Миллер. Спрячься, если сможешь [редакция]

БЕЗ РЕДАКЦИИ 

Уткнувшись носом в его грудь, я ощущала тепло его тела и вспоминала, как он влюблённо смотрел на меня. Этот взгляд был настолько искренним, что заставлял моё сердце биться быстрее. Он просто умел смотреть так, словно я единственный свет в его жизни.

Однако слова Эрики всё время крутились в голове, как надоедливые мухи. Она предостерегала меня о том, что я могу стать лишь очередной игрушкой в его руках, незначительной каплей в море. Если это действительно так, то, удовлетворив свои физические потребности, Мёрфи просто вычеркнет меня из своей жизни, как будто меня никогда и не существовало. 

Что же будет со мной? Что?...

Эта мысль не давала мне покоя, и я не могла позволить себе застрять в ней. Я знала, что должна разобраться в своих чувствах, но это было непросто. Все казалось таким запутанным и неясным. Внутри меня разгоралось противоречие: мне хотелось двигаться вперед, но страх отталкивал меня назад.

Рискнуть и погрузиться в эту бурю страстей, испытывая все радости и страдания, или же оградить себя от возможной боли, оставшись в безопасной зоне, где я могла бы защитить свое сердце?

Он привык относиться к людям определенным, привычным образом. Его недоверие и замкнутость были отражением его жизненного опыта, и попытаться внедрить ему иное восприятие, взять и изменить его — это казалось совершенно безнадежным. Понимала, что многие люди, встречающиеся на его пути, не желали ему добра. Но ведь есть и такие, кто искренне хотел бы быть рядом с ним. Люди, которые готовы разделить трудности и проблемы.

Есть ли смысл рисковать, когда на кону — возможность быть отвергнутой

Отстраненность и холод, которые он так тщательно выстраивал вокруг себя, были для меня одновременно и непривлекательными, и в чем-то притягательными. Пожалуй, именно это и заставляло меня снова и снова возвращаться к своей идее о том, что, возможно, нужно перестать ныть и подобрать упавшие на пол женские яйца.

Я жаждала стать для него не просто объектом в его жизни, а поистине любимой женщиной, которая занимает важное место в его сердце. И совсем не тем человеком, чья судьба будет решена, как игрушка, заброшенная после использования, когда всё становится скучным и привычным. Возможно ли это?

Могу ли я надеяться на настоящую, глубокую связь между обычной художницей, живущей в своем мире красок, и человеком, чья жизнь полна тёмных и опасных событий. На связь между мной и... убийцей?

Кто знает, может быть, я не одна испытывала подобные чувства. Возможно, где-то были другие души, хотевшие отношений с ним. Или же я просто единственная, оказавшаяся такой «больной» в своём восприятии любви, ведь как бы это ни звучало, но не каждая согласится добровольно ранить себя, общаясь с человеком, совершившим такие поступки. И при мысли о том, чтобы поделиться этой частью своей личной жизни с мамой, я понимала, что она была бы в шоке.

Как же ей объяснить, что я испытываю привязанность к тому, кто предпочитает бросить человека в костёр и от огня этого зажечь сигарету?

Меня выгонят из церкви, если я приду на исповедь и расскажу свою историю?

— Эми! — радостно вскрикнула Ника из прихожей, её голос звучал так, будто она готова была прыгать от счастья.

Проклятье, как же я могла забыть, что она приезжает...

Мозг совершенно не работал, когда я позвала Миллера в гости. О чём только думала?

Он приподнялся с кровати, обвязывая меня своим взглядом. Улыбка на его лице ярко выделялась на фоне моего растерянного состояния. Пока я бегала по комнате, волнение наполняло моё сердце.

— Эми, ты дома? — донесся женский голос, когда она подошла ближе и постучала в дверь.

— Что делать? Она ведь увидит нас вдвоем! — прошептала я в панике.

— Знакомиться. — Его спокойный ответ загнал меня в ступор. Я не могла поверить, что он так легко относится к этой ситуации.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — сказал он, уверенно поднимаясь с постели и накидывая на себя футболку.

Не дождавшись, Ника уверенно распахнула дверь. Моё сердце вновь неловко забилось, когда поняла, что не хотела, чтобы Ника увидела нас вместе. Она была в курсе многих тайн, касающихся Мёрфи, и это создавало чувство тревоги. Я знала, что её реакция может быть непредсказуемой.

— Я всё объясню! — воскликнула я, прилагая все усилия, чтобы остановить её, но Ника, не произнеся ни слова, молча прикрыла дверь и вышла, оставив меня в глубоком замешательстве. Её реакция шокировала меня: я не могла поверить, что она настолько быстро приняла решение покинуть нас. Внезапно я осознала, что обстановка вокруг стала ещё более напряженной. — Тебе лучше уехать сейчас, Мёрфи. 

— Нет, Эми. Никуда я не поеду.

Когда я вышла из комнаты и сделала шаг к кухне, то заметила брошенный чемодан у стенки и закрытую дверь в её комнате. Это выглядело так, словно она была готова к немедленному отъезду, что только усиливало моё беспокойство. Но, к моему удивлению, Ника в этот момент лишь ставила чайник на плиту и не придавала значения тому, что произошло между нами. Она выглядела спокойной, хотя я знала, что внутри неё, вероятно, кипели эмоции.

— Что ты прячешься в проходе? — вдруг спросила Ника, глядя на меня с недоумением. — Зови его сюда, чаем вас хоть угощу. Без меня, наверное, дело до чая так и не доходило. 

Её слова звучали так непринужденно и весело, как будто весь этот накал просто не имел значения. Ситуация требовала какого-то разрешения, и что бы ни происходило между нами, важно было сохранять спокойствие. Но как я могла это сделать, когда всё вокруг так запутано?

Мы сели за стол. Улыбка не покидала лицо Мёрфи, и было совершенно непонятно, что именно его так развеселило в этот момент. Среди белоснежного интерьера кухни, освещённого мягким светом, Миллер смотрелся как черное пятно, резко выделяющееся на фоне окружающей обстановки. Его волосы были чернее самой тёмной одежды, создавая контраст, который притягивал к нему взгляд и придавал ему почти дьявольский образ. В эти минуты он выглядел так, будто смеялся над нами, как хитрый чёрт, который знает больше, чем все остальные.

— Нашёл её все таки, — произнесла она. — Сколько же ты ждал...

— Случайности. — ответил он, и его рука неосознанно скользнула по столу, лёгким касанием оставляя за собой следы на полированной поверхности.

Я переводила взгляд то на Нику, то на Мёрфи. Подруга, привыкшая быть в центре внимания, выглядела слегка растерянной.

— Эми, — вздохнула Ника, нарушая тишину. — Я знаю его дольше, чем ты можешь себе представить. Это не просто встреча. Я видела его таким... Тебе может показаться, что..., — она хотела продолжить, но вскоре замолчала, бросив на пол быстрый взгляд.

— Позволь мне рассказать за тебя, — непредвиденно вмешался Миллер. — В прошлом году я со своей хоккейной командой приезжал в твой колледж. Нам предстояла важная игра, и мы решили остаться на несколько дней. И вот тогда Ника сразу приглянулась моему другу Рику. Он был решительно настроен, но твоя подруга не такая уж и доступная сучка, как нам показалось изначально. Она своенравна, Рик долго добивался её внимания и не собирался сдаваться.

— Потому что вы чокнутые и отбитые на голову! — визгливо перебила его Ника, словно защищая себя и свою независимость. — Эми, как ты вообще умудрилась впутаться в его сети?

Я продолжала молчать, не зная, что и сказать.

— Так же, как и ты поддалась на искушение с Риком. — засмеялся он, испытывая некое злорадство. — Пошёл ты...

— Значит, моё заселение в комнату с Никой было не случайным? — спохватилась я. Как же много значил для меня этот колледж и возможность начать новую жизнь, полную вдохновения. А взамен я получила чёртову головоломку.

— На сайте колледжа опубликовали список студентов, которые будут жить в общежитии. Рик настоял на том, чтобы я попросила комендантшу поселить тебя со мной, — призналась Ника. — А Рика заставил Миллер, ведь так? — злобно посмотрела она него.

Он кивнул в ответ. Его лицо оставалось по-прежнему спокойным, но в глазах поблёскивала игривость.

— Не переживай, что мы живем сейчас вместе — это чисто моя инициатива. Ты классная подруга! — с доброй улыбкой она погладила меня по плечу.

— Как ты узнал, что я поступлю именно в художественный колледж? — моя паника нарастала, и я пыталась понять, что же именно происходит. Рик говорил, что Мёрфи следил за мной, но чтобы до такой степени.

— Догадался, — ответил он. — Ты же любишь рисовать, и это видно в каждой линии твоих работ.

— Откуда тебе известно?

— Откуда я знаю? У тебя в комнате стены завешаны рисунками. И, кстати, я заметил свой портрет, — сказал он, постукивая пальцами по столу и чуть наклоняясь ко мне. — Я не знал, в какой именно город ты уедешь. Если честно, думал, что так и останусь один. То, что мы встретились — неожиданность для нас обоих.

Я занервничала.

Вся реальность разрушилась. Меня охватило беспокойство, и сердце бешено заколотилось. Я понимала, что он следил за мной на улице, но смотреть в мое окно — это уже перебор. Сталкер, черт побери. Как я могла оказаться в такой ситуации? Я же иногда такое вытворяла... Боже, какой стыд.

Он заметил мою тревогу, встал и налил в кружку прохладной воды. Я жадно схватила стакан и осушила его в два глотка. Вода показалась мне горькой. До тошноты невкусной. Но я бы и яд выпила, будь он из его рук.

— Мне нужно побыть одной, — произнесла я, не желая оставаться рядом с ними.

Я стремительно вбежала в свою комнату и захлопнула дверь, заперев ее на ключ. Все встало на свои места: вся моя жизнь словно была подстроена. Этот парень пять лет следил за мной, и я ни разу не заметила этого! Он всегда был рядом. Видел меня. Наблюдал. Он. Был. Слишком. Близко.

Рукой я схватилась за ручку двери, стараясь привести мысли в порядок. Страх и гнев смешивались внутри. А далее откинулась на стену, обдумывая, как такое могло произойти. Что я упустила? Как такие вещи могли оставаться незамеченными? Сложение всего, что я узнала, и всего, что я чувствовала, вызывало поистине детское недоумение. 

Для чего надо было ждать столько времени?

Я взяла первый попавшийся под горячую руку предмет — зарядку для телефона — и с досады швырнула её в сторону. Удар был оглушительным, и зеркало, висевшее на стене, разлетелось, осыпавшись на пол, как меткие осколки моего раздражения. Следом полетела подушка и плед. Я сбросила все тетради и книги с полок. Устроила настоящую свалку в своей комнате. Это показалось мне единственным способом успокоиться. Меньше всего я думала о том, как буду убирать весь этот хаос. Сидя среди хлама, я слушала, как Миллер отчаянно уговаривал меня открыть дверь.

И я открыла, взглянув на него опухшими красными глазами.

— Кхм... — он осмотрел бардак за моей спиной.

— Пустяк, я прибраться решила. Если тебе нечего сказать, то с твоего позволения я продолжу уборку.

Жар в груди только нарастал. Я хотела захлопнуть дверь, но он выставил руку, останавливая меня своим молчаливым, но настойчивым присутствием.

— Уходи, — серьезно выговорила я, закипая от злости. — Я могу сломать тебе сейчас руку.

— Ломай, — спокойно произнес Миллер, не страшась, что в таком состоянии я способна на всё.

Я усилила давление на дверь, заставляя его отступить, но не услышала ни звука от него. Он стоял и молча терпел. Такой стойкий и упёртый, с непоколебимым взглядом, который словно пронзал меня насквозь.

Мои силы иссякли, и он бесшумно зашёл в комнату. Будто не дыша, подошел ко мне.

— Выйди, — вновь произнесла я, и в моем голосе уже не было той уверенности, которая когда-то меня поддерживала. Он звучал больше как слабый крик, наполненный уязвимостью.

— Нет. — отрезал он с такой холодной стойкостью.

— Да, выйди из комнаты! — Я наклонила голову, как будто это придаст мне больше силы.

— Сказал же, не уйду. Я никогда больше не оставлю тебя. — его слова, казалось, обрушивались на меня, как мощный поток, сметающий всё на своем пути.

— Почему ты ждал пять лет? — срывающимся голосом вырвалось у меня.

— Потому что ты была маленькой, — начал Мёрфи медленно.— Я не хотел сломать тебе психику.

— Своим отсутствием ты сломал меня намного больше, — когда я ударила его в грудь, ярость залила меня с головой. —Я терзала себя, влюбилась лишь в твои глаза, и мне было наплевать на то, что произошло в лесу. То, что я видела... Чёрт, я не должна была это видеть.

— Эми, — его рука потянулась ко мне и мягко притянула к себе. — Я ждал ради тебя, чтобы ты могла спокойно учиться в школе, как нормальная девочка. Не хотел разрушить твоё счастливое детство своим присутствием, — лицо Миллера исказилось, приобретая красноватый оттенок, который я не могла не заметить. — Ведь твоё детство ничем не похоже на моё. Совершенно ничем, слышишь?

Слеза скатилась по щеке, я прижалась к нему, боясь снова потерять это тепло, которое казалось одновременно знакомым и пугающим. Мой мир снова собирался превратиться в хаос.

— Тогда в подвале я хотел показать тебе, кем являюсь на самом деле, — продолжал он, и в его голосе слышалось глубокое сожаление. — чтобы ты сбежала. Не захотела меня никогда видеть. Послала на хрен такого отбитого. Но как оказалось, ты больная, Эми. Такая, как и я. И поверь, я больше не причиню тебе боль, если ты сама меня об этом не попросишь. — усмехнувшись, он посмотрел мне в глаза.

За окном медленно рассветало, и первые лучи солнца освещали нашу комнату, будто пытаясь прогнать остатки ночных страхов. Мы стояли, обнявшись, как заблудившиеся дети, пытаясь найти тепло друг друга посреди этого холодного мира. Больная я и чокнутый он. Воссоединившиеся, но каждый со своим грузом. Каждый с ранами, которые могли никогда не зажить. Но в этот момент, в эти несколько драгоценных часов, казалось, что, несмотря на всё, мы всё же нашли то, что искали — понимание и связь.