Наследница

После того, как Эбби забежала в свой прежний дом и взяла из давней заначки всю накопленную сумму денег, она, стремглав, отправилась с Марком в магазин музыкальных инструментов, где стояла с разинутым ртом уже добрых полчаса, мечась от одной электрогитары к другой, то бренча лёгкими прикосновениями по железным струнам, то изучая другие её аспекты внимательным взором знатока. У парня, что расположился в тени, облокотившись плечом о стену, из-за метаний возлюбленной начинала кружиться голова. Другие люди, что присутствовали там, с улыбкой наблюдали за одержимой девушкой, будто вспоминая себя в её годы. Большинство из них находились в возрасте средних лет, оставив за спиною бурлящую юность.

— Скажи мне, когда это закончится, а? – недовольно буркнул парень, когда Эбби оказалась к нему ближе, но та даже не посмотрела в его сторону, с неугасающим в глазах энтузиазмом изучая ещё одну гитару.

— Заткни своё королевское хлебало и жди, – отстранённым голосом ответила та, поворачиваясь к той гитаре, на которую глазела секунды назад, после вернувшись к прежней, начиная сравнивать и выбирая некоего победителя.

— Неужто ты определилась? – усмехнувшись, произнёс Марк.

— Да, вот думаю, какая выдержит удар по твоей башке! – гневно парировала та, на мгновение кинув яростный взгляд на принца.

— Осторожнее со словами, куколка. Не забывай, что обладатель именно этой башки притащил тебя сюда. Если ты продолжишь со мною, прошу заметить, одностороннюю вражду, будешь куковать со своей добычей в Лабиринте, а там она будет бесполезна без розеток, верно?

— Не бойся, вилку я воткну в твой зад. Думаю, несмотря на всю твою демонстрируемую браваду, твоё заднее причинное место от ярости аж искрит. Так что розетка мною будет найдена.

От такого заявления парень решил увильнуть обыкновенным смешком, продолжая со скукой сверлить уставшим взглядом стену.

— Тебе бы подошёл синий цвет волос, – вдруг возобновила беседу Эбби, держащая в дрожащих от предвкушения руках музыкальный инструмент, который, судя по всему, ей понравился больше всего. — Синий ирокез, – добавила она, не отрывая взора от своей добычи, и, удовлетворённо улыбнувшись, пошла с гитарой на кассу, снова прибавляя метры в расстоянии между ею и Марком, словно не разговаривала с ним.

Продавец услужливым тоном назвал цену, и девушка, не моргнув и глазом от высокой стоимости, протянула мужчине стопку купюр, после чего довольная вышла из магазина, не подав принцу никакого знака следовать за нею, так как знала, что тот от неё не уйдёт и последует рядом дальше, что и сделал через считаные секунды.

— Куда теперь, сладкая? – нарушил молчание Марк, выровнив с Эбигейл шаг.

— Я созвонилась с арендатором одного гаража, очень славная, к слову, женщина, и она нас ждёт.

— А барабаны и прочие музыкальные инструменты тебе не нужны? – с ухмылкой снова полюбопытствовал тот.

— Вот поиском барабанщика и ритм гитариста ты и займёшься, вкусненький, – ответила девушка, не упустив возможность съязвить.

— Каким образом, шоколадочка ты моя?

— В королевстве фей не учат письму, пончик ты мой? Ты и правда не сумеешь написать обыкновенные объявления? И меня собираются делать женою безграмотного принца…

— А я не знал, что, в свою очередь, меня сделают мужем уличной певички.

— Бедненький, оплакиваешь свою участь в глубине души? Неужто ты не готов сделать всё для своей дорогой жёнушки? Я ещё не приступила к озвучиванию иного. Поверь мне, ты заревёшь тогда навзрыд и на коленях будешь молить развешивать какие-то бумажки.

— Хватит! – крепкая хватка на девичьем запястье останавливает быстрый шаг Эбби, заставляя развернуться к парню со всей резкостью, хлестнув взметнувшимися волосами по разъярённому лицу. — Ты находилась на пороге смерти, тебя могли и не спасти! И сейчас ты решаешь вновь рисковать жизнью ради той мечты, что никак не связана с твоим предназначением!

— И каково же моё призвание, м-м-м?! – вмиг растеряв былую радость от предвкушения игры на сцене, холодно парировала девушка, стреляя глазами ещё более угрожающими искрами злости, нежели у того, кто пытался вразумить её. — Вставать с рассветом под пение птичек, выпивать кружку принесённого тобою в постель кофе, гулять по дивным садам в свободное время, выслушивать проблемы всяческих существ и ложится спать обратно?!

Ошарашенный гневной вспышкой, превосходящей его раздражение, и застывший от последних слов, что крутились на языке у него самого, Маркус мгновенно охладил свой пыл, отпуская руку Эбигейл, и увеличив между ними расстояние. Он опустил взгляд, полный некоторой доли вины, не смея поднять его обратно на судорожно дышащую собеседницу.

— Вообщем-то… да… – голосом, сочившимся неловкостью, наконец ответил парень, ковыряя землю носком ботинка, словно нашкодивший ребёнок. — Но разве не покоя ищет в своих сутках каждый из нас? – добавил он, так и подняв на неё глаза. — Да, согласен, без хаоса в любом мире нарушится баланс, но все мы стремимся уменьшить влияние сего явления, дабы не столь часто сталкиваться с трудностями, которые способны уничтожить дух даже самых стойких личностей. Ты пронесла на своих плечах достаточно горя, неужто ты не считаешь, что достойна покоя?

— Мой покой это музыка! – продолжила та разговор на повышенных тонах. — Она всегда выручала меня… – подойдя ближе к Марку, сложив на груди руки в области сердца. — Я ищу в неё утешение, и теперь жажду сделать это новым способом… – её ладони нежно обвили крепкую шею, принуждая парня смотреть прямо. — Я глушила боль звучанием музыкальных инструментов, и просто копила её в себе, закладывая на дно. Каждую копилку рано или поздно необходимо разбить, дабы вытащить желаемое содержимое. Моя уже забита до отказа. Мне пора использовать то, что хранится внутри. Отдать это… своим песням, своей гитаре… Я верю, что ты заботишься обо мне, а это… это просто иная форма заботы. 

— Ты справлялась не только посредством музыки, – прочистив горло, сухо отразил тот атаку. — Ты рисовала своего отца, помнишь? Любила его, лелеяла каждый его образ, оставленный на бумаге. Мечтала о встрече, думая, что его не существует. Ты уже заполучила самое ценное, ты уже избавилась от самого сильного мучения. Не становись на сей путь… хотя бы ради Его Гоблинского Величества.

— Я знала… знала, что тебе меня не понять… – разочарованно качая головой и вновь отстраняясь, едва слышно произнесла девушка, развернувшись и шагая дальше.

— Не понять?! – снова разъярившись, вскрикнул Маркус, догоняя разогнавшуюся Эбигейл. — Если бы ты знала, какую боль мне причиняло видеть то, с какой нежностью ты оставляла на листе каждую линию портрета Джарет, и окрашивая её слезой раз за разом! Я молился, чтобы ты наконец увидела его, осознала, что он существует! Каждый моё наблюдение за тобой вонзало в моё сердце очередную иглу! И ты говоришь мне, что мне не понять тебя?!

— Ты наблюдал лишь за тем, что имело ценность личностную. То, что связывало меня с вашим миром, – не сбавляя шага и не оборачиваясь, бросила Эбби, сворачивая за угол одного из высотных домов.

— А ты сама ли не сосредоточена ли на том, что выгодно тебе?!

— Какого чёрта меня должна волновать участь вашей вселенной?! – поднимаясь по ступеням подъезда и открывая магнитным ключом тяжёлую дверь, ответила та, слыша позади дыхание спутника, сбивчивое от усиленной скорости передвижения.

— Потому что ты его часть! Или забыла, от чего ты чуть не умерла?!

— Отец бросил нас с матерью, и я большую часть жизни провела среди людей. Это мой мир! – оказавшись внутри и поднимаясь по лестнице, продолжала спорить девушка с ещё большей агрессией.

— Лишь наполовину! – следуя за ней, не прекращал тираду и парень.

— И эта половина перевешивает вторую! – открывая очередную дверь, парировала Эбби, аккуратно ставя гитару у стенки и снимая массивные ботинки.

— Вторая владеет огнём! Первая бессильна! – рефлекторно закрывая за собой квартиру, не отступал Марк.

— Люди умеют творить вещи, похлеще магии, – успокоившись, как по щелчку пальцев, выдвинула та очередной аргумент. — И я хочу доказать это тебе, если ты… позволишь.

Отдалённо знакомые стены вмиг заставили Марка замолчать, заставляя изучать скромные, но со вкусом обставленные просторы.

— Мы…

— Чувствуй себя, как дома, – язвительно усмехнувшись, нарушила молчание Эбигейл, направляясь в свою комнату.

— Чёрт возьми, женщина, как тебе удалось притащить меня к себе…

— Ко мне в квартиру? Даже не знаю, наверное, потому что несмотря на весь свой пафос, ты всё равно не можешь меня бросить. Значит, я важна для тебя, – прыгнув на кровать, покрывшуюся за месяца пылью, что взметнулась к потолку и заполонила собою весь воздух, с новой издёвкой произнесла Эбби.

— Тогда почему ты не можешь понять, как мне…

— Почему ты… – сев и ткнув в крепкую грудь указательным пальцем, прервала девушка. — Почему, в свою очередь, ты не можешь понять, что важно для меня? Ты зациклился на том, что я буду твоей женой, и не замечаешь, что, быть может, я не готова к этому. Я планировала пойти под венец явно не в свои подростковые годы. Я не готова к ублажению своего супруга каждую ночь, к готовке завтраков, обедов и ужинов, к зачатию детей, к их воспитанию. Моя жизнь только началась, и я не реализовала ни одной из своих мечт. Ты заботишься о моём состоянии, так представь, как буду я себя чувствовать, осознавая, что не добилась целей и теперь все мои сутки – забота о других, а не о себе.

— И сколько же тебе нужно времени на свою музыкальную карьеру? Сколько ты будешь петь, пока не подумаешь, что тебе это наскучило и ты созрела для брака? – хмыкнул парень, садясь напротив на подвинутый к постели стул.

— Я могу заниматься этим и тогда, когда выйду за тебя. Всё, чего я прошу, так это позволить мне создать свою группу, развить её, получить хоть какую-то огласку. Я должна состояться, как личность, понимаешь?

— Личность это не только профессия, куколка. Твоя дерзость, твоя смелость, твой стиль в одежде… всё это уже индивидуально характеризует тебя.

— Но я не остаюсь довольной только этим!

— Хорошо, ладно… – устало вздохнув, начал ощущать Маркус волны смирения. — Ты говоришь, что можешь позволить мне взять тебя в жёны, когда станешь певицей, но разве ты не противоречишь самой себе? Ты также сказала, что брак для тебя это всецелая отдача мне и нашему потомству. Что не останется времени на себя. Как собираешься ты существовать в двух мирах при таком раскладе? Нести на плечах две огромные ответственности?

— Музыка станет моим отдыхом и спасением от рутины. И ты, напоминаю, держишь рот на замке.

— Да, если только твой отец уже не узнал о том, где мы, ягодка. Мне свернут шею, когда мы вернёмся.

— Не делай из себя бравого рыцаря. Ты выполнил… и выполняешь… долг, возложенный на все любящие сердца. Доставление удовольствия тому, кого избрал себе в качестве второй половинки.

— Объявления, значит…

— М-м-м?

— Ты говорила, нужно развесить объявления? Найти… как их там… барабанщика и… ритм гитариста?

— Да, – с коварной улыбкой, ответила Эбигейл, встав и направившись к комоду, открывая один из ящиков. — Но прежде, чем ты этим займёшься, сладкий, ты обязан понять, ради чего всё это.

Девушка выудила наружу пластинку, избавляя её от обложки, являя игру света на виниле, и освободившейся второй рукой настраивая патефон.