!
Заклинание было слишком сложным для одиннадцатилетнего ребёнка. Оно вырвалось из палочки Лили не идеально сфокусированным потоком, а как вспышка неконтролируемой, но мощной магии.
Квиррелл отшатнулся, поражённый неожиданной силой и сложностью чар. Но тут же раздался другой, тонкий и леденящий голос, не принадлежавший Квирреллу, но исходивший из его головы:
— Останови её! Глупая девочка!
Квиррелл сорвал свой тюрбан. На затылке, словно паразитируя на его плоти, было лицо — бледное, змеиное, с горящими красными глазами. Лорд Волан-де-Морт.
— Умри! — прошипело лицо Волан-де-Морта.
Прежде чем Лили смогла завершить своё сложное заклинание, Волан-де-Морт атаковал чистым, древним злом. Это был не школьный чар, а волна боли и отчаяния.
Лили не успела защититься. Она не закричала, но её глаза наполнились ужасом. Она рухнула на пол, её тело было парализовано, а палочка выскользнула из ослабевшей руки. Её смелость оказалась больше её физических и магических возможностей.
— Твоя тень больше не представляет угрозы, Поттер, — прошипел Волан-де-Морт. — Она всего лишь знает, но не может.
Теперь Гарри остался один, его единственная защита — это Камень в его кармане и, как оказалось, старая магия, которая была сильнее любого заклинания.
— Убей его, Квиррелл! — приказал Волан-де-Морт.
Квиррелл бросился на Гарри. В этот момент Гарри действовал инстинктивно, без всякого расчёта, как истинный Гриффиндорец, бросаясь на защиту своего сердца и своей семьи. Он схватил Квиррелла за лицо.
Зал наполнился неистовыми криками. Тело Квиррелла начало дымиться и пузыриться в местах прикосновения. Он не мог выдержать прикосновения Гарри, наполненного любовью, которую его мать отдала ему в момент своей гибели.
Квиррелл, корчась от невыносимой боли, рухнул, его тело превратилось в пепел.
Гарри, измученный и еле стоящий на ногах, пошатнулся. Он посмотрел на Камень в своей руке, а затем на Лили, которая лежала неподвижно. Он подполз к ней.
— Лили? Лили!
Её глаза были открыты, но она не могла двигаться. Она лишь смогла едва заметно моргнуть, показывая, что жива.
В этот момент, чувствуя надвигающуюся тьму и потерю сил, Гарри упал в обморок.
Гарри проснулся в больничном крыле. Рядом сидел Альбус Дамблдор.
— Ты справился, Гарри, — тихо сказал Дамблдор.
— Камень... Фламель... И Лили! Что с Лили? — сразу же спросил Гарри.
— Камень будет уничтожен. Николас Фламель готов к этому. Что до Волан-де-Морта, он сбежал. Что до твоих друзей... Рон в полном порядке. Гермиона приглядывает за ним. И Лили...
Дамблдор улыбнулся, его глаза мерцали.
— Лилианна Уизли — одно из самых блестящих дарований, которые я видел. Её нервная система была временно парализована древним, чёрным заклинанием. Это был урок для неё: знание требует силы, чтобы быть применённым. Но, Гарри, её намерение было чистым. Её заклинание, хоть и не завершённое, поглотило большую часть первоначального удара, предназначавшегося тебе. Она спасла тебя от самого первого, самого мощного нападения.
Лили, теперь сидящая на соседней койке, с суровым видом, добавила:
— Моя логическая ошибка заключалась в том, что я рассчитывала на чистую теорию против чистого зла. Я больше не повторю этой ошибки.
Дамблдор одобрительно кивнул.
— Ты многому научилась, Лилианна.
В конце года, на пиру, Дамблдор добавил баллы:
* Гарри Поттеру — за невероятную храбрость.
* Рону Уизли — за лучшую шахматную партию в истории Хогвартса.
* Гермионе Грейнджер — за использование холодного разума в час опасности.
И наконец, он посмотрел прямо на Лили, сидевшую рядом с Гермионой.
— И, наконец, Лилианне Уизли — за исключительную самоотверженность и неукротимую волю к защите своих друзей, а также за то, что она первая из всех Уизли за много лет набрала шестьсот баллов за годовые экзамены. Я присуждаю десять баллов Гриффиндору.
Гриффиндор победил.
Лили улыбнулась. Это была не просто вежливая улыбка, а искренняя, тёплая улыбка победы и принятия. Она знала, что доказала свою ценность, и впервые почувствовала себя по-настоящему на своём месте.