Дочь мента

Утро началось резко, а вернее, ребят пробудил внезапный грохот на кухне. Таня быстро вскочила с кровати, словно ошпаренная от громких звуков. Девочка, в попытке подняться, наступила на только проснувшегося Рому, чьи крики только сильнее шуганули бедную Рябову. Она поскользнулась и свалилась на Пятифана. Тот прошипел от неожиданного «подарка», что свалился на него с небес.

— Что, погодка наверху не очень, да? — простонал Ромка, пытаясь сбросить с себя тушу Тани. Девочка поднялась на руки, нависая над другом. В ее глазах читалось сплошное раздражение, смешанное с легким смущением, что выдавали немного порозовевшие щеки.

— Не очень, я забыла, что ты у меня в комнате. — Волосы красивой вуалью падали на лицо хулигана. — И вообще, почему ты ещё спишь?

— Действительно, чего это я, девять часов, а я еще не встал, — засмеялся Ромка, откидывая голову обратно на подушку. — Дай поспать, Танюх, — мальчуган вытащил из-под Тани одеяло и слабо набросил его себе на лицо. Рябова, быстро стащив покрывало и нагнувшись к щеке друга, мимолетно чмокнула его. Поднявшись, девочка наблюдала за поведением одноклассника. Пятифан поджал губы и тихо, с наигранным раздражением сказал, — Встаю.

— Вот и славно, — Таня на носочках подбежала к двери. Медленно выглянув из нее, она прикусила нижнюю губу и развернулась к другу, слегка приподняв бровь.

Рома, зевнув, потер глаза и, наконец, поднялся с мятого и теплого ложа. Немного качнувшись, паренек близко подошел к подруге и, нависнув над ней, посмотрел прямо в ее заспанные глаза.

— Мы чего-то ждем? — иронично произнес Рома. Он положил руку на дверной проем чуть выше Танькиной ладошки и заговорщически улыбнулся.

— А ты, я смотрю, осмелел, — скептически посмотрев на руку Пятифана и слегка ухмыльнувшись, Таня вышла в коридор. Босые ноги почувствовали ледяное прикосновение ламината. — Мам, ты что, окно открыла? — входя на кухню, девочка растирала ладошками руки, что уже успели покрыться мурашками.

— Нет, Танечка, — оторвав взгляд от книги, произнесла Саша. В ее левой руке красиво лежала кружка кофе. Рябова старшая уже выглядела очень бодро и эстетично на фоне слабо освещенной кухни, в которую еле как просачивался солнечный свет. Позади женщины радостно сверкало пробудившееся светило, словно забыв о вчерашнем, оно купалось в голубом небе, оставляя розовые разводы. — Кушать садитесь, я вчера гренок наделала, — женщина поднялась и, расправив плечи, двинулась к чайнику, чтобы залить в него воды. — Могу сделать яичницу, — мама краем глаза увидела входящего на кухню Рому и, еле как сдерживая улыбку, сказала, — Доброе утро, Ромочка.

Александра знала, что происходит между ее дочкой и Ромой, поэтому максимально пыталась скрыть свою осведомленность. Сашу не могли не радовать новые эмоции и чувства в жизни Тани, поэтому мама молча поддерживала ее.

— Здравствуйте, теть Саш, — совершенно расслабленно сказал Рома, Таня даже удивилась такому спокойному поведению ее друга в обществе матери. Он, совершенно не стесняясь, сел за стол и, зевнув, облокотился на руку, осматривая заинтересованным взглядом кухню.

— Чем планируете сегодня заняться? — улыбалась женщина, ставя потертый зеленый чайник на чистую плиту. Странно, но в комнате, где создавались великолепные кулинарные произведения, всегда было чисто. Таня лишь иногда замечала рассыпанную по столешнице муку, да и то, Саша рассыпала ту специально, чтобы раскатать очередное пельменное тесто.

— Мы к Антону собирались, — Таня взяла со стола небольшую печенюшку, что недавно испекла Саша. Рома, видимо, до сих пор не проснувшись, клевал носом в стол, на что девочка периодически глупо улыбалась.

— О, — воскликнула Александра, разогревая сковородку и кидая в нее сливочное масло. — Все забываю спросить, он же Петров, верно?

Масло деликатно защелкало, женщина спокойно разбила пару яиц в сковороду и накрыла ее крышкой. По комнате начал витать вкусный запах яичницы, от которого даже Пятифан «проснулся».

— Да, Петров, — девочка потянулась и заправила волосы за уши. — А что такое?

После этого вопроса черты лица женщины немного вздрогнули в судороге, но уже через мгновение она снова одарила детей нежной улыбкой.

— Да неважно, — соврала Саша, доставая тарелки из кухонного шкафчика. — Ну, тогда удачи вам сегодня. Может быть, печенья возьмете? Угостите Антона, — Александра с весела обернулась и положила одну руку на бедро. Увидев слабый кивок дочери, женщина заулыбалась.

***

— Мне нравится твоя мама, — заявил Пятифан, поедая по пути печенье. — Готовит она просто офигенно!

— На улице минус двадцать семь, а ты ешь дебильные печенья, — Таня слегка опустила веки. — Ты яичницы не наелся? — спросила Рябова, вышагивая по протоптанной снежной дорожке.

Благо ветра сегодня не было. Ели, вперемешку с соснами, спокойно стояли, словно доблестные хозяева, приглашающее каждого к себе в гости.

Танины зрачки непомерно расширялись, когда та теряла взгляд среди еловых рук. Все мышцы медленно коченели. Кулаки девочки попеременно то сжимались, то разжимались, нередко эти движения отдавали судорогами. Она просто не могла спокойно идти, вечно перед глазами мелькали окровавленные и напуганные лица детей. У Рябовой появлялся внезапный неудержимый порыв обратиться в бегство, когда взор зацеплялся за темные и укромные местечки глубокого леса, строя из теней образ черной и огромной гаражной коробки. Это стремление бывало столь сильно, что она еле как с ним справлялась. Но тихое бормотание Ромы, его не слишком громкое чавканье выталкивали назойливый страх.

Медленно и тихо аромат заледеневших сосен перерастал в смрад мокрого, от крови, заржавевшего железа. Вздрогнув, Таня быстро подбежала к Ромке, хватаясь за свободную руку хулигана, что была вся в крошках от печенья. Резко опомнившись, Рябова подняла брови, а расширенные зрачки сузились настолько, что пропали в глубоких карих глазах. Издав странное «Э-э», девочка резко подняла руки вверх. Рома, подняв левую бровь, одарил подругу многозначным взглядом и, дожевав печенье, прикрыл глаза.

Тяжело вздохнув, Пятифан отряхнул крошки и быстро взял маленькую ручку Рябовой. Щеки девочки покраснели, хотя казалось — куда же еще сильнее? Чувство спокойствия словно передалось от мальчугана, и, слабо улыбнувшись, девочка тяжело вздохнула, расслабляясь и крепче сжимая сухие и ледяные руки.

***

— Здравствуйте, — сказала Таня, улыбнувшись серьезной женщине, которая только что открыла дверь. — Мы к Антону, можно пройти? — она немного наклонила голову, заглядывая в коридор.

— О, так вы его друзья, проходите конечно, — широко раскрыв дверь, мама Антона впустила ребят. — Антон! Тут к тебе пришли! — прикрикнув, красивая женщина закрыла входную дверь. Ребята начали быстро раздеваться, провожая взглядом маму Антона.

Быстро стянув с себя ботинок, Таня увидела знакомую белобрысую шевелюру. Петров стоял на лестнице. Совершенно не понимая, что здесь забыли его одноклассники. Щеки мальчика слегка порозовели, когда тот поймал широкую улыбку Рябовой. Быстро добежав до друзей, он помог повесить их куртки на вешалки.

— Вы чего без предупреждения? — шикнул Антон на ушко Тане, на что та тихо хмыкнула. — Что-то случилось? — Рома медленно кивнул, кидая свою шапку куда-то в угол. — Господи, давайте быстрее ко мне.

— Тоша, — прячась меж перилами лестницы, сказала маленькая девочка. — Это твои друзья? — Только большие глазки немного выглядывали, пытаясь разглядеть гостей.

— Да, Оль, — Антон провожал друзей до своей комнаты. — Это Таня, — он показал на улыбающуюся вовсю Рябову. — А это Рома.

— Здаров, — слегка засмущавшись при виде Оли, сказал Пятифан и взглянул на ехидно улыбающуюся подругу.

— Здравствуй, — Таня подошла к белобрысой, как ее брат, девочке. — Тоша, — почти рассмеявшись, выдавила Рябова. — Тоша, а почему ты не рассказывал, что у тебя есть такая милая сестренка? — Хулиган позади ребят чуть ли не хохотал в открытую, услышав подкол подруги. — Ромашка, а ты чего смеешься? — уже сама девочка взорвалась громким смехом, увидев серьезное и слегка злое лицо Пятифана.

— Давайте уже быстрее, Танюша, — продолжил Антон, почти впихивая ребят в свою комнату. — Оль, мы быстро, просто кое-что нужно обсудить, — серьезно сказал Антон, закрывая дверь в свою комнату.