часть 33
- Нет, ну ты только посмотри на это! Беспредел!- Том, демонстративно сложив руки на груди, откинулся обратно на диван,- а главное, что этот маньячина хозяйствует уже почти месяц, а его все не поймали! Вот и восхищайся после этого американской полицией...- я невнятно пробурчала что-то в ответ и натянула одеяло на голову,- Эй, ты меня вообще слушаешь? Проснись!
Том подергал меня за ногу, но получив в ответ ощутимый пинок, решил пытаться поднять меня исключительно вербальными способами.
-У нас в городе зверствует маньяк, а тебе до этого дела никакого нет. А если он и тебя прирежет? Кстати, это очень вероятно, потому как он работает по ночам, а ты ночами все время где-то шляешься. Ты не обижайся, я не против, ходи где хочешь, но это элементарно опасно, и я не понимаю, как ты можешь закрывать на это глаза!.. -Том, дай поспать, а?! Что ж ты пристал ко мне, тебе вон вообще в институт пора...- я попыталась закрыть уши руками и спрятать голову под одеялом, лишь бы не видеть и не слышать этого доставучего зануду. Услышав замечание про институт, он тут же вскочил на ноги и, на ходу поправляя модные очки в темно синей оправе, исчез в своей комнате, а через минуту вылетел оттуда, натягивая рубашку поло, и зажимая в зубах расческу.
-Фтож ты мне раньфе не фказала,- пробурчал он, застегивая пуговицы и собирая большие тетрадки, сваленные вчера мной на пол, потому как мне было неудобно ютиться на краюшке дивана. -Скажи спасибо, что вспомнила хоть сейчас...
-Вообще во всем виноват этот проклятый маньяк, если бы не он, не было бы этих репортажей, и я бы не потерял уйму времени, обсуждая их с тобой, хотя с таким же успехом можно было бы обсудить это с телевизором, и не опоздал бы в институт!- надев поверх строгий черный пиджак, Том закинул сумку на плечо и снова принялся трясти меня за плечи,- проснись и послушай меня! Пока меня не будет дверь никому не открывай, даже если будут говорить, что это вопрос жизни и смерти, и сама никуда не выходи!
-Если ты имеешь в виду то, что придет хозяйка квартиры, который ты должен, то не переживай, как ты помнишь, я вместе с тобой от нее под мойкой пряталась, а если ты имеешь ввиду своего любимого маньяка, то он просто испугается моей рожи и сбежит подальше. Расслабься, камрад,- парень тепло улыбнулся, и подошел к двери, влезая в кроссовки.
-Все-таки хорошо, что я тогда тебя встретил...
-Прошу, только не начинай!
-А что? Ведь вместе веселее...
-Иди уже!- и запустив в него подушкой, я вновь завалилась на диван. Послышался смех и короткое «пока», а потом хлопок двери. Минут через десять я снова погрузилась в сон. Вот уже два месяца, как я сбежала из Гидры и ушла "в подполье". Конечно, сначала было очень тяжело, я топталась на осколках своей жизни, пыталась хоть как-то усмирить ту дрянь внутри себя, пыталась жить без Баки.
Без Лисы.
Как оказалось, очень сложно просыпаться утром на крыше какого-нибудь дома, кутаться в несогревающую куртку, пропускать через себя заряды тока, чтобы хоть чуть-чуть отогреть замерзшие пальцы, а потом вставать и идти дальше. Сложно понимать, что больше нельзя вернуться домой, что больше некому позвонить, что теперь твоя жизнь - это сплошная ночь, потому что днем могут заметить, отследить. Я не боялась их, я боялась что однажды, разозлившись слишком сильно, я совершу непоправимое, одним ударом унесу жизни десятков людей. Но, чем дальше я продолжала сдерживать в себе эту силу, тем больше она становилась, я все глубже уходила в себя, заковывая в цепи магию, что рвалась наружу. Потом глаза перестали потухать вообще, тогда начались вечные солнцезащитные очки. Под конец первой недели хотелось расколоть кому-нибудь череп, к концу второй - разнести квартал. Но я держалась, изо всех сил, но потом они нашли меня... Это были люди, которых я не знала, но они принадлежали Гидре, я чувствовала это, и тогда проснулась ярость, ослепляющая обида, убивающая ненависть. В каждом из них я видела Пирса, вместо их голосов слышала его... тогда город потрясла новость. "Сегодня люди стали свидетелями ужасного зрелища. Утро встретило их трупами десятка людей, подвешенными за ноги на Брукленском мосту. Эти люди были зверски убиты, будто бы их пытали целую ночь, а потом оставили здесь как послание. На их телах были вырезаны четыре слова: Я приду за тобой..." А я испытывала сумасшедшее удовольствие, подставляя окровавленные руки под струю воды и смотря, как она окрашивается в розовый цвет. Пирс принял вызов, за мной гонялись, я убегала. Это была бесконечная перестрелка, война, у которой не будет, не может быть конца, иногда новости передавали о моей победе, обозначавшейся трупами и "посланием", иногда я зализывала раны, тихо скуля где-нибудь в заброшенной подворотне и отплевываясь кровью, пока магия собирала меня практически по клеткам. Так продолжалось целый месяц, а однажды, ночуя на очередной крыше и разглядывая безоблачное летнее небо, я встретила Тома. Просто какой-то паренек, который, утирая глаза рукавом кофты, подбежал к самому краю и застыл в нерешительности. Я тихо следила за ним, не спеша выходить из тени, не знаю почему, но он обернулся и заметил два горящих голубых глаза. Так мы и стояли секунд тридцать, а потом я вышла на свет, Том осторожно представился, я сказала свое имя, а он улыбнулся и предложил переночевать у него, говоря, что, мол, квартира слишком большая для него одного. Не знаю почему, но я согласилась. Квартира была маленькая, но теплая, там было неубрано, но уютно. Он ничего не спрашивал, и я не лезла в его дела, мы пили горячий чай с вишневым пирогом, а вечером, смотря на себя в зеркало, я впервые за последний месяц увидела там не ведьму, а человека.
Хоть он и не сказал, что забыл на крыше в ту ночь, вскоре это выяснилось само собой. Просто однажды к нему пришел парень с букетом роз и бутылкой шампанского, извинился и предложил снова быть вместе... Тогда я поняла, что шампанское может быть необыкновенно вкусным, колючими розами можно разодрать все лицо, человек может кричать так, что начинает звенеть в ушах, а с Томом я могу остаться на сколько угодно и не бояться, что ко мне вдруг станут относиться не как к другу... И я осталась. Следующее пробуждение наступило уже в полтретьего дня, постояв под душем и выпив крепкий кофе, я начала собираться. Еще со вчерашнего дня оставалось одно дело, которое я не успела доделать, потому что эти пирсовские шавки сели мне на хвост и гнали до самой окраины. Я еле оторвалась от них. Хотя потом пришлось прятаться в старом подвале, плеваться кровью и дышать... Главное дышать. А еще можно думать о чем-то хорошем, о том, что было дорого, что было бесценно. И тогда немножко легче, не так больно, и можно пересидеть, перетерпеть, а потом, вновь оправившись и собравшись по кусочкам, идти дальше. Том думает, что я мотаюсь по клубам и гуляю с многочисленными друзьями, он не знает ни о чем. Ни о вечных ночных погонях, ни о ярких горящих глазах, ни о крови на руках, ни о том, как я отчаянно пытаюсь не дать этим людям добраться до тех, кто еще мне дорог. Они хотят использовать моих родных и тех, кого я еще могу назвать друзьями. Вчера они ворвались в дом Лисы, но там никого не было. Уничтожить все данные о себе было непростым делом, но я стерла все, где значилась какая-то информация обо мне. Теперь они не знали имен моей семьи, но недавно они как-то пронюхали про рыжую и пришли за ней. Конечно, можно было ничего не делать, они все равно ничего не найдут у нее дома, но это было уже дело принципа. Тот пожар унес не одну жизнь, но вся информация о подруге исчезла в огне.
Они палили по мне, я отстреливалась, чувствуя, как пули проходят через кожу и врезаются в тело. Было больно, но недолго, в сражении не чувствуется боль, а потом нужно просто не думать об этом, отвлекать себя мыслями о чем-то другом. Так легче. А еще можно курить. Теперь можно все. Можно нажраться до зеленых чертей и мять в пальцах косяк, сидя на краю крыши, можно бесконечно гулять по темным улицам, закрывать глаза и дышать жарким городским воздухом. А можно специально ждать, когда какой-нибудь неудачливый маньяк решит к тебе пристать, можно бросить на него один лишь взгляд и смотреть, как в его глазах растекается страх. Можно мешать алкоголь, можно колоть наркотики, можно кричать, можно разбивать руки и вспоминать. Убивать саму себя. Это тоже можно. А можно накачаться "Антверпенским коктейлем", и тогда память выдает Его лицо, как в реальности я вижу его перед собой, он улыбается мне, я могу его коснуться, он отвечает мне, он все помнит. Хоть это продолжается всего несколько минут, а потом приходит боль, организм, усиленный магией, выталкивает из себя эту дрянь, и тогда становится снова плохо. Тогда можно плакать. Только чтобы никто не видел. Ни одна живая душа. Все можно. Да только не хочется. Хочется умереть. А это единственное, чего нельзя. После вчерашней операции в живых остались трое, один сейчас в больнице, а остальные еще надеются, что смогут выследить меня. Как глупо и наивно, сколько людей еще должны погибнуть, чтобы они успокоились?..
Я быстро оделась и вышла на улицу. Солнце уже клонилось к западу, и асфальт пересекали длинные четкие тени. До наступления ночи осталось еще около четырех часов, я успею еще встретить Тома, и даже забежать перекусить. Накинув неизменный капюшон и засунув руки в карманы кофты, я потопала к институту и вскоре уже была там. О, а вот и Том! Он громко смеялся, обнимая за плечи двух девчонок из своего потока, и строил глазки то одной, то другой. Ну просто Казанова, какая прелесть... Он заметил меня, и помахав рукой, быстро попрощался с девчонками и подбежал к большому куску мрамора, на котором я сидела.
-Помниться, я кому-то говорил, не выходить из дома?
-Ты превращаешься в зануду только тогда, когда видишь меня? -Я первый спросил!- он угрожающе сдвинул брови, но вскоре снова рассмеялся, демонстрируя милые ямочки на щеках,- спасибо что пришла.
-Обращайся,- он быстро рассказал, что было на лекциях, и снова принялся говорить мне про Джейка, парня с параллельного потока, с которым у него все что-то не получается. То он его продинамит, то Том на него обидится, то наоборот. На прошлой недели друга вообще послали на три буквы, он ходил обижался, потом вроде помирились, а сегодня ему Джейк что-то про неверность начал заливать, короче, смех сквозь слезы... Я стараюсь в это не влезать, взрослые люди, без моих советов справятся, тем более какой из меня советчик, сама всех потеряла.
-Он сегодня говорил, что его из квартиры выперли, представляешь, ему теперь вообще жить негде,- мы зашли в маленькое кафе, в котором обычно сидели после его учебы,- я вот думаю, ты не будешь против, если он у нас пару ночей проведет, а то надо же как-то помочь...
- Я только за, Том. Тем более, может вы уже наконец решите все ваши проблемы и перестанете собачиться сутки напролет. -Я обещаю, что это ненадолго, а потом они помирятся, и мы снова будем жить вдвоем. Я не была против, это можно будет назвать поводом уйти. И так уже засиделась, пора идти дальше, а то эти твари могут еще и на Тома выйти, или я нечаянно приведу их к нему. Каждый день, возвращаясь обратно, я трачу около двух часов, чтобы запутать следы, переодеться в нормальную одежду, отмыть руки и лицо от своей и чужой крови, спрятать оружие. Пусть я и не таскаю с собой базуку, но идти на "встречу" с пирсовскими гончими с голыми руками как минимум неразумно. Но как бы ни было сложно, эта вечная игра уже входила в привычку, и каждый день меня на подсознательном уровне тянуло на улицу. Хотелось вновь влезть в тяжелые сапоги с многочисленными пряжками, набросить кожаную куртку, почувствовать тяжесть оружия в руках, и раствориться во тьме ночи. Как ни странно, но тогда я чувствовала себя свободной, я была как призрак, меня не видел никто, а я видела всех. Я наслаждалась этой тьмой, становилась ею и летела. Под ногами был огромный город, над головой бесконечное небо, а я была свободна. Больше не было рамок и правил, не было банального «хорошо» и «плохо», не было пут, оплетающих по рукам и ногам, я видела больше, дальше, чем все они. Я была другой, и для меня не существовало этого мира. В такие моменты я ЖИЛА. Ведь все человеческие чувства это своего рода рамки, некоторые из них нам нравятся, некоторые нет, а некоторых мы уже не замечаем. А я избавлялась ото всех и переставала быть человеком. Это были редкие моменты, они были платой за ту боль, и они того стоили. Именно поэтому я каждую ночь выходила на улицу и, зная, что буду захлебываешься собственной кровью, шла вперед. Как и сейчас.
Я пробиралась по темным улицам, огибая знакомые дома и тихо скользя вдоль стен. Город понемногу успокаивался, и на дорогах все реже проносились машины, а по тротуарам спешно бежали запоздалые прохожие. Они не замечали меня, и это тоже было приятно и знакомо. Сейчас целью моего "гуляния" были остатки офиса, которые до сих пор так и не удосужились нормально огородить от всяких нежелательных личностей. После вчерашнего пожара те двое укрылись там, надеясь продолжить этой ночью. Но, к сожалению, им это не суждено. Перебравшись через все ту же хлипкую ограду, я прошла по парковке, приблизилась к железной двери и быстро сбежала вниз по ступенькам. Как и раньше надо было представить отпечаток ладони, возможно, это было неразумно, но они и так знают, что я в городе, а к утру будут знать еще и то, что я пробралась на базу. Сканер быстро прошелся по пальцам и двери открылись, внутри тихо зазвучала сирена. Простой человек вряд ли бы услышал, но чувства у меня уже давно не на человеческом уровне. Бесшумно пройдя по коридору, кое-где практически проползя по стене, чтобы не попасться под камеру, я скользнула в спортзал и присела за стопкой матов. Было тихо. Через несколько секунд послышались шаги, они были еще далеко, но все равно заставляли плотоядно улыбнуться. А вот и первая жертва. Спустя еще пару минут из коридора вышел человек, которого я видела у дома Лисы. Он держал в руках автомат и был готов стрелять, заметив любое движение, и стрелял он метко, я поняла это вчера, когда пуля влетела ровно между глаз. Вот ты мне сейчас и заплатишь за эту пулю, дорогой... Но пока я не шевелилась. Он осторожно пересек зал и в конце концов оказался спиной ко мне. Тихо вздохнув, я за несколько шагов добралась до ринга и остановилась там. Солдат услышал их и выпустил дробь туда, где я была секунду назад. Выстрел громким эхом разнесся по помещению, затихая где-то в темноте, а я закрыла глаза, откидывая голову и вдыхая такой знакомый запах этого места, смешанный с запахом страха человека. О да, он боится меня, они все меня боятся. Быстрая вспышка света, и оружие вылетело из его рук, а я сбросила капюшон и выступила на открытое место. Пока его друг будет добираться сюда, мы уже успеем все закончить.
- Ты...- он попятился назад, в его глазах читался страх с безумной, присущей только людям, решимостью,- тебе не убить меня! -Да неужели,- растянув губы в усмешке, я привалилась боком к канатам, проводя пальцами по жестким нитям,- вот скажи мне, сколько еще таких идиотов я должна уничтожить, чтобы вы перестали за мной гоняться?
-Ты ведь была солдатом,- он отступил еще на шаг, скорее уже инстинктивно, и посмотрел более осмысленным взглядом,- ты же тоже выполняла приказы. Мы повинуемся боссу, нас так научили, а он не успокоится, пока не узнает о твоей смерти. Поверь, не я первый, не я последний, кто еще падет под твоей рукой, это война не закончится.
-Заткнись...- внутри все сжималось, сворачивалось в мерзкий клубок от этого понимания. От понимания неизбежности, того, что он прав, того, что я чистой воды убийца. Раньше они все боялись или пытались использовать свое бесполезное оружие, но он лишь говорил, и от этих слов было больнее, чем от любой пули.
-Ты убьешь меня, потому что знаешь, что я вернусь к Пирсу, а потом снова приду за тобой. Я буду драться, пока сам не погибну, или пока не погибнешь ты. Ты же знаешь это... Давай, не стой. Но я стояла, бессильно сжимала и разжимала кулаки и не могла ничего сделать. Ведь кажется так просто, взять и выстрелить, а не могу. Впервые за эти два месяца не могу. Он закрыл глаза и прошептал что-то одними губами, а потом выхватил пистолет и выстрелил мне прямо в сердце. Я рванула вправо, почувствовала, как дернулось плечо, а потом резко ударила по человеку молнией. Он отлетел к стене и так и остался лежать на полу. Он был мертв. Послышался топот сапог и в зал вбежал второй, затормозив у самого входа и смотря на своего мертвого помощника. А потом он заметил меня, и так и остановился, смотря такими же ошарашенными и испуганными, как и у меня самой, глазами. Брок. Брок Рамлоу. Тот, кого я не смогу убить. Зато он, похоже, сможет. Один короткий выстрел, но не в меня, а куда-то надо мной, и с грохотом прямо мне на голову рухнула длинная лампа, осыпая осколками и заставляя прикрывать голову руками. Это было ошибкой. Мужчина быстро подошел и вогнал несколько пуль прямо в голову, пара попала по рукам, я почувствовала, как ломаются суставы.
- Прости, Уайс, ничего личного,- его голос доносился как из-под воды, казался нереальным, будто это сон, зато раны были реальными. Я вывернулась и одной рукой ухватилась за ствол пистолета, со всей силы сжала пальцы. Железо смялось под отнюдь не человеческой силой, несколько частей со звоном упали на землю. Он дернул оружие назад, и попытался ударить по ногам, только вот не вспомнил, что металл хорошо проводит электрический ток...
Его тряхнуло, и он осел на землю, тут же получая прямо по лицу и окончательно оказываясь лежащим на спине.
-Зря ты, Рамлоу, против меня попер,- еще один удар, и он попытался подтянуть ноги к животу и спрятать голову, но получилось лишь немного прикрыть лицо, -ну что, страшно умирать? Он ничего не говорил, глотал ртом воздух и не открывал глаз. Кажется, нет ничего проще, чем прикоснуться пальцами, пустить ток и наблюдать, как корчится тело, а потом остывает труп. Но что-то останавливало, все-таки где-то там, так глубоко, что уже не замечаешь, оставалась та человечность. Она еще не вся погибла с рождением этого монстра, что-то осталось. Совсем неуловимое, но сейчас оно держало меня за руки, не давая убить. Дело было сделано, я добилась того, чего хотела. Теперь до Пирса дойдет рапорт о том, что никто не вернулся с задания. Брок не пойдет за мной в одиночку, ну а с остальными... они и так придут. Больше не оглядываясь, я вышла на улицу и набросила капюшон. Ненавижу это место. Ненавижу этих людей. Если бы можно было нажать delete и удалить все воспоминания о прошлой жизни, начать с чистого листа, с новым именем, выстроить все по-другому. Хотя, окажись я сейчас в том злосчастном парке, я бы не изменила ничего. Также бы попала в лапы к Зимнему солдату, так же пошла бы на ринг, но приложила бы все силы, чтобы не позволить им все сломать. Ничего не вернешь. Ничего не исправишь. Никому не поможешь. Сделаешь только хуже. Неужели это и есть мой путь. Потерять все, а потом существовать, питаясь страхом и кровью других людей. Неужели такой жизни я всегда хотела... Неужели таким будет мой конец...