Начало "отпуска".
Коттедж встретил их запахом дерева, прохладой из коридора и такой площадью, что Блейн, зайдя внутрь, присвистнул.
— Бля, тут заблудиться можно, — сказал он, оглядывая холл с лестницей на второй этаж.
— Только ты потеряешься, — парировала Рейн, проходя мимо с Марком на руках. — У тебя навигация в голове только до холодильника работает.
— И до тебя, — поправил он, но Рейн уже не слушала — пошла осматривать комнаты.
Разбор спален занял минут двадцать, привычный хаос с чемоданами, детскими криками и спорами «я хочу к окну». Первый этаж быстро забрали Эван с Кэсси — логично, с двойняшками таскаться по лестнице было бы самоубийством. Их комната оказалась самой большой на первом, с дверью прямо на веранду. Две мини-кроватки для Ника и Джуди встали у стены, рядом — большая кровать для родителей. Аля тут же запрыгнула на неё, проверила на мягкость и выдала вердикт:
— Норм. Но я буду наверху.
— Ты будешь в девичьей, — поправила Кэсси, раскладывая пелёнки.
На втором этаже распределились остальные. Чейз и Лена заняли спальню в конце коридора — самую тихую, с видом на сад. Эрикина кроватка встала рядом с их кроватью, чтобы Лена могла кормить ночью не вставая. Кэсса, услышав, что спит не с родителями, сначала надула губы, но узнав, что будет в одной комнате с Мией и Алей, тут же передумала и понесла свой рюкзак в девичью.
Блейн и Рейн поселились напротив Чейза. Марк, увидев кровать, немедленно залез под одеяло и сделал вид, что спит — хотя на улице был только вечер, и никто не собирался укладывать его раньше времени. Рейн вздохнула и начала раскладывать вещи. Блейн стоял в дверях, смотрел на неё и улыбался, пока она не заметила и не спросила: «Чего уставился?» — «На тебя. Красивая», — ответил он так просто, что Рейн сдалась и улыбнулась в ответ.
Бобби и Элли выбрали комнату поменьше, зато с отдельным выходом на балкон. Бонни тут же потребовала, чтобы её кроватка стояла прямо у окна — «смотреть звёзды». Элли поставила, хотя звёзд было не видно из-за туч. Лео уже носился по коридору, выясняя, где мальчиковая.
Оказалось — две комнаты для детей. Девичья: Мия, Кэсса и Аля. Мия отнеслась к соседству философски — «главное, чтобы не храпели». Кэсса тут же начала командовать, кто на какой кровати спит. Аля была просто рада, что не одна.
Мальчиковых оказалось двое — точнее, одна большая и одна маленькая. Нэш и Лео, ровесники и лучшие друзья, тут же оккупировали просторную комнату с двумя кроватями. Рокко, как самый старший, получил маленькую одноместную спальню рядом с родителями. Отдельную. Личную. Он зашёл, огляделся и сказал с таким видом, будто ему только что вручили ключи от собственной квартиры:
— Наконец-то.
Чейз, проходя мимо, усмехнулся:
— Вылитый я.
— Бедная Лена, — пробормотал Бобби, и Чейз толкнул его плечом.
Когда всё было разобрано, когда дети умылись, переоделись и наконец затихли по комнатам, на часах было почти двенадцать ночи. Взрослые ещё сидели на веранде, пили чай, обсуждали планы на завтра, пока Блейн не зевнул так, что треснула челюсть.
— Всё, — сказал он. — Я спать. Кто разбудит Марка — убью.
— Иди уже, — махнула рукой Рейн.
Они разошлись по комнатам. В доме стало тихо, но в три утра мир рухнул. Сначала всхлипнула Джуди. Потом заорала. Ник, услышав сестру, решил составить ей компанию — и через десять секунд оба младенца голосили так, что, казалось, стёкла в коттедже вибрировали.
Эван открыл глаза мгновенно — привычка бывшего фельдшера. Кэсси даже не пошевелилась. Она спала на животе, раскинув руки, и выглядела так, будто её вырубили ударом.
— Кэсс, — позвал он тихо.
Никакой реакции.
— Любимая.
Джуди выдала новую порцию сверхзвукового плача. Кэсси дёрнулась, перевернулась, посмотрела на мужа мутными глазами и простонала:
— Я больше не могу.
— Я сам, — сказал Эван, уже вставая.
— Но ты завтра планировал…
— Я сам, — повторил он твёрже. — Спи.
Кэсси хотела возразить, но глаза закрылись сами собой. Она провалилась в сон быстрее, чем Эван успел надеть штаны.
Он подошёл к кроваткам. Джуди красная, кипит от возмущения — кажется, её разбудил собственный храп. Ник просто мокрый и голодный.
— Тихо-тихо, — Эван взял Джуди на руки, прижал к груди. — Папа здесь.
Джуди всхлипнула, но голос понизила. Ник орал дальше — у него был характер посерьёзнее.
Из коридора послышались шаги. Лёгкие, почти бесшумные.
На пороге стояла Аля.
— Я не сплю, — сказала она шёпотом. — Они громкие.
— Знаю, — Эван улыбнулся дочери. — Иди спать.
— А ты?
— А я покормлю и уложу.
— Тогда я помогу.
Аля подошла к коляске, посмотрела на Ника сверху вниз, нахмурилась и протянула ему соску. Ник выплюнул.
— Не хочет, — констатировала Аля.
— Он упрямый.
— Как папа?
— Как папа, — подтвердил Эван.
Через несколько минут проснулась Кэсси — всё-таки не смогла спать, когда дети орали, совесть замучила. Но увидев Эвана с Джуди на руках, Алю, которая серьёзно, как медсестра, пыталась дать Нику пустышку, — остановилась.
— Вы тут справляетесь? — спросила она тихо.
— Да, — ответил Эван. — Иди ложись.
— Я с тобой.
Она подошла, забрала Ника, прижала к себе. Малыш заворочался, но плач постепенно сошёл на всхлипы.
— Три часа, — напомнил Эван. — Всего три часа.
— Кошмар, — сказала Кэсси.
— Мы переживём.
Аля зевнула, потёрла глаза.
— А можно я с вами посижу?
— Можно, — ответили они одновременно.
Вчетвером — Эван с Джуди, Кэсси с Ником, Аля рядом — они сидели на диване в полутёмной комнате. Младенцы постепенно затихали. Аля положила голову на колени Кэсси и закрыла глаза.
— Спокойной ночи, — прошептала она.
— Сладких снов, Аля, — ответил Эван.
Кэсси посмотрела на мужа поверх головы дочери. Улыбнулась. Устало. Счастливо.
— Я люблю тебя, — одними губами.
— Я тебя больше, — так же беззвучно ответил он.
В доме снова стало тихо. До следующего раза. В пять утра Блейн почувствовал, что кто-то дышит ему в лицо.
Он открыл глаза. В темноте комнаты — два маленьких глаза напротив. Марк стоял на кровати, уперевшись коленями в папину грудь, и смотрел с выражением человека, который только что разгадал тайну Вселенной и срочно требует аудиенции.
— Папа, — шепотом (но громким, как у всех детей, которые не умеют шептать) сказал Марк. — Я проснулся.
Блейн моргнул. Рядом заворочалась Рейн, но не проснулась — материнский организм после двух лет с Марком выработал защитный механизм.
— Вижу, — хрипло ответил Блейн. — А который час?
— Утро, — уверенно заявил Марк.
— Это не ответ.
— Солнце встало.
Блейн покосился на окно. За шторой было серо-синее небо, ни намёка на солнце. Но спорить с двухлетним ребёнком в пять утра — занятие для самоубийц.
— Марк, — Блейн приподнялся на локте. — Спи.
— Не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Потому что папа хочет спать.
— А я хочу играть.
Блейн закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Рейн когда-то сказала ему, что дети — это тренировка терпения. Он тогда не понял. Сейчас — понял.
— Ладно, — сказал он. — Что ты хочешь делать?
— Смотреть мультики.
— В пять утра?
— Это же утро, — логика Марка была безупречна.
Блейн открыл один глаз. Посмотрел на сына. Марк сидел на кровати, тёмные волосы торчали во все стороны, лицо серьёзное, поза — королевская. Вылитый он. Бля буду, вылитый.
— Идём, — сдался Блейн. — Только тихо. Мама спит.
Он взял Марка на руки — мелкий тут же обхватил папину шею и притих, довольный, что победил — и вынес в гостиную.
На кухне Блейн включил мультики на планшете, посадил Марка на диван, накрыл пледом (хотя мелкий дрыгался и скидывал) и пошёл варить кофе.
— Папа, — раздалось через тридцать секунд.
— М?
— А почему мы одни?
— Потому что все нормальные люди спят.
— А мы ненормальные?
Блейн замер. Повернулся к сыну.
— Ты сам это сказал, — ответил он. — Я промолчу.
Марк засмеялся. Смех у него был заразительный — громкий, звонкий, настоящий.
— Папа, а можно я буду пить как ты?
— Кофе? Нет.
— А что можно?
— Молоко.
— Фу.
— Тогда воду.
— Фу-у-у, — Марк растянул гласную, проверяя границы дозволенного.
Блейн налил себе кофе, сел на диван рядом с сыном. Марк тут же привалился к нему боком, положил голову на плечо и уставился в экран. Сейчас ему было всё равно, что показывают — главное, что папа рядом и никуда не ушёл.
Блейн пил кофе, смотрел на сына и чувствовал, как в груди разливается что-то тяжёлое и тёплое. Тяжёлое от усталости. Тёплое от любви.
— Папа, — снова Марк.
— Что?
— Я люблю тебя.
Блейн не ожидал. Поперхнулся кофе. Откашлялся.
— Я тебя больше, — сказал он.
— Не-а, — Марк покачал головой. — Я тебя самый.
— Это не слово.
— А я придумал.
Блейн рассмеялся. Прижал сына крепче.
В дверях появилась Рейн. Взлохмаченная, в его футболке, с тёмными кругами под глазами. Посмотрела на них — Блейн с кофе, Марк прилип к боку, на планшете прыгают синие ежики.
— Вы чего не спите? — спросила она тихо.
— Марк решил, что уже утро, — ответил Блейн.
— А по-моему, утра нет.
— Я тоже так думал. Но он поспорил.
Рейн вздохнула, подошла, села с другой стороны от Марка. Мелкий тут же развёл руки, обнимая обоих сразу — насколько коротких рук хватало.
— Я вас люблю, — объявил он.
— Мы тебя тоже, — сказала Рейн.
— Даже когда ты не даёшь спать, — добавил Блейн.
— Особенно тогда, — поправила Рейн.
Они сидели втроём на диване, смотрели на синих ежиков и не хотели никуда уходить. За окном медленно светало. Коттедж просыпался.
Где-то наверху заплакал кто-то из младенцев. Соседней комнате чихнул Лео. Из девичьей донеслось «Кэсса, отдай одеяло!».
День начинался.
(1434 слова).
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...