Привязывая душу

Двенадцать часов спустя Пайпер думала, что сходит с ума.

Ночью она заткнула одеялом решетку и легла сверху. Было не так тепло, как в коконе из одеяла, но так крысы не пробирались. К сожалению, она не могла отвлечься. Голод. Жажда. Холод. Усталость. Она так устала.

Ужас растекался по ее венам. Истерика подступала к разуму. Ее терзали другие мысли, отказываясь молчать, она ощущала вину за мальчика-дракониана. Да, она выпалила вопрос, надеясь, что он что-то выдаст. Все драконианы у Самаэла должны были знать друг друга, могли понимать, где находятся другие. Так и было. Но она не ожидала реакции Раума. Она не ожидала, что мальчика накажут. Он не ответил, только посмотрел в сторону Эша, невинная реакция на вопрос, брошенный в лицо. Она не хотела, чтобы он пострадал. Она была виновата. Это была ее эгоистичная ошибка.

В долгой пустой тишине ее мозг придумывал новые тревоги. Она вспомнила слова Мики про Кровавый поцелуй. Это было что-то плохое, но она не могла узнать, что это. Но разум все равно пытался отыскать ответы там, где их не было.

Деймоны вернулись. Ее усталость, голод и жажда уступили отчаянию. В этот раз ее не беспокоили их взгляды, она слишком сосредоточилась на задании связи с Сахаром. Чтобы что-то случилось. Чтобы показать прогресс.

Деймоны отвели ее в кабинет Самаэла. Один из них постучал в дверь, открыл ее, а другой втолкнул Пайпер в комнату. Дверь закрылась за ней.

Самаэл ждал за своим столом. От его присутствия воздух в комнате казался ядовитым и тяжелым.

— Пайпер, — его взгляд пронзил ее ножом. — Надеюсь, сегодня ты меня не разочаруешь.

Она согласно пробормотала. Он смотрел на нее. Она стояла у двери и смотрела на пол, боясь двигаться.

— Сядь.

Она добралась до стула перед его столом и села. Голова кружилась.

Самаэл какое-то время разглядывал ее. Она опустила плечи и смотрела на свои ноги в укусах и синяках.

— Я хочу проверить теорию, — сказал он. — Думаю, ты не в том состоянии, чтобы повторить успех с Сахаром. Думаю, нам нужно восстановить обстоятельства отчаяния.

Ее глаза расширились. Это звучало очень плохо.

— Н-нет, я смогу. В этот раз я с-смогу.

Ее колени дрожали. Самаэл мотивировал пытками. Он собирался пытать ее до отчаяния?

Боковая дверь открылась. Пайпер подняла голову. Вошел Раум и кто-то еще. Она смотрела на деймона и пыталась понять, почему он казался знакомым. Высокий, старый, длинные каштановые волосы были стянуты в низкий хвост, аккуратная бородка. Его лицо ничего не означало для нее, но было что-то в ореховых глазах…

Деймон тоже ее узнал. Его глаза чуть расширились, когда он заметил ее, шаги замедлились.

— Вы закончили осмотр? — спросил Самаэл.

Деймон повернулся к лорду Аида, взгляд был пронзительным.

— Да. Работает так, как вы и хотели. Комбинация приводит к сильному стрессу.

Голос деймона был низким баритоном с интересным акцентом. И она поняла, кто это. Ее сердце подпрыгнуло к горлу. Это был Вейовис, целитель из Надземного мира.

Она помнила четко первую встречу с ним. Пять недель назад он был доктором в медицинском центре, где отец Пайпер восстанавливался после нападения гаян на Консульство. Целитель спас в тот день жизнь Эша, может, пытаясь загладить вину за провал со спасением сестры Эша много лет назад.

Она открыла рот, но Вейовис посмотрел на нее. Его взгляд ударял, как кулак в живот. Она закрыла рот.

— Как долго? — спокойно спросил Самаэл, его тяжелый взгляд разглядывал их.

— Может, две недели, если он не сойдет с ума раньше.

Самаэл кивнул.

— Тогда еще одно, и мы закончили, — он указал на Пайпер. — Как она?

Вейовис окинул ее критическим взглядом, но не приблизился.

— Голодает, острая нехватка воды. Очевидно, да? Некоторые укусы на ее ногах выглядят зараженными. Обработайте их, если хотите, чтобы она дожила до следующей недели.

Голос Самаэла стал холодным.

— Это все?

— Вам не нужен целитель, чтобы сказать, что вы с ней сделали, — ледяная пауза. — Наша сделка завершена.

— Хорошо, — сказал Самаэл. — Вы поклялись молчать. Не забывайте. Можете идти.

Вейовис коротко кивнул и развернулся. Он встретился по пути взглядом с Пайпер. Печаль затемнила его глаза. Он прошел мимо и покинул комнату.

Она проводила его взглядом, ощущая, как разбивается внутри. При виде него у нее возникла надежда. Вейовис помог Эшу дважды. Может, он мог помочь ей. Но он ушел, словно она уже была мертва. Пепел надежды душил ее.

— Продолжим, — сказал Самаэл и поднялся на ноги.

Паника вспыхнула в ней. О боже. Он будет ее пытать? Ей нужно что-то сделать с первой попытки. Нужно понять Камень с одного раза.

Самаэл обошел стол и направился к боковой двери. Раум толкал ее следом за лордом. Она следовала за Самаэлом за дверь, подавляла желание убежать. Колени дрожали, дыхание быстро вырывалось из груди.

Борьба с паникой отвлекала все ее внимание, она не сразу заметила, кто еще в комнате. При виде деймонов-надзирателей ужас сковал ее, она застыла. Они будут пытать. Перед ними стояла женщина в черном. Ее темные волосы были собраны в высокий хвост, макияж был темным и драматичным на ее точеных чертах.

Ее улыбка была едкой.

— Похоже, это она.

Пайпер охнула и отпрянула. Она врезалась в Раума, ноги чуть не подкосились под ней.

— Держи себя в руках, милая, — сказала женщина с ухмылкой. — Мы не за тобой.

Она отошла, и Пайпер увидела то, что не заметила до этого.

Там был четвертый, стоял на коленях меж двух надзирателей. Даже до того, как женщина схватила темные волосы и подняла его голове, Пайпер поняла, кто это.

— Эш! — завопила она.

Она бросилась вперед. Раум схватил ее за руки и оттащил. Она повисла в его хватке, сердце разбивалось.

Глаза Эша были черными. Они повернулись к ней, но она не понимала, узнал ли он ее. Жестокий предмет, как у префектов, был прикреплен к его лицу, скрытая металлическая пластина давила на его язык, не давая говорить. Его щеки были впавшими, лицо осунулось, темные круги виднелись под глазами.

Его обнаженный торс рассказывал историю пяти недель. Она могла сосчитать его ребра. Его кожа, обычно медового цвета, была болезненно-бледной. Порезы и синяки омрачали его грудь и живот, некоторые старые, некоторые свежие. Большие кандалы соединялись с тяжелой цепью, его руки были скованы ею сзади, синяки и засохшая кровь показывали, что оковы были недавно на его запястьях.

Вейовис вышел из этой комнаты, потому что осматривал Эша. Что он сказал? Две недели? Эш уже выглядел наполовину мертвым.

Слезы лились по ее лицу.

— Эш, — крикнула она.

Его черные глаза посмотрели на нее. Пустое, но напряженное выражение не изменилось. Он был затемнен до предела. Затемненные деймоны не всегда узнавали знакомых, даже если не были одной ногой в могиле от странной пытки. Она смотрела на него, боль терзала ее на куски, слова Самаэла стали понятными. Новый способ мотивировать ее. Пытать собирались не Пайпер.

Ужас сдавил ее горло. Она оторвала взгляд от Эша и посмотрела на Самаэла, с трудом веря в такое зло.

— Сядь, Пайпер, — сказал он, спокойный, как всегда.

Она не двигалась. Раум толкнул ее, устроил за маленьким столом, надавив, чтобы она села. Самаэл опустился напротив нее.

Она смотрела в его темные глаза и не скрывала ненависть.

Он не реагировал.

— Начнем с Сахаром заново. В этот раз Эш будет страдать за твои неудачи.

Она впилась в стул до боли в ладонях. Споры будут бесполезны. Она подавила слова, что хотела выплюнуть в его подлое лицо, боясь, что Эш будет наказан за них.

— Эйшет, — он кивнул на Пайпер.

Женщина-деймон прошла вперед, ядовито улыбаясь.

— Ты должна понимать, что Эш будет испытывать из-за тебя.

Она вытащила из-за пояса сияющий черный прут, оружие надзирателей. На конце была открытая петля, в ее центре зловеще трещала точка голубого света. Она взяла Пайпер за запястье и вытянула ее руку. Другой рукой она опустила конец с петлей к внутренней стороне предплечья Пайпер. Руки Раума сжали ее плечи, удерживая на стуле.

Эйшет стукнула кончиком прута по коже Пайпер.

Огонь взорвался в ее руке. Она закричала. Боль терзала ее нервы, словно молния бежала по ее руке к плечу, угасая до тупой боли. Эйшет отпустила ее руку. Пайпер прижала ее к животу и сжалась, всхлипы сдавливали горло. Слезы не переставали литься по ее лицу. Как только прут коснулся ее, казалось, ее рука разбилась. Агония быстро угасла, но ее сила потрясала душу.

— Я не вижу смысла причинять боль тебе, — сказал Самаэл. — Ты не сможешь сосредоточиться. Надеюсь, боль Эша достаточно тебя мотивирует.

— Может, мне стоит объяснить, как сильно он будет страдать, — предложила Эйшет, улыбаясь Самаэлу.

Он кивнул.

Эйшет прошла к Эшу.

— Посмотри сюда, Пайпер. Видишь это?

Она схватила Эша за челюсть и отклонила его голову. Тяжелый ошейник обвивал его шею в три толстых ряда из черного металла. Она постучала по ним, как учитель указкой по доске.

— Это мое последнее изобретение. Думаю, ты уже видела одну из моих работ? Ошейник, управляющий коронзоном, что чуть не поужинал тобой? — она рассмеялась. — Это одно из моих любимых.

— Эйшет, — нетерпеливо сказал Самаэл.

— Простите, милорд. Я быстро, — она улыбнулась ему и повернулась к Пайпер. — Этот ошейник особенный. У него три назначения. Во-первых, он мешает изменить облик, он не может отпустить морок. Во-вторых, он забирает магию, ошейник становится сильнее, а он — слабее. А в-третьих, — она радостно вздохнула, — он причиняет боль. Тебе такое не представить. Его магия питает боль, и я добавляю к ней. Каждый раз, когда я касаюсь его этим, — она помахала прутом, — боль будет максимальной. Как долго выдержит его разум?

Пайпер было плохо. Она сглотнула, чтобы ее не стошнило.

Самаэл постучал пальцем по столу. Пайпер с неохотой повернулась к нему. Ужас сжимал ее желудок. Почему они не попытались найти Эша раньше? Как они могли допустить сделать с ним такое?

— Начнем, — сказал Самаэл. Он опустил Сахар на стол, отклонился и ждал. Казалось, предлагать в этот раз он ничего не будет.

Пайпер подняла его и сжала в кулаке, костяшки побелели. Она посмотрела на Эша. Его черные глаза смотрели на Самаэла. Там было узнавание, ядовитая ненависть пылала в его взгляде. Надзиратели стояли по бокам от Эша, держали за руки, чтобы он оставался на месте. Эйшет стояла над ним, катала прут в руках, улыбаясь в предвкушении.

Пайпер посмотрела на Камень. Она обхватила его ладонями, подняла к лицу и смотрела на серебристую поверхность. Она пыталась успокоить разум и сосредоточиться. Паника заполняла ее голову тысячью вопящих птиц. Она не могла думать. Она должна была заставить это сработать. Должна была.

Зажмурившись, она сжала Сахар и просила его сделать что-то. Что-либо. Как она использовала его в первый раз? Она даже не пыталась. Это просто случилось. Как она могла воссоздать это?

Шли минуты. Ничего.

Самаэл вздохнул. Глаза Пайпер открылись. Ее горло сжалось.

Лорд Аида махнул беспечно в сторону Эйшет. Пайпер повернулась, привстав, Раум сжал ее плечи и опустил ее. Эйшет улыбнулась и опустила прут на левое плечо Эша.

Его глаза выпучились, лицо побелело. Сдавленный звук сорвался из металлического кляпа, Эш отдернулся от прута. Надзиратели удерживали его на месте, а Эйшет сильнее прижимала прут. Эш содрогался, искаженный вопль срывался с губ. Его глаза закатились.

— Хватит, — хрипло завизжала Пайпер. Пальцы Раума впивались, пока она боролась. — Хватит! Я пытаюсь. Пытаюсь!

Жест Самаэла, Эйшет подняла прут. Эш обмяк, вдыхая воздух сквозь кляп. Его левая рука дрожала, искажалась от спазмов. Кровь текла по груди от пореза, оставленного прутом. Пайпер подавляла вой отчаяния, рвущийся из горла.

Она повернулась к Самаэлу.

— Вредите мне, — взмолилась она. — Оставьте его. Это моя вина. Раньте меня.

Раум ослабил хватку.

Выражение лица Самаэла не изменилось.

— Попробуй еще раз, — приказал он.

Она всхлипнула. Пайпер сжала Сахар сильнее. Что же делать? У нее не было магии. Она не могла использовать дурацкий Камень, как ни пыталась. Она и не использовала его. Камень просто… отреагировал. Она ничего не решала, не думала о магии или Камне. Это произошло само.

Она сжалась вокруг Сахара, от всхлипов содрогались плечи, она пыталась сделать невозможное. Ничего не происходило. Отчаяние росло с каждой минутой. Сахар был просто красивым камешком в ее руках.

— Эйшет, — сказал Самаэл.

— Нет! — закричала Пайпер.

Эйшет встала перед Эшем и ткнула прутом в его живот.

Его хриплый крик терзал ее ножом. Он согнулся, содрогаясь. Эйшет провела прутом выше. Он выгнулся от него, но надзиратели удерживали его на месте. Кровь потекла по его животу.

— Хватит! Прошу!

Раум прижимал ее к стулу.

Эйшет взглянула на Самаэла. Он не останавливал ее. Она улыбнулась и убрала прут. А потом, насмешливо посмотрев на Пайпер, она вонзила прут в живот Эша. Она вертела прут, углубляя рану. Эш согнулся, кашляя. Кровь летела на пол.

— Нет! — закричала Пайпер.

Гнев, ужас и паника бурлили в ней, слишком сильные, чтобы терпеть их. Эмоции ревели в ней неуправляемым пламенем. Что-то в ней разбилось. Страх пропал. Гнев заполнил ее волной свободы.

Она ударила локтем в живот Раума. Он выдохнул с болью, хватка ослабла. Она вырвалась и сорвалась со стула.

Он схватил Пайпер за руку. Он тянул ее обратно, она развернулась, все еще крича из-за ненависти ко всем ним. Скорчив пальцы, как когти, она ударила Раума по лицу. Он вскинул руку, едва избежав ее удара.

Ужасное и чужое нечто поднималось в ней. Ее разум разделился надвое, другое присутствие отодвигало ее. Молния вспыхнула в ее теле с потоком жара и силы. Гром трещал в воздухе, сила разбила стул неподалеку. Следуя за дугой, что описали ее пальцы в воздухе, белый свет вспыхнул четырьмя сияющими клинками.

Кровь полилась по ее лицу. Раум отлетел в стену. Рука, что закрывала его лицо, была рассечена до кости. Еще три диагональные раны были на его торсе.

Шок остановил ее лишь на миг. Она развернулась, скрипя зубами, сила текла по ней, Сахар ярко сиял в руке. Она нашла Эйшет взглядом.

Порыв силы тараном ударил Пайпер в бок. Она отлетела и рухнула на пол. Невидимые путы сковали ее запястья, притянули руки к бокам. Она кричала, сила давила на ее руки, угрожая вывихнуть их.

Самаэл появился перед ней, опустился рядом с рукой, где был в кулаке Сахар. Он вытянул ладонь под ее кулаком. Его сила стянула ее руки чуть сильнее. Боль пронзила плечи. Пайпер закричала снова, ослепленная болью. Ее рука сжалась, камень выпал.

Самаэл поймал его и встал. Путы пропали. Пайпер рухнула на пол, дрожа от пропажи силы, что заряжала ее кровь.

— Эйшет, — спокойно сказал Самаэл. — Поищи целителя. Скорее.

Женщина побежала к двери, открыла ее и скрылась, крича по пути приказы. Пайпер оглянулась. Самаэл опустился рядом с Раумом. Дракониан лежал на боку в луже крови. Он не двигался.

Дрожа, Пайпер приподнялась. Она посмотрела в другой конец комнаты. Надзиратели стояли по бокам от Эша, он все еще был на коленях, плечи были опущены, голова свисала. Поднявшись на ноги, Пайпер посмотрела на Самаэла, он прижимал руку к груди Раума, воздух вокруг него сиял магией. Пайпер пошла к надзирателям. Они почти в унисон прищурились. Один из них выступил вперед, поднимая прут.

Как только она оказалась близко, он попытался попасть по ней. Пайпер шагнула в сторону и схватилась за его запястье. Адреналин гудел в ней, придавая телу сил. Она не тратила энергию на обман. Один точный удар вывихнул ему локоть. Она ударила ладонью по его шее. Он рухнул. Если она попала точно, он был мертв.

Она повернулась, второй надзиратель шел к ней. Три быстрых удара уложили его на пол со стонами и почти без сознания.

Она перешагнула его и потянулась к Эшу. Опустившись на колени, Пайпер обхватила руками его плечи.

— Эш, — прошептала она, сжимая его. Держаться она больше не могла и заплакала. — Прости. Мне так жаль.

Он повернул голову, прижался лицом к ее шее, как делал, когда они были в ловушке под землей в минутах от смерти. Она сжала его сильнее, жалея, что не может схватить его и убежать. Бежать, пока они не окажутся подальше от этого ада.

Шаги возвестили о возвращении Эйшет. Она ворвалась в комнату, Вейовис — следом. Он осмотрел комнату и поспешил к Самаэлу. Он опустился на колени и прижал ладони к недвижному телу Раума.

— Я замедлил кровотечение, — сказал Самаэл. — Вы сможете спасти его?

— Возможно, — пропыхтел Вейовис. — Уведите других. Никаких отвлечений.

Самаэл встал. Кровь запачкала его брюки ниже колен и покрывала руки. Он повернулся и посмотрел на Пайпер. Она запустила пальцы в волосы Эша и прижала его к себе. Если бы у нее было оружие, она попыталась бы убить Самаэла, плевать на риск.

— Эйшет… отведи Пайпер в подземелье, — он посмотрел на надзирателей, которых одолела Пайпер. — И пришли стражей за Эшем.

Он поднял руку и посмотрел на Сахар, висящий на цепочке. А потом он посмотрел на стену в крови Раума. Впервые Пайпер заметила глубокие вмятины в дереве, раны перемежались с гладким деревом, где стоял Раум.

— Я удивлен, Пайпер, — тихо сказал Самаэл. — Раум известен быстрым созданием щитов. Если бы это был не он, ты порезала бы врага на клочки. И все же… твоя атака разбила его щит. Я буду разочарован, если он умрет, — он пронзил ее взглядом, обещая боль. — Очень разочарован, — он посмотрел на Эйшет.

Женщина вышла вперед, угрожающе сжимая прут в кулаке. Пайпер с трудом заставила себя отпустить Эша. Прежде, чем уйти, она прижалась щекой к щеке Эша.

— Держись, Эш, — прошептала она. — Не сдавайся. Прошу, держись.

Эйшет схватила ее за руку и потащила прочь. Пайпер позволила вывести ее за дверь, глядя на Эша. Он поднял голову и смотрел ей в глаза, пока Эйшет не увела ее за дверь.

Он пропал из виду, и Пайпер боялась, что видела его в последний раз.

* * *

Пайпер сидела в камере, обвив руками колени, раскачивалась в такт дыханию.

Она видела черные глаза Эша, смотрящие на нее. Она не могла забыть вид его истерзанного тела, ужасный ошейник. Он убивал его. Вейовис так и сказал. Самаэл пытал его до смерти.

Она прижалась лицом к коленям, раскачиваясь быстрее. Эш корчился, пока Эйшет вонзала прут в его живот. Раум обмяк на полу в луже крови. Она этого не хотела. Из всех деймонов, что она встретила тут, Раум заслужил такого меньше всех, хоть он и оставался ее врагом. Она жалела, что не напала на Самаэла, пока Камень был у нее. Он ставил щиты не так быстро, как Раум. Может, она могла бы убить мерзавца.

Самаэл мог злиться из-за ран Раума, но он был рад ее успеху. Через пару часов пришли надзиратели. Ее перевели в другую часть подземелья, где она приняла душ, сменила тюремную одежду на чистую и поела. Некий лекарь нанес жалящий крем на укусы крыс. В ее камере оставили большую канистру с водой, чтобы ей хватило на ночь.

Пайпер перестала раскачиваться и потерла большим пальцем по царапине, оставшейся после того, как Мика схватил ее на празднике, и его острое кольцо поцарапало ее. В душе она впервые заметила метку: красный синяк в форме горошины вокруг царапины. Она попросила намазать эту рану кремом от инфекции, но жалило не так, как другие ранки. Она не знала, что это значило. Может, это был лишь синяк.

Вздохнув, она опустила подбородок на колени. Крысоподобные существа тянули за одеяло под ней, но она плотно закрыла им проход. Закрыв глаза, Пайпер пыталась успокоить мысли и поспать. Кто знал, что ждало ее завтра?

Она так боялась грядущего, что едва могла дышать.

Самаэл теперь знал, что она может использовать Сахар. Но она не была уверена, что использовала его. Казалось, Камень использовал ее. Как и в прошлый раз, она не пыталась брать его силу. Она хотела ударить Раума. Сахар… подражал ей. Но в тысячу раз сильнее.

Ее подсознание включило силу, как думал Самаэл? Инстинкт? Это объясняло бы зеркальную атаку, магия копировала ее движения. Но она не знала, как должна ощущаться такая магия. Она все еще не понимала, как она, не имея магии, может использовать Камень. Самаэл тоже вряд ли знал. Но он будет работать, пока не разгадает это.

Что будет завтра? Он заставит ее попытаться снова? Эйшет снова будет пытать Эша? Раума там не будет, даже если Вейовис спас его. Самаэл был встревожен из-за того, что она сделала. А если бы Пайпер обратила магию Камня на него? Она жалела, что не сделала этого.

А если Эша там не было? А если Самаэл отправил Эйшет пытать его дальше до безумия и смерти? Сколько ему оставалось? Она прижала ладони к лицу. Что ей делать? Даже если она вытащит Эша, она не сможет снять его ошейник, а с ним Эш был бесполезен. Даже если она уведет его, Эш все еще будет в плену, ведь у Самаэла останется его сестра. Ничто не изменится.

Тихий стук в дверь камеры заставил ее поднять голову. Тьма давила на ее глаза. Засов зашипел в тишине. Это не мог быть Раум. Даже если он жив, он не в состоянии ходить в полночь по подземельям. Дверь открылась и закрылась. Она ничего не видела.

Вспыхнул свет.

Вейовис стоял в ее камере, над его ладонью сияла искра света. Он прижал палец к губам. Пайпер смотрела с колотящимся сердцем. Он опустился на колени перед ней.

— Пока ты не начала надеяться, — прошептал он, — я не могу тебя вытащить.

Ее легкие сдавило. Она с трудом дышала.

— Не можете?

Он на миг закрыл глаза.

— Я все использовал, чтобы меня не увидели. Я целитель, а не шпион. Я не могу выбраться из подземелья с тобой.

Ее плечи опустились, она терпела вторую волну отчаяния.

— Почему тогда вы здесь? — сухо спросила она.

Он слабо улыбнулся.

— Я принес тебе друга, что может помочь вместо меня.

Он открыл пиджак. Там светились золотые глаза.

— Цви!

Дракончик радостно защебетала. Она запрыгнула на колени Пайпер. Та обняла Цви, и дракончик терлась об нее носом, хлопая крыльями.

— Я нашел ее у границы Асфоделя. Смог пронести ее.

Пайпер гладила шелковистую гриву Цви, всхлипывая.

— Спасибо.

Он кивнул.

— Пайпер… ты должна сбежать.

— Знаю.

— Нет. Ты не понимаешь, — он нахмурился. — Ты должна сбежать, что бы ни пришлось оставить.

Она замерла. Цви свернулась на ее коленях, урча.

— О чем вы?

— Если у тебя будет шанс сбежать, сделай это. Ты не можешь рисковать собой ради Эша.

Гнев сковал ее.

— Если вы думаете…

— Не в тебе дело, — рявкнул он. — И не в Эше. Не это важно. Ты понимаешь, что случилось сегодня? Ты открыла камень Сахар.

Она задрожала от выражения его лица.

— Сахар не использовали почти пятьсот лет с тех пор, как его создатель убил целый город. Сотни невинных умерло. Сахар слишком силен, чтобы его использовать. Он безграничен. Это оружие массового поражение, которое не должно существовать.

— Знаю, но…

— Он был безвреден последние века, потому что никто не мог его открыть. Но ты смогла. Понимаешь, что это значит?

Они смотрели друг на друга.

— Это значит, — медленно сказал он, — что ты теперь оружие.

Она не смогла толком вдохнуть.

— Ч-что?

— Ты для Сахара как пистолет для пули. Пуля убивает, но бессильна без пистолета, — он приковывал ее взглядом к месту. — Самаэл будет держать тебя рядом как дорогую вещь. Ты будешь его последним оружием. Ты единственная, кто может владеть Сахаром. Если он не может его использовать, он обучит тебя. Он будет пытать и мучить тебя, пока не сделает послушным рабом, как Раума, но в сотни раз сильнее любого дракониана.

Она задыхалась, боролась с потерей сознания.

— Нет. Нет, я… я… Он…

— Ты будешь убивать сотни невинных по приказу Самаэла. С тобой он поймет свои амбиции. Самаэла не устраивает его территория. Он хочет править миром. Может, тремя мирами. С силой Сахара через тебя он сделает ход. Будет война, какую тебе не представить.

Он закрыл глаза, боль старила его лицо.

— Пайпер, я молю тебя. Я даю тебе шанс спасти себя против своих же убеждений.

Она нахмурилась.

Он открыл черные, как ночь, глаза.

— Я чуть не убил тебя, — прошептал он. — Как только увидел, что ты сделала, я чуть не убил тебя. Хоть я много сил потратил на твое выживание, наши жизни не важнее будущего, если Самаэл решил использовать тебя для высвобождения разрушительной силы Сахара.

Он медленно вдохнул с мрачным видом.

— Уходи, Пайпер. Брось Камень, без тебя Самаэл не может им пользоваться. Брось Эша, для него уже слишком поздно. Этот ужас на его шее довел его за грань безумия. Он уже больше, чем затемнен. Ты не можешь его спасти. Уходи, пока не поздно

Она смотрела, онемев от ужаса.

Вейовис выпрямился.

— Я не могу долго оставаться в Подземном мире. Я должен оставить Асфодель, иначе вызову подозрения Самаэла. Но я буду ждать тебя в Вороньем кресте. Цви знает место, — он осторожно встал. — Сутки, Пайпер. Я могу ждать столько. Если ты доберешься до меня там, я заберу тебя из Подземного мира.

— Но… но я не знаю…

— Постарайся, — прошептал он. — Уже за полночь. Я буду ждать, сколько смогу. Удачи.

Она смотрела, как он уходит за дверь, его свет угас. Засов скользнул на место. Пайпер глубоко вдохнула, потом еще раз. Паника бурлила за ее мыслями.

Цви издала тихий звук, ткнув руку Пайпер носом. Она прижала к себе дракончика.

— Что нам делать, Цви? — хрипло прошептала она.

Ответа в темноте не было