Миллер. Спрячься, если сможешь [редакция]

Миллер

Игрушка... Как же я не хотел произносить эти слова. Но сказал, черт возьми. Не хотел, чтобы она усмотрела во мне человека, играющего с судьбами других, манипулирующего чувствами. Да, в действительности, я способен на это, но с ней — ни в коем случае, только не с ней. В том пространстве, что занимает её образ в моем сознании, она предстает как единственный луч света, пробивающейся сквозь непроглядную черную бездну. В мире, полного дерьма, она — мой остров надежды.

И если даже вся Вселенная будет кричать, что я не умею любить, то я пройду через весь ад ради неё, чтобы доказать обратное.

Я слаб перед Эмилией, и за каждое обидное слово, сказанное в её адрес, мне хотелось бы вырвать себе язык, чтобы больше никогда не причинять ей боль. Со мной такое происходит впервые, и я осознаю, что мои чувства глубже, чем когда-либо. Девушки всегда были лишь мимолётным увлечением. Секс. Снова Секс и... И моё исчезновение. На счету больше десяти таких увлечений, после каждого расставания дни становились невыносимыми и разрывали душу на части.

Они не те. Все они не те. Они - не она.

Меня сформировала улица и отчим. Он не мог сделать меня счастливым, скорее, дал мне жестокое представление о жизни, где чувства и привязанность к человеку - это слабость.Именно поэтому я выбирал для отношений только тех девушек, кого никто не будет искать, у кого никого нет, потому что так было легче. Я становился для них всей вселенной, заполняя пустоту их сердец, но в то же время сам оставался с вдребезги разбитым сердцем. Теперь, когда я смотрю на неё, ту самую, которую ждал долгое время, я понимаю, как сильно хочу стать её защитой. Хочу защищать её в открытую, не скрываясь.

Я убью всех, по одному щелчку её пальца сорвусь с цепи и наброшусь как зверь на того, кого она покажет.

В Эмилии есть что-то такое, что заставляет меня мечтать о будущем, о совместной жизни, о том, как мы можем вместе создавать счастье. И я больше не избегаю слова "семья". Мне оно начинает нравится.

Карие глаза смотрят на меня без страха, удивление отражается в её взгляде, когда я произношу: «Моя». Разве это то, о чем она мечтала? Безусловно, моё признание — не совсем традиционное, но как умею.

— Ты так предлагаешь начать отношения? — спросила Эми.

— Нет, это лишь забавы для детей, мы выше подобных мелочей, моя кареглазая, — произнёс я, делая шаг вперёд. — Мы будем между ненавистью и любовью. Я не смогу только любить. Буду мучить тебя своей ревностью, ведь ты моя, и никто не сможет задержать на тебе взгляд дольше десяти секунд, — она коснулась стены, распахнув свои выразительные глаза. — Я буду ненавидеть тебя за то, что благодаря тебе я меняюсь. Ты делаешь меня уязвимым, Эми. Не обещаю, что оставлю своё темное прошлое позади, но после этого откровенного разговора, я больше не смогу прикоснуться к тебе без твоего позволения. Одно твоё согласие, и я твой. Полностью.

Она закусила губу, и я заметил, как её дыхание стало рваным, когда я шагнул чуть ближе, прижимая её к прохладной поверхности стены. Эми была так близко, что я мог различить каждую мелочь на её лице — легкие веснушки на носу, которые, казалось, сияли от света луны, и ослепительные глаза, полные не только тревоги, но и какого-то недоумения. Я хотел бы обнять её, но страх, что этот жест может быть ей неприятен, сдерживал меня, заставляя замереть на месте.

— Может быть, это именно то, что мне нужно, — наконец прошептала она, и эти слова заставили моё сердце забиться быстрее. — Я приму тебя любым. Таким, какой ты есть. А знаешь почему?

Эми выдержала паузу.

Я продолжал смотреть в её глаза, полные вопросов и опасений. Несмотря на все, я был готов рискнуть. Ведь для меня она была не просто "Моя". Она являлась шансом на что-то большее, на что-то, что я боялся потерять, не успев и обрести.

Вдруг она обхватила мою руку и положила её на свою грудь. В то место, где располагалось сердце. Эмилия закрыла глаза, и, хотя её лицо оставалось поистине спокойным, я заметил слезу, медленно скатывающуюся по её щеке и отражающую всю глубину её чувств.

Слов не требовалось; этим молчаливым жестом, преисполненным искренностью, она поклялась мне в любви и сделала это душераздирающим образом.

— Потому что я знаю, что скрывается за твоим внешним безразличием, которое прикрывает твои настоящие чувства, — тихо произнесла Эми, приоткрыв глаза, блестящие от слез.  — Ты можешь забрать моё сердце и сжать его в кулаке. Только не разбивай, прошу, иначе заново оно никогда не забьётся для тебя. Бережно обращайся с тем, что принадлежит тебе.

Одна рука притянула её за талию ещё ближе, а другая деликатно утонула в шелковых локонах, безнадежно испортив прическу. Прижавшись непозволительно тесно, я осознавал, что поступал довольно смело, но был захвачен ею полностью. Чувствовал под рукой все головокружительные изгибы её стройной фигуры, словно она являлась воплощением нежности. Слышал, как колотится её сердце.

— А ты принадлежишь мне, Эми? — хрипло выдохнул я.

Ответь. Ответь же. Ответь.

— Да...

Я не мог больше сдерживаться, поэтому рывком отбросил назад капюшон и, стремительно склонившись, жадно впился в её губы, стиснув в объятиях так, что Эмилия пошатнулась, потеряв опору под ногами. Губы... Чёрт, они оказались такими нежными, словно не знали никого до меня. Эми еле слышно промычала, как будто осознавая, что происходит между нами, и попыталась ответить на мой поцелуй. В её действиях была некоторая неловкость, но, несмотря на замешательство, её губы постепенно раскрылись, позволив мне углубить момент. Всюду витала нотка обольщения, заставляя разум кружиться. Эмилия, видимо, в край потерялась, и её пальцы заскользили по моим волосам, а по моей спине побежали мурашки.

Я не привык к тому, что кто-то так легко дотрагивается до меня. Внезапно, без предупреждения. Так быстро, что мне не хватило времени, чтобы всё проконтролировать. Я всегда управлял ситуациями, но не с ней. Эмилия легонько вцепилась ногтями в мою шею, и из моих уст вырвался приглушённый стон.

Твою ж! Никогда, никогда, никогда я не испытывал ничего подобного.

Я поддавался ей. Позволял трогать свои волосы!

Как называется сила внутри этой девушки, что заставляет меня подчиниться?...

Она просто смотрела на меня, и я знал, что этот момент останется в моей памяти навсегда — момент, когда контроль потерял своё значение, уступив место истинным чувствам.

Наши губы разъединились всего на полминуты, но за это время я успел заметить, как её глаза искрились удивлением и желанием.  Она пыталась подобрать слова, но, похоже, они застряли в горле. Невольно улыбнувшись, я склонился к ней снова, не желая расставаться, и поцеловал её ещё раз.

Вот то, чего я ждал целых пять лет. Я наблюдал за ней издалека, как за великолепным произведением искусства, восхищаясь каждым её движением, каждой улыбкой. Она была как загадка, которую хотелось разгадать, как книга, которую невозможно отложить.

Но быть рядом, ощущая тепло её тела - это совершенно иная реальность. Это как после долгого трудного дня шагнуть под прохладный душ, так и я после чертовых 1864 дней наконец мог утонуть в ней и раствориться в ее глазах, полностью погружаясь в их глубину, как в бесконечный океан.

Теперь, когда мы вместе, мне больше ничего не нужно.

— Мёрфи, я больше не могу, — прошептала Эми. — Я либо сознание потеряю сейчас, либо мы...

— Ты уверена, что хочешь этого?

Эми кивнула, её губы едва шевельнулись, издавая нечто неразборчивое, что звучало как ответ, хотя значило ли это что-то конкретное — я не знал.

— Скажи, что хочешь, — произнес я, видя в её глазах дикое желание. Но мне нужно было услышать от неё словесное подтверждение.

— Хочу. Я очень хочу.

Сознание помутнело. Стало не по себе. Я не ожидал такой реакции Эмилии. По крайней мере не ожидал от нее подобной смелости.

Мои губы нежно покрывали её шею поцелуями.

Подхватив девушку на руки, я усадил её на переплетающуюся перекладину между стенами, чувствуя, какое её тело легкое, как перышко. Она смотрела на меня с любопытством и чуть заметным смущением. Мои руки потянулись к её джинсам, и, ощущая невесомое волнение, я расстегнул пуговицу, медленно снимая их с Эми.

Каждый мой жест вызывал у неё трепет, и это подстегивало во мне желание продолжать.

Она отвечала мне с такой же страстью. Я не спешил. Наслаждался тем, как её дыхание становилось всё более сбивчивым, как она откидывала голову назад, открывая мне доступ к каждой линии её тела — к изгибам, которые завораживали и притягивали. Эмилия закрыла глаза, словно доверив мне возможность самостоятельно решать, куда будут направлены мои дальнейшие действия.

Я был здесь и сейчас, полностью поглощённый этой яркой реальностью, и поглаживал её талию. Моя рука спустилась ниже, к её бедрам, и я почувствовал, как она сжала ноги, преграждая путь к самому сладкому месту.

— Эми...

Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц, её глаза сверкали, как звёзды на безоблачном небе. Я уловил аромат Эмилии – легкий и свежий, словно утренняя роса. Его нежные ноты напоминали о хрустальном морозе. Она пахла холодом, как будто сама зима поселилась в ее дыхании.

Её запах врывался в мою память, проникая в меня невидимыми, но ощутимыми потоками.

Она расслабилась, и я обеими руками взялся за тесьму её трусиков и безбожно разорвал их, оголив сокровенную часть тела.

— Прости, Эми, я не мог устоять перед желанием сделать это, — сознался я.

Она лишь слабо улыбнулась, доверяя мне весь процесс. Я сглотнул излишки слюны и, не отрывая взгляд от Эми, провёл двумя пальцами по её половым губам.

— Мне... — последовал короткий вдох. — Мне стабильно раз в неделю снится секс с тобой, Миллер.

На лице её появилась обольстительная улыбка.

Раз в неделю? Всего раз?...

— Это смущает тебя? — спросил я с ухмылкой, наклонив голову немного вбок.

— А если я скажу, что меня это совсем не смущает?

Низ живота налился тяжестью и левая рука инстинктивно потянулась к брюкам.

— Быть может... нам стоит рассмотреть возможность реализации твоих снов?

Зрачки её расширились и она хрипло проговорила:

— В обморок не упадёшь? — Эмилия облизнула фаланги пальцев и медленно повела их по своим щекам, размазывая слюну по коже. — Я здесь. С тобой. Наедине. Я твоя, Миллер. — будто чувствуя моё сильное возбуждение, и заметив затуманенный взгляд, она склонилась к моему уху и, чуть касаясь губами, что-то зашептала.

— Я сейчас умру, — едва дыша, прохрипел я. — Сколько мужчин полегло от твоего покоряющего голоса?

— Не успеваю покупать чёрные пакеты, сбилась со счёта. — на выдохе выдала она.

Я неторопливо ввёл один палец в её влагалище. Каждый мускул в моём теле напрягся. Мне не хватало дыхания, и в этот момент тёмное, животное желание заполнило мои вены.

Как бы она не хотела, но не смогла бы противостоять: мои намерения не терпят возражений, я категоричен и полностью поглощён исследованием её реакции.

Эми выгнулась, закрыв глаза.

— Наслаждаешься? — усмехнулся я, постепенно вводя второй палец, заставляя её задержать дыхание. Я сделал это осторожно, лишь на мгновение, чтобы дать ей время привыкнуть к новому ощущению.

С губ Эмилии сорвался тихий стон.

Трясущимися руками я расстегнул брюки и взял в руку свой пульсирующий член, стремительно направив его ко входу в неё. Я водил им по промежности, собирая влагу. Эми задёргалась, стеснительно прикусив губы.

— Последний шанс даю, хочешь? — переспросил я.

— Да...

Я чуть надавив на её ноги, так что они раздвинулись ещё на один безнравственный дюйм шире. Член двинулся вперёд и достиг горячей складки между бедрами девушки. Сделал первый рывок, погружаясь только головкой члена, и тут же вытащил.

Повторил я это мучение ещё несколько раз.

— Миллер, твою мать!

— Я пытаюсь быть нежным.

Одним движением запястья я наклонил ее голову набок, обнажая горло, и резко дёрнул за волосы. Она предательски невинная, и мне не следовало бы так сильно наслаждаться её развращением.

— О, Боже...

— Я тебя слышу, и молитвы тебе не помогут.

Чёрт, хотел её, и всё, и если это означало потерю самоконтроля, пусть так.

Мои движения становились всё увереннее, а в голове кружились мысли о том, что я хочу погрузить её в это наслаждение, заставить забыть обо всём вокруг. Мой ритм был мягким, но настойчивым, как волны, накатывающиеся на берег.

Эми приоткрыла глаза, полные огня, и на её губах заиграла полуулыбка.

— Девочка моя, — я прижал её голову к своей груди. — Расслабься и доверься мне. Позволь войти глубже.

И она послушалась, напряжение во влагалище ощутимо спало. Я продвинулся дальше. Мне не хотелось делать ей больно. Я бы одарил её своей заботой и наслаждением.

Знал, что важно не спешить, позволить всему происходящему развиваться постепенно, чтобы она могла получить удовольствие.

И я мог бы долго впаривать в свой мозг эту чушь, если бы она не вцепилась ногтями в моё горло.

— Ты трахнешь меня сейчас так, как ты любишь, — возбужденно распорядилась Эми. — Не жалей меня.

Она определённо сумасшедшая, если решилась предложить мне такое в свой первый раз. Это предложение словно вывело меня из равновесия.

Смесь необузданной одержимости нахлынула и опалила моё тело, сотрясла сердце.

— Нет, Эми, не в этот раз, — сказал я, прежде чем здравый смысл покинул меня. — И откуда ты вообще знаешь, как я люблю? Может мне нравится трахаться нежно?

— Ты не похож на человека, который любит нежности.

Её слова задели меня.

— Я не такой, как ты думаешь, — произнес я, пытаясь найти слова, чтобы объяснить. — Бывает, что под маской жестокости прячется что-то гораздо более уязвимое.

Эми скептически приподняла бровь и, кажется, задумалась над моими словами. Я видел, как её лицо постепенно меняется — на мгновение нахмуренные брови смягчились, и в глазах появилась искорка понимания.

— Я рос в семье, где эмоции прятали за улыбками. Где страх - это плохо. Любовь - плохо. Мои родители всегда говорили, что надо быть сильным. Не показывать слабостей. Мы никогда по-настоящему не обсуждали проблемы или страхи. Никогда. Каждый раз, когда что-то шло не так, я просто закрывался, как будто эта и последующая боль — что-то постороннее, которое не имеет права затрагивать меня.

— Спасибо, что открываешься мне. — она сделала глубокий вдох, а затем улыбнулась. — Однако свою истинную сущность не скроешь, Миллер. Я вижу, как ты на меня смотришь... Ты хочешь меня. Хочешь так, что не можешь больше сдерживаться, поэтому прикрываешься своим прошлым, чтобы хоть как-то потянуть время. Нет смысла скрывать правду. Мы оба знаем, какой у тебя характер на самом деле.

Она немного наклонилась вперед, раскрыла рот и ненадолго высунула язык.

Сама напросилась.

Сучка.

— Закрой рот, — приказал я.— Я серьёзно, закрой свой рот ладонью, Эмилия.

Мои толчки становились глубже, интенсивнее и жестче. Её дыхание звучало как предвестие крика, готовящегося сорваться с губ. В этой цепи страсти и напряжения я положил руку на её шею, продолжая двигаться в ней с настойчивостью. Слышал, как она кричала мое имя, и наказывал ее за то, что заставляла хотеть ее так сильно.

Она мычала, её тело извивалось в попытках вырваться из моей хватки, но я не собирался её отпускать.

— Проклятье, Эми... — прошептал я ей на ухо, не в силах скрыть дрожь в голосе. Не верил своим словам. — Я ждал тебя пять лет. Чёрт... пять лет. Каждый день, каждую секунду я мечтал о тебе, и вдруг ты здесь, прямо передо мной. До меня не доходит, что ты — не просто фантазия, не дымка в моих пьяных галлюцинациях, а реальный человек, чью руку я могу держать.

Эми откинулась назад, выгнувшись и свесив голову с перекладины. Её толстовка приподнялась, открывая вид на худощавое тело и выпирающие ребра. Я не мог отвести взгляд.

Почему такая хрупкая? Ты ешь вообще?

Я понимал, что у нас не было надежды на нормальную жизнь, возможно, не будет счастливого конца. Реальность жестока. Счастливое время, проведенное рядом с ней, могло обернуться против нас, но при этом я не могу представить жизни без неё.

Она внутри меня. В груди.

— Ты не представляешь, как мне тяжело без тебя, — продолжал я, стараясь вложить в свои слова всю ту тоску и ожидание, которые копились во мне за эти годы. — Все эти ночи, наполненные беспокойством, все эти мгновения, когда хотелось просто увидеть твою улыбку. И вот теперь я стою здесь, и не понимаю, как мне подойти к этому счастью — ты рядом, а я всё ещё боюсь потерять тебя.

Она глотнула, её губы чуть трепетали. Я готов был ждать, сколько угодно, лишь бы снова увидеть её улыбку, даже если она была сжатой и напряжённой.

— Я сделаю всё возможное, чтобы всегда находить тебя, где бы ты ни была. Я не сдамся, потому что ты для меня как светлячок в темноте. Твой свет необходим мне. Даже если я не знаю, что нам с этим всем делать, одно я знаю точно — я не позволю тебе потеряться вновь. И пусть придётся украсть лодку у Аида, чтобы переплыть реку смерти, я буду искать тебя. — сказал я, глядя в её глаза с решимостью.

Эмилия едва заметно ухмыльнулась.

— Ну, а если я сумею спрятаться так, что ты не сможешь меня найти? — с легкой долей кокетства спросила она.

— Я. Найду. Тебя. Везде. Из ада достану, чтобы обратно туда вернуться вместе. Ясно?

Её брови приподнялись.

— Более чем.

Проведя ладонью по её бедру, я шлёпнул Эмилию и с удовольствием наблюдал, как мягкая румяная кожа моментально меняется, превращаясь в пылающий красный отпечаток. Она взвыла от неожиданности, и этот крик, наполненный смесью удивления и наслаждения, заставил моё сердце забиться быстрее.

Наклонившись, я коснулся губами своей метки на её коже. Мой язык осторожно облизнул отпечаток, и в этот момент она вдруг вздрогнула, её тело как будто сжалось. Эми переплела между пальцев мои волосы, оттянув их слегка назад, и в её голосе послышался тихий, полон страсти, стон, который разбудил во мне ещё большее желание.

— Прикоснись к себе, — произнёс я низким голосом, осторожно положив её руку на грудь.

Эмилия подчинилась и плавно приподняла лифчик. Она осторожно проводила рукой по контуру груди, описывая круги вокруг сосков.

Всё, что происходило, казалось, неизменно преследовало мои фантазии. Начиная с девятнадцати лет, в душе моей зрело воплощение тайного желания — заняться любовью именно здесь, на крыше. Это странное желание обрело форму реальности.

Боже, да... Я трахал её на крыше, в одной из самых приятных позиций, о которой только мог мечтать. И всё же мне было недостаточно.

Больше.

Гораздо больше. Я нуждался в ней.

С каждым моим грубым толчком, она сжимала грудь до боли.

Эта сучка, похоже, намеренно хочет свести меня с ума.

Я крепко схватил её за горло, приподнимая ближе к себе. Её глаза блестели от азартного вызова, она выглядела так, будто знала, что я скажу дальше. Предугадывала мой настрой.

Чертовка знает, как мной управлять.

— Ты моя, Эми, — прошептал я, мои губы едва касались её нежной кожи на шее. Переполнявшие меня эмоции выплеснулись в эти слова, и мои чувства накалялись, как распалённое железо. — Я убью любого, слышишь? Любого, кто посмеет на тебя посмотреть с ненавистью. Любого, кто осмелится сказать о тебе что-то плохое. Я истерзаю этого человека на куски. Руки не дрогнут. Убью.

— Даже своего друга? — она даже не пыталась скрыть заигрывания. Зная её и её любовь к провокациям, я уверен, что мои слова не оставили её равнодушной. 

— И его тоже, — не задумываясь ответил я, не оставляя и тени сомнения в своих намерениях. Я был готов на всё ради её защиты, чтобы никто не смог отнять её у меня, и даже мысль о том, что кто-то может угрожать нашей привязанности, вызывала во мне ярость, которую трудно было укротить.

Пока мы обменивались провокациями, она осторожно ласкала себя. Ей нравилось, что я ревную, но ещё большее удовольствие ей приносило ощущение подчинения.

— Знаешь, — произнесла она, чуть приподняв подбородок. — сейчас я чувствую себя чуть ли не богиней, когда ты так говоришь. 

Я наклонился ближе, стараясь как можно отчётливее запомнить её облик в этот момент.

— Ты и есть богиня, Эми. И никто не смеет тронуть мою Королеву. Думала, что рядом появится принц, да? А пришёл дьявол, готовый не только встать на колени, но и весь мир преклонить к твоим ногам.

— Что ж, в таком случае, я надеюсь, что у тебя достаточно сил.

— Не переживай, — произнёс я уверенно. — Такая смешная... Сила, которая движет мной, это не только желание тебя защищать, но и любовь, которую я к тебе испытываю.

Я закрыл глаза, почувствовав, как стенки её влагалища сократились, облегая мою плоть. Стоны Эми разнеслись эхом, и под них я излился ей на живот.

— Это были мои любимые, — Эмилия подняла с пола и покрутила в руках остатки трусов, взгляд её был полон разочарования. Разорванные полоски ткани наглядно свидетельствовали о том, что эта вещь уже никогда не вернётся в её шкаф. — А ты превратил их в нечто, что сложно даже описать.

Я не смог сдержать смех, невольно представляя, как к этому обрывку можно относиться с уважением.

— Смешно, да? — в своём привычном стиле спросила она и бросила в меня то, что по её словам, сложно описать. — Вот, дарю на память.

— Обязательно сохраню.

— Миллер! — надула губы она.

— Шучу, шучу! — поднял я руки в знак капитуляции.

Не шучу.

Чувствуя себя чокнутым коллекционером, я спрятал её нижнее белье в карман толстовки, когда Эмилия отвернулась.