Привязывая душу

Пайпер впивалась в руку Майсиса и старалась не обращать внимания на взгляды.

Она почти могла притворяться, что все смотрят на ее платье, что был самой прекрасной вещью из всех, что она видела. Богатая белая ткань поблескивала радугой и обвивала ее тело до бедер, а потом ниспадала на пол шлейфом, что трепетал за ней. Крохотные плоские кружочки золота были размещены на ткани изящным узором, поблескивали и на шлейфе, дизайн был отдаленно египетским. Маленькие рукава-фонарики и вырез воротника в форме сердца делали ее скромной спереди, а спина была открыта до поясницы, и ей пришлось остаться без лифчика. Платье мерцало и сверкало при каждом движении. Судя по взглядам, платье впечатляло.

Она хотела, чтобы все смотрели в другую сторону. Тут было на что смотреть. Главный бальный зал был овалом размером со стадион, окруженным роскошными арками, ведущими к широкому кругу столов с закусками и напитками, а еще к изящным столикам со стульями. По краям зала большие изогнутые лестницы вели на балконы, расположившиеся по краю овала. Сверкали серебряные ткани и белые цветы на колоннах. Все искрилось серебром и белизной жемчуга, и Пайпер боялась хоть чего-нибудь коснуться.

Важные люди проходили мимо. Деймоны и чеймоны были третью гостей, остальными были люди. И все они были богатыми. Многие — властными политиками. Эти люди признавались важными во всех мирах.

Помня о своей роли. Пайпер повернулась и посмотрела на лицо Майсиса, словно не видела в жизни ничего красивее. Он отклонил чуть голову от мужчины, с которым говорил, президентом какой-то страны, и одобрительно улыбнулся ей. Пайпер боролась с желанием оскалить зубы. Ей было все равно, сколько он заплатил за это платье. Он был в долгу перед ней.

Они были на празднике больше часа, она только улыбалась и ходила за Майсисом, как влюбленный щенок, восхищенно смотрела в его глаза при любой возможности. Он представил ее всем, но никто не хотел говорить с ней, все общались с наследником Ра. Она терпела вопросительные взгляды и вела себя так, словно забыла дома мозги. И достоинство.

Пару раз Майсис серьезно проверял ее самоконтроль. Она знала, когда неподалеку был кто-то, кого он считал угрозой, потому что тогда он приказывал ей принести ему напиток, словно она была послушной служанкой. Он был милым и грубым, он словно бросал ей вызов в этой игре в одержимую любовь. Он говорил о ней, словно ее здесь не было, и не лучшие вещи. Она собиралась ударить его по лицу, когда они уйдут с праздника. Несколько раз. Она не позволяла ему так говорить о ней. Ее репутация уже сгорела, не нужно было топтать пепел.

Пайпер знала, зачем Майсис делал это: ему нужно было доказать, что он владеет ею, что ее отец и Консульства в его власти, иначе вся эта игра была напрасной. Но если он еще кому-то покажет, что она ничего не может без его поддержки, она швырнет его через весь зал. И тогда все увидят, как он управляет ею.

Ее отец скоро столкнется с ней. Она видела его дважды издалека. Майсис успевал скрыться раньше, чем Квинн доберется до них. Помогало и то, что все хотели поговорить с Главным консулом, и ему было сложно преследовать ее. А еще она не хотела пока что пересекаться с Микой и еще не видела его. Инкуб должен быть где-то здесь. Или Лилит ошиблась. Пайпер задумалась, как выбить из него ответы, и решила просто выдавить их из него. Но сначала ей требовалось кое-что проверить.

Иностранный президент и его жена пошли дальше, Пайпер потянула Майсиса за руку. Он вежливо улыбнулся, играя на публику.

Она посмотрела на его лицо, сосредоточившись на глазах.

— Соври мне.

— Что?

— Соври как-нибудь.

Он поджал губы.

— Человек, с которым я только что говорил, не берет взяток.

Кулон вспыхнул на ее груди жаром.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

— Что это было?

— Ничего.

— Врешь.

— Знаю.

Он повернулся к толпе.

— Кажется, я вижу архиепископа… — он замолк и издал задумчивый звук. — Сюда идет твой отец. Почему бы тебе не принести напиток?

Паника вспыхнула в ней. Ее отец решительно шагал к ним.

— Кхм, — она сглотнула. — Хорошо.

Отцепившись от его руки, она постаралась выглядеть спокойно, пока спешила к ближайшей арке. Нырнув за колонну, украшенную фиалками, она приблизилась к столу, поглядывая на Майсиса. Квинн добрался до деймона, но тут обзор ей загородило лицо.

Пайпер отпрянула и врезалась в стол. Две молодые женщины подошли к ней, широко улыбаясь, но глаза их не были добрыми.

— Ты, должно быть, Пайперель, — пропела первая с фальшивой радостью. — Так рада тебя встретить. Я Аннабель. Это Солнышко.

Майсис и Квинн стояли напротив друг друга, последний явно произносил резкие слова. Половина зала поглядывала на них. Пайпер рассеянно взглянула на девушек.

— Солнышко? — повторила она.

— Да, — голос второй был высоким. — Из-за моих волос, — она подняла руку, но не коснулась светлых волос, поднятых в сложной прическе, где-то на вершине была кружевная шляпка.

Пайпер посмотрела мимо нее на напряженный разговор. Руки Квинна были сжаты в кулаки, но на лице почти не было эмоций. Майсис ухмылялся. Плохо дело.

— Пайперель, мне интересно, — Аннабель обмахивала себя рукой в белой перчатке. Ее большое и пышное платье напоминало свадебное. Его покрывали бриллианты. Ее мог обокрасть после праздника деймон, чтобы забрать бриллианты как камни, хранящие энергию.

— Что интересно? — рассеянно спросила Пайпер, взяв квадратик шоколада, чтобы склониться и из-за Солнышка увидеть Квинна лучше. Он стиснул зубы, лицо заметно краснело. Майсис что-то говорил, не выглядя тревожно.

— Как так вышло, что из всех ты оказалась спутницей Майсиса Ра? — спросила она, хихикая, стараясь не звучать завистливо.

— Ох, — Квинн шагнул к Майсису, его губы двигались, произнося слова, которые Пайпер не могла услышать. Она немного подвинулась, не отводя от них взгляда. Она мысленно просила его держать себя в руках. Это была игра. Не стоило переходить черту.

— Так что? — не отступала Аннабель.

Пайпер отмахнулась рукой, все еще глядя на отца.

— Все дело в сексе, ясно?

Заметив потрясение на лицах девушек, Пайпер прижала ладонь к щеке, словно краснела, и случайно тыкнула себя кусочком шоколада. Она быстро сунула его в рот, чтобы скрыть ошибку.

— Ты… ох, — глаза Солнышка стали размером с блюдца. — И все?

— Кхм, не совсем, — она снова изобразила смущение. — Он и сам невероятен! Такой сильный и умный. Он все знает, представляете? Он заботится обо мне. Он всегда подсказывает, как мне поступить, если я растерялась, — она мечтательно вздохнула.

Майсис резко взмахнул рукой и пошел прочь от Квинна. Ее отец разглядывал комнату, Пайпер скрылась за колонной. Его гнев был очевиден всем, кто смотрел. Он пошел в другую сторону. Разговоры в зале продолжились, гудели радостные сплетники.

Взяв еще одно угощение, чтобы объяснить свое перемещение, она улыбнулась девушкам.

— Он очень красивый, — Солнышко покраснела. — И деймон. Я никогда… с деймоном, — она смутилась сильнее. — Какой он в… ты знаешь?

— Это важно? — улыбка Аннабель стала слаще и подлее. — Мы же не через кровать поднимаемся к вершине, да, Солнышко?

Пайпер изобразила улыбку. Она ожидала такое. Майсис заставил ее выглядеть такой. Она повернулась к Солнышку, решив немного отомстить.

— Деймонам нравится немного… другое, — прошептала она с заговорщицким видом. — Тебе нужно понять, что их заводит.

Лицо Солнышка озарило любопытство. Даже Аннабель склонилась ближе.

— Например, Майсис, — прошептала она, — любит, когда я наряжаюсь.

— Наряжаешься? — спросила Солнышко. — Во что?

— О, нарядов много. Его любимый — зайчик.

— Зайчик?

— Ага, — она глупо рассмеялась. — Он обожа-а-ает костюм зайчика. С большими белыми ушами и пушистым хвостиком. Он заставляет меня грызть морковь, пока он смотрит.

Они глазели на нее, раскрыв рты.

— А что… еще? — Аннабель выглядела так, словно едва могла удержаться, чтобы не прокричать новую сплетню на весь зал.

— Ему нравятся и многие другие наряды, — пропела Пайпер. Она взглянула на удивительно глубокое декольте Аннабель и нахмурилась. — Но он не ведется на дешевые приемы. Хорошо, что вы не ищете путь наверх через постель. Ваш путь — вниз.

Гнев исказил лицо Аннабель, но Пайпер уже помахала дружелюбно Солнышку и пошла прочь. Да, она завела друзей на празднике. Все гости думали, что она была глупой и развратной. Вздохнув, она пошла по залу в поисках Майсиса. Она заметила его в компании Ра, он плохо скрывал довольный вид. Остальные в компании ухмылялись, глядя в сторону ее отца.

Ярость пылала в ней. Что она делала? Почему позволяла Майсису так играть с ней? Конечно, Квинн хотел ее отослать. Она позволила семье Ра публично унизить его. Она позволила Майсису втянуть ее в плохую затею, подтвердив одну из тревог Квинна. Слезы обжигали глаза, она отчаянно хотела, чтобы Лир был здесь. Он привел бы ее в чувство. Да, игра Майсиса помогала сохранить мир, но он мог достичь эту цель другими путями. Он просто выбрал самый простой способ, использовав ее.

Все использовали ее для своих целей. Даже ее отец. Он использовал ее, чтобы защитить Сахар. Лир манипулировал ей, чтобы немного повеселиться. Эш использовал ее, чтобы скрыть свою кражу камня. Майсис использовал ее, чтобы укрепить влияние своей семьи. И Мика использовал ее для своей репутации.

Ну их всех. Может, ее отец был прав. Может, она не сможет быть Консулом. Может, ей лучше уехать в школу для людей подальше от всех них.

Она подняла голову, яростно моргая, чтобы слезы не испортили ее макияж. Она собиралась ударить Майсиса по его манипуляторскому лицу. Она покажет всем в зале, что она не игрушка, не орудие. А потом найдет отца и будет рядом с ним до конца ночи, чтобы он не сомневался в ее верности.

Она сверлила взглядом гостей на балконе, собираясь с силами. Она вскоре поняла, что один из гостей смотрит на нее. Она прищурилась от света большой люстры. Черный фрак, бледные волосы. Узнавание вспыхнуло в ней.

Мика.

Он заметил, что она узнала его. Его голова склонилась в насмешливом кивке, он отошел от ограды и развернулся.

— О, вот уж нет, — прошипела она.

Забыв о Майсисе, Пайпер повернулась к ближайшей лестнице, сделала рывок вперед и замерла. Бег привлечет внимание. Она этого не хотела. Глубоко вдохнув, она пошла спокойно, но решительно к лестнице. Не глядя ни на кого, она ловко пробралась на второй этаж. Зал отсюда выглядел роскошно, но она взглянула туда лишь раз.

Где же он?

Она пошла туда, где видела его до этого. Инкуба не было. Балкон был с тусклым коридором для слуг, который мог вести на кухню. Пайпер заглянула туда. Мог ли он намеренно заманивать ее подальше от толпы? Она обдумала шансы. Мог вполне. Вот только это ей и нужно было.

Проверив, что никто на нее не смотрит, она проскользнула в коридор. Через пару шагов там стало еще темнее. Почему не горел свет? Это мог быть коридор и не для слуг. Нервы покалывало, она пробиралась во тьме. Мика был где-то там и ждал ее. Она это знала.

Огни балкона отдалялись, она остановилась. Может, она ошиблась. Может, его тут и не было…

Она глубоко вдохнула, руки и ноги покалывало. Потирая мурашки на руках, Пайпер сделала еще шаг. Стоило проверить. Коридор должен был где-то закончиться.

Она замерла. Облизнула губы. Ей было жарко. Холодно. Она еще раз глубоко вдохнула. По телу растекался жар. Желудок сжался. Она судорожно выдохнула, пальцы задрожали от резкого желания. Ох, почему она вдруг так завелась и едва могла стоять смирно?

Блин.

Она развернулась.

Мика прислонялся к стене в паре шагов от нее, руки были в карманах. Он медленно улыбнулся. Его взгляд скользнул по ее телу и вернулся к лицу.

Жар пронзал ее. Она охнула и отпрянула. Тело Пайпер требовало тут же удовлетворить желание. Она прижалась спиной к стене, задыхаясь, пытаясь взять себя в руки. Улыбка Мики стала шире. Желание обжигало, такое сильное, что ноги почти подкосились.

Ого. Все ее тело болело, мышцы ослабели и дрожали. Голова кружилась. Она не могла думать. Не могла сражаться. С огромными глазами она развернулась и дернулась к свету в конце коридора. Ей нужно убраться отсюда.

Он добрался до нее раньше, чем она сделала хоть шаг. Его рука сжала до боли ее руку. Он отбросил ее к стене. Боль пронзила спину, но пылающее желание тут же заглушило боль.

— Куда ты собралась, милая? — спросил он знакомым хриплым голосом, который еще урчал ей сладкие слова во снах.

— Пусти, — выдохнула она.

Он прижал ее к стене, жестоко приковывая к месту. Его глаза были полночно-черными, он не переставал накачивать ее афродизией.

— О, Пайпер, — выдохнул он. — Ты ни с кем не была после меня, да? Я вижу.

Она пыталась вырваться, его хватка стала крепче на ее руках. Ее мышцы трепетали, афродизия волнами раскатывалась по ней. Она пыталась держаться, подавлять пылающее желание, затопившее ее мысли.

— Я должен отомстить тебе, Пайпер, — прошипел он, хоть придавая этому соблазнительное звучание. — Ты знаешь, что сделал со мной Самаэл, когда я отдал ему камень, украденный у тебя? Откуда я мог знать, что это была подделка? — он улыбнулся холодно, как кот. — Подделка, как ты. Ты всегда была развязной, Пайпер. Не можешь смотреть на деймона без флирта.

Он отпустил ее руки, одной рукой сдавил ее горло, лишив половины воздуха. Она сжала его запястье, но дрожащие мышцы были бесполезными. Другой рукой он схватился за юбку ее платья. Холодный воздух ударил по ее голым ногам, но поднимал ткань.

Он провел носом по ее щеке, насмешливо изображая влечение.

— А теперь я возьму все, что ты отказывалась дать.

Она зажмурилась от мягкого прикосновения к щеке, теплого и чудесного, от которого желание вышло из-под контроля. Хватая ртом воздух, она потянулась под платье. Дрожащие пальцы шарили по ее бедру. Она нащупала холодный металл. Она сжала рукой пистолет до боли в пальцах. Ее глаза открылись.

Она выхватила пистолет из кобуры и вдавила дуло в пах Мики.

Он вскрикнул от боли и посмотрел вниз. Увидев, что она держит, он отпрянул от нее. Она пошла за ним, прижимая пистолет к нему.

— Скрести руки на груди и даже не думай о магии, — прошипела она. Она дрогнула пистолетом. Он с неохотой скрестил руки, как приказано, чтобы он не мог бросить в нее чарами.

— А теперь, — прорычала она, — выключи афродизию.

Он оскалился.

— Ты не…

Она с силой вжала в него пистолет, он охнул.

— Брось вызов, — манила она. — Давай.

Скаля зубы, он медленно выдохнул. Его глаза при этом посветлели от черных до мутно-золотых. Он все еще был наполовину затемнен, но пистолет прижимался к его самой ценной части тела, так что он не рисковал.

Ее тело все еще болело и пылало, но желание тут же угасло. Она схватила его за плечо, развернула и прижала к стене. Она прижала пистолет к его паху и улыбнулась, его глаза выпучились.

— Итак, Мика, — сказала она ледяным тоном, — мы поболтаем. Я задам вопросы, а ты честно ответишь, или твое достоинство окажется брызгами на стене. Понятно?

Он посмотрел на ее лицо, читая эмоции. Его зрачки уменьшились от страха.

— Да, — прохрипел он.