Глава 11. Снег и пепел.
«Холод – это всего лишь отсутствие тепла. Пустота – лишь отсутствие света. Но когда внутри тебя зима, даже солнце кажется чужим.»
Вера Камша
– Скоро будем проплывать мимо Архипелага Надежды. Надо произвести там остановку. Брюхо шхуне хоть и залатали, но все же стоит переделать заплатку. – Крикнул ребятам капитан из рулевой рубки.
– Что еще за Архипелаг? – Переспросила Мэдисон.
– Острова такие. Там монахи живут, молятся за весь мир. Раньше туда частенько корабли приходили – запасы пополнить, помолиться перед дальней дорогой. А теперь только я там и появляюсь, раз в полгода может. – Донгэй махнул рукой вниз, указывая на трюм. – У нас после шторма пробоина серьезная, вот так впопыхах мы не заделаем ее как надо. Можем и не доплыть без должного ремонта. Остановимся на пару часов. Вы пока погуляйте, с монахами может поговорить сможете. Они-то как раз и могут рассказать о Валдоре вашей.
Сибил напряглась.
– Архипелаг Надежды... Я что-то слышала об этом месте. Там живут отшельники, посвятившие свои жизни изучению божественного смысла. Говорят, они умеют общаться с мертвыми душами за гранью.
– Весело, – хмыкнул Аликс. – Монахи-экстрасенсы. Надеюсь, там найдется чем перекусить.
– Ты всегда о еде думаешь? – фыркнула Мэдисон.
– Каждый спасается как умеет. Может, мне так легче?
Сибил уже не слушала их перепалку. Вернувшись в кубрик, она уселась у иллюминатора. Сквозь мутное стекло пробивался болезненный свет – словно застывший в вечных сумерках. В голове крутились мысли, воспоминания, жуткое вчерашнее видение. Думая об островах, девушку по необъяснимым причинам, накрывало волнение. Она вновь что-то предчувствовала. И это предчувствие, как обычно, не являлось чем-то хорошим.
***
Через полчаса на горизонте показались очертания островов. Пять скалистых пиков, соединенных узкими перешейками. На самом высоком, по центру, виднелись постройки – приземистые каменные здания. Во главе возвышался темный старенький монастырь.
– А вот и Архипелаг. – Объявил капитан, выходя из рубки. – Бывал тут раза четыре, не больше. Монахи народ нелюдимый, но, если попросить – помогут. За плату конечно же. Все как у людей.
– Какую плату? Им разве деньги нужны? Тут тратить не на что. – Поинтересовался Аликс.
– Кто чем богат. Еда, инструменты, иногда знания. В прошлый раз я им бочку вина, вопреки желанию, отдал. Забавные святоши, да? Говорят, для службы пригодится, но мы то знаем зачем людям выпивка. В общем их дело. А вино и вправду хорошее было. Эх, как вспомню... – Бормоча себе что-то под нос, Донгэй спустился в трюм.
Ребята хихикнули и подошли к краю борта. Шхуна медленно подползала к единственному причалу у подножия склона – старому, поросшему ракушками, но на вид крепкому. На берегу их уже ждали. Трое в серых рясах с глубокими капюшонами стояли неподвижно, как статуи.
– Жутковато. – Шепнула Мэд, когда матросы бросили швартовы.
– Начинай привыкать. – Отозвалась Сибил, и первая шагнула на мостик.
Ребята, один за другим, сошли на каменные плиты причала. Один из монахов поднял голову. Под капюшоном оказалось, на удивление, молодое измученное лицо, с глубоко посаженными глазами, в которых читалась нечеловеческая усталость.
– Они нас, что, ждали? Но мы не посылали вестей или сигнала... – Аликс еле слышно прошептал на ухо Мэдисон.
– Нам не нужны вести. – Вдруг заговорил монах и глянул на остальных. – Мы чувствуем то, что идет к нам. Это нельзя не заметить. Вы посланники наших Богов, мы видим в вас наше спасение.
Ребята разом отшатнулись назад, от пугающего монаха.
– Не бойтесь. – Он покачал головой. – Мы хотим вам показать кое-что. И попросить о помощи.
– Здрасьте, давно не виделись. Нам бы корабль залатать, – вмешался подошедший капитан. – У вас есть железные листы?
– Мы все сделаем. – Монах кивнул своим. – Пока наши люди займутся ремонтом, прошу, пройдемте с нами. Если вы откажетесь...
В тишине вдруг отчетливо послышался далекий крик. Ужасающий, вовсе нечеловеческий, полный боли и отчаяния.
– Это еще что такое!? – Мэдисон побледнела.
– Наш брат. Он... сильно изменился. Это безумие началось три дня назад. Мы пытались ему помочь, но наши знания бессильны против того, что вселилось в него. А вы... у вас есть что-то – сила, которую мы все тут чувствуем. Вы можете изгнать это.
Сибил сжала кулаки.
– Покажите.
***
Монастырь оказался лабиринтом переходов и келий, вырубленных прямо в скале. Монах, которого остальные учтиво называли Брат Теодор, вел троицу все ниже, в катакомбы внутри острова.
– Он был лучшим из нас, – с горестью рассказывал Теодор на ходу. – Самым смиренным, самым мудрым. А три дня назад, посреди ночи, он закричал. Вопил так, что братия помыслила, что он горит заживо. Когда мы вошли в его келью, Брат Анастасий уже не был собой. Его глаза почернели, лицо искривила страшная гримаса, а голос... он стал чужим. Он говорил на языках, которых мы не знаем. Звал кого-то, насмехался над нашими молитвами. Еще, кажется он просил открыть какую-то дверь.
– Дверь? – переспросила Мэд.
– Мы не знаем. Может, речь про дверь между мирами. Может, это просто проклятый бред. С каждым часом ему все хуже, его ломает изнутри будто. Мы заперли его здесь, в старой келье. Кормим через решетку, но Брат почти не ест. Только кричит и бьется о стены.
Все остановились перед тяжелой деревянной дверью, укрепленной железными полосами. Из-за нее доносилось глухое бормотание, иногда срывающееся на хриплый крик.
– Он там. – Теодор взялся за засов на двери. – Вы уверенны? Может вам нужно время? Мы все понимаем.
Мэд и Аликс с мольбой глянули на Сибил. Та выглядела сосредоточенной, и точно не испуганной.
– Готовы? – повторила вопрос монаха напарникам девушка.
– Ой не знаю, во что мы опять ввязались. – Вздохнул парень.
Теодор отодвинул засов и отошел. Дверь с противным скрипом приоткрылась, выпуская наружу запах сырости, пота и чего-то сладковато-гнилостного. Этот запах был похож на тот, что витал у палатки алчного торгаша.
– С вами Боги. – Прошептал и перекрестил их монах.
– С нами - мы сами. – Поправила его Сибил и шагнула вовнутрь.
Келья оказалась крупнее, чем ожидалось. Единственное окно-щель, сквозь которое пробивался серый свет, неохотно освещало помещение. В углу на куче соломы сидел человек. Зловонный запах становился все невыносимее, и ребята не решились подойти ближе. Нужно было разглядеть издалека.
Грязная ряса висела лохмотьями, руки были в кровь разбиты, лицо скрывали спутанные седые волосы, выбившиеся из полу-распущенного пучка. Стоило Сибил сделать шаг ближе, как вдруг голова монаха ломано дернулась, и на вошедших уставились два абсолютно черных глаза – без белков. Две бездонные дыры.
– Пришли. – Прошелестел голос, в нем слышалось сразу несколько тонов.
Следом за ребятами вошли двое очень крупных мужчин. Монах сразу зашипел при виде их.
– Подержите его под руки. Спасибо.
Слушая указания Сибил, мужчины наскоро подхватили одержимого и прижались вместе с ним к стене.
Брат Теодор возник позади. Комната заполнилась людьми.
– Ему будет очень больно? – неловко спросил он. – Брат уже очень стар, ему тяжело давалось выздоровление от обычных болезней.
Перед глазами наследников стояла картина с Реншу и демоном. В прошлый раз, от одержимого осталась лишь горстка пепла. И да, ему было больно. Невыносимо больно.
– Как бы вам сказать...– Начала Мэдисон. – У вас есть время попрощаться.
– Что!? Это невозможно! Брат Анастасий – игумен! Ему нельзя умирать! – Затрепетали остальные монахи. – Он передал нам не все свои знания и не нашел избранника, который займет его место. Только на нем тут все и держалось. Вся наша вера! Наша надежда!
– Но насколько нам известно, нельзя спасти жизнь в теле одержимого после экзорцизма. – Аликс не знал, что еще ответить. – Флюорит – это камень с помощью которого выжигают нечисть. Вместе с ней сгорает и тело. Душа вашего Брата, должно быть, уже мертва.
Монахи застонали и разом попадали на колени. Анастасий, на миг прекратил извиваться в руках держащих его мужчин, и оскалился в ухмылке. Мерзко он облизнул языком сухие губы и захохотал.
– Dominus meus te exspectat. Iustus venire. Ipse suus exspectat, hes ' expectans eum dimittere. Iustus step in gelida terram! (Мой господин ждет вас. Только приходите. Ждет, он ждет, когда вы освободите его. Просто ступите на землю мерзлую)
– Говори на нашем языке, нечисть. – Сибил грозно уставилась на монаха.
Существо выпрямилось, и стало видно, как неестественно выгнуты его суставы.
– Камешек хороший у вас, да. Теплый. Больно делает.
– Сибил, он тянется к флюориту! – Крикнула Мэд.
Действительно, черные глаза смотрели не на лица ребят, а на обвес на бедре Сибил. Нечисть сделала шаг, другой. Костлявые руки потянулись вперед. Его сила многократно превосходила человеческую. Крепкие мужчины захрипели, с трудом удерживая одержимого.
– Он сам смерти желает что-ли? Чего он к камню то тянется? – Аликс недоумевая потянул Сибил назад.
– Этот человек не должен умереть. У меня есть некоторая идея. Вот только, я в ней не уверена.
Девушка сняла с себя флюорит и сунула его Аликсу, велев быть настороже. Сама она полезла в сумку, копаясь в ее содержимом. Парень неловко принял дрожащий на ладони обвес и встал как вкопанный, держа его перед собой.
Монах вдруг зашипел и прыгнул прямо на камень, потянув за собой мужчин. В тот же миг, флюорит вспыхнул и обжег пальцы нечисти. Существо отшатнулось, заверещав, но не отступило назад – замерло в нескольких шагах, скаля зубы.
– Больно, да? А теперь убирайся из этого старика! – Пригрозил флюоритом Аликс.
– Не выйдет! – Хохоча прохрипел монах. – Я уже часть его. Мы почти срослись. Убьете меня – умрет и он.
Сибил спокойно вытащила из сумки заветную вещицу.
– Ты не можешь срастись с человеком пока он еще сопротивляется. – Девушка указала на руку монаха – пальцы слабо пытались сложиться в молитвенный жест.
– Да-а... Ты права, девочка. Еще борется, гад. – Процедил демон. – Не долго ему осталось мне противиться.
Все пытались разглядеть, что же достала из своей сумки Сибил. Девушка, отбросив страх и сомнения, наконец приблизилась к одержимому. Тому ничего не стоило сделать еще один рывок и схватить ее, но он почему-то ждал. Словно ему не было разрешено трогать эту девушку. Словно демон исполнял приказ.
– Illic ' non multum reliquit. Paucis diebus hic mundus mutabit. Et repropiciatus est deus terre populi sui. Adorate eum capita vestra Sicut Daemones Abyssi! (Осталось немного. Через несколько дней этот мир изменится. Падший Бог станет вашей истиной. Да склоните вы перед ним свои головы также, как и демоны Бездны!) – Вдруг заверещала нечисть, откуда-то изнутри.
Сибил сложила руки в молитве. Монахи, по-прежнему стоя на коленях, слезно начали петь молитвы.
– Держите его крепче. Я не знаю, что сейчас будет. – Отдала команду Сибил. – Аликс, помоги им. Возьми его за ноги. Мэд, держи флюорит наготове, может не получиться.
Парень вручил напарнице камень и аккуратно подскочил к визжащему монаху. Мэд встала сбоку. Наконец она увидела, что Сибил держала в руках: небольшую бутыль со сверкающей голубой водой.
– Сибил, это...? – ошеломленно протянула Мэд.
– Да. Из священного озерца Синергиума. Набрала на всякий случай.
– Когда ты все успеваешь!? Я даже не заметила.
Кивнув напарнице, Сибил открыла крышку бутылочки. Мэд напряглась, морально готовясь к любому исходу.
– Начнем. – Выдохнула Сибил, поднося бутылочку к лицу монаха.
Тот не прекращал орать что-то на незнакомом языке. Пронзительно, отчаянно. Он пытался укрыться, но был окружен. Ловушка из пяти человек. Позади стена и двое силачей, а впереди трое наследников.
– Mox, mox! (Скоро, скоро!) – Шептал он, срываясь на визг. – Mox, mox...
Сибил схватила его лицо одной рукой, заставляя запрокинуть голову. Мерцающие голубые капли полились в его рот. Тело одержимого ломало по страшному. Под кожей что-то мельтешило, на шее и руках вздулись вены. Изо рта куда вливалась священная вода, стала сочиться черная, вязкая жидкость. Из него выходила нечистая сущность.
– Как очнешься в бездне, демон, передавай своему господину, что это – был дохлый номер. О! Прости. После святой воды – ты не очнешься. – Торжественно помахала флюоритом перед носом демона Мэдисон.
– Chaos... sequitur. (Хаос... идет.) – Пробулькал голос и тело обмякло.
Мужчины бережно опустили старика на пол.
– Он не исчез... Тело живое! – Ликовал Аликс. – Сибил, получилось!
Фиолетовый дымок остатками просачивался сквозь кожу монаха. Лицо его посветлело и, кажется, стало наконец умиротворенным.
Тишина.
Сибил опустила руки, выронив склянку. Осколки бесшумно разлетелись по сторонам.
– Брат Анастасий, он жив? – Теодор поднял уставший взгляд. – С ним все будет хорошо?
Братия поднялась на ноги и, причитая, бросилась к старику.
– Жив. Дышит ровно, скоро придет в себя. – Отозвалась Мэд и выдохнула.
Аликс помог опустить старика на носилки и вытер пот со лба.
– Ну, теперь уж нас точно сытно покормят.
– О Боги! ты не исправим. – Осела по стене Мэд.
– Да благословит вас Свет! Вы спасли его душу! – Брат Тео отвесил ребятам земной поклон и ринулся следом за братией, унесшей старика наверх.
***
Ремонт занял времени чуть больше чем ожидалось. Монахи и моряки работали молча и умело, заделывая все мелкие трещинки и основную пробоину. Проверяли такелаж, укрепляя мачты. Донгэй не отходил от шхуны, лично следя за каждой деталью.
Ребята же сидели в теплой трапезной, пили травяной чай и слушали истории о Валдоре, которые рассказывал старый монах Брат Себастьян.
– Я жил там тридцать лет назад. Чугунную крепость тогда еще только отстроили. Ею просто обнесли территорию вокруг замка. – Говорил он, поглаживая седую бороду. – Люди верили, что она защитит их от хищников и ледяных ветров. Но защищаться стоило от другого...
– Что там происходит сейчас? – прихлебывая суп, спросила Мэд.
– Мы точно не знаем, но иногда к нашим берегам приплывают беженцы. Истощенные, такие напуганные, они говорят о страшных мутировавших тварях, о красном свечении в подножии вулкана и о зовущих голосах, которые слышит Железная Матрона.
– Кто-кто слышит? – Едва внятно пробубнил Аликс, ртом набитым хлебом.
– Гармониарх Валдоры. Совсем сейчас одна на престоле. Она взошла на него, когда я как раз сюда перебирался. Не знаю совсем, как она там властвует. Но поговаривают – строгая очень. Грозная. Сына одна растила. Его отца никто не знал и не видел. Поговаривают, что она сама его... ну того! За измену! – Монах смешно скорчил рожицу, проводя большим пальцем по шее. – Поэтому и прозвали ее – железной. Уж больно ожесточенное сердце у нее, для женщины. А голоса то, которые она слышит, говорят из-за того, что под вулканом кроется! Вы что-то знаете?
– Видели кажется. Во сне. – Сибил не стала скрывать. – Шар из плоти, прикованный цепями. Внутри него кто-то живой.
Старик побледнел.
– Багровый шар – это Его сердце. Легенда гласит: давным-давно нечто упало с небес и врезалось в землю Валдоры. Прямо в жерло вулкана. Оттуда, оно скатилось в пещеры под ним, не сгорев во пламени. Первые поселенцы были напуганы и поэтому, они заковали его в цепи, запечатали вход в пещеру. Уничтожить не смогли. Все было относительно спокойно, оно ждало тысячи лет. И теперь, похоже, дождалось.
– Но, почему сейчас?
– Кто знает? Может, цепи проржавели. Может, чья-то глупость поспособствовала. А возможно, что просто пришло время. – Монах вздохнул. – У меня давно уже плохое предчувствие на этот счет. Будьте крайне осторожны.
– Мы запомним. Спасибо. – Сибил встала из-за стола.
– Вам спасибо! Такое чудо сегодня для нас совершили!
Утром следующего дня «Амберфлот» отчалил от Архипелага Надежды. Монахи стояли на причале, молча провожая корабль. Брат Теодор держал за руку спасенного – тот еще был очень слаб, но уже узнавал лица окружающих и даже мог шептать слова благословения путникам.
– Дальше – Валдора. – Объявил капитан. – Если ветер не подведет, к вечеру будем в порту Безмолвия.
– Безмолвия...– Завороженно повторила Мэд. – Звучит конечно, обнадеживающе.
– Да уж, имена редко врут, девонька.
Остаток дня прошел в напряженном ожидании. Серые воды Мертвого океана расстилались вокруг матовым ковром – заслуга ледяной крошки. Теперь ясно, почему старушка Лю называла эту воду неживой. Мелко разбитые осколки льда, заполонили собой все полотно океана – отсюда и иллюзия матовости.
***
К долгожданному вечеру на горизонте наконец показалась темная полоса.
– А вот и она. Северная земля. – Голос капитана заставил ребят выйти из кубрика.
– Смотрите! Что это? – Мэдисон изумленно ткнула пальцем в небо.
Оттуда падали белые хлопья. Медленно, кружась, они опускались на палубу, на головы и плечи. Сибил поймала одну пушинку на ладонь и изучающе рассмотрела ее. Ледяная диковинка напоминала белоснежную звезду с зазубринами на концах. Следом, на руку девушки упала еще одна звездочка. Она была уже совсем другой: крупнее и с иным узором. Затем еще и еще. Все такие разные и красивые! Их было много – снежинки кололи лицо и почти сразу же на нем таяли, скатываясь по щекам и носу малютками капельками.
– Такие холодные и колючие... – Сибил отряхнула руку. – Снежинки. Это снег по кусочкам падает.
– Так красиво! Будто пух с деревьев. Или как... замороженный дождь! – Воскликнула Мэд и высунула язык.
Ликс стоял поодаль, задрав голову, и снежинки падали ему прямо на лицо. Он щурился, но не отворачивался.
– Холодно. – Констатировал он, когда ветер донес ему очередную порцию. – Очень холодно. Пора надевать шубы. А то эта красота, Мэдисон, заморозит нас насмерть.
– Насмерть? – девушка резко опустила руку, на которую вот-вот бы опустилась бы снежинка. – Так холодно может быть?
– Конечно может, дуреха! – Сзади подошел Донгэй, поплотнее запахивая тулуп. – А ведь это еще цветочки. На Валдоре снег лежал веками, земля промерзла до основания, а мороз такой, что дыхание застывает на лету. Привыкайте, детишки. Здесь вам не курорт.
Ребята облачились в меховую одежду. Уже через пару минут под мехом стало уютно, хотя лицо все еще щипало от холода.
– И как тут люди живут? – Мэдисон отряхнула челку от снега.
– Привыкают. – Пожал плечами капитан. – Рождаются в холоде, живут в стуже и умирают на морозе. Другой жизни не знают. Ну все, давайте, спускайтесь за вещами. Советую надеть все, что у вас есть – порт вас встретит неласково.
Снежинки укрыли палубу тонким слоем снежного ковра. Шхуна подходила к порту Безмолвия, когда солнце уже касалось воды, окрашивая серое небо в багровые тона. Порт возник из снежной мглы словно тень. Темное бесформенное пятно начало проступать очертаниями мостов, складов, и наконец – высокий красно-белый полосатый маяк, возвышающийся над всей этой композицией. Причалы встретили судно тишиной – ни людей, ни огней. Только скрип старых досок да плеск воды о сваи. Корабль причалил к единственному свободному пирсу. Остальные были слишком ветхими или занятыми разваливающимися посудинами. Снег здесь уже лежал слоем куда плотнее. Он хрустел под ногами матросов, спускавших трап.
– Тут будто все заброшено. Порт-призрак какой-то. – Аликс поспешил сойти на берег.
– Вовсе нет. – Сибил указала вперед. – Смотрите.
Из-за складов показались люди. Небольшая группа, вооруженная копьями и кинжалами в ножнах, одетая в длинные куртки с меховыми воротниками. Они остановились, заприметив шхуну, наблюдая за людьми.
– Дозорные. – Определил Донгэй. – Из крепости. Быстро же они!
– Откуда они знали, что мы приплывем? – Удивилась Мэд.
– Видите вон те вышки? – капитан ткнул куда-то наверх пальцем. – Там сидят наблюдатели. С недавних пор. Не знаю, чего они там выискивают, но стоит мне прийти в порт, появляются эти чудики с палками да ножиками. Но они ко мне не подходят. Странные какие-то. На Валдоре все такие – немного с приветом. Привыкайте.
Капитан сплюнул за борт и спустился по трапу на причал. Моряки стали выносить груз.
Холод вцепился в лица десятками ледяных игл. Горло мигом высохло и запершило, заставив ребят с непривычки, задыхаясь, покашлять.
– Да как же этим дышать то можно!? – Выдохнула Мэд, растирая щеки.
– Носом. Короткими вдохами. – Посоветовал Донгэй. – И закрывайте лицо, если можете. Обморожение – штука не из приятных.
– И куда нам теперь? – Аликс вдруг почувствовал себя совсем потерянным.
– Ну же, где его носит? – Донгэй подошел к столбу, на котором привязанная веревкой, висела железная труба. Взяв рядом брошенную железку, он со всей силы вдарил по трубе несколько раз.
Под этот раздражающий звон, дверь маяка с грохотом распахнулась и на берег вышел грузный мужчина.
– Я тебе еще в прошлый раз обещал руки к чертям поотрывать! Не для тебя я эту трубу вешал. – Пробасил он, издалека махая кулаком Донгэю.
– Как я рад тебя видеть, старина Берн. – Язвительно процедил капитан. – Принимай товар. Ох, точно! Я же тебе еще и туристов в этот раз привез. Не стоит благодарностей.
Бернард окинул ребят таким тяжелым взглядом, что Мэдисон невольно спряталась за спину Аликса, а парень судорожно сглотнул. Смотритель маяка оказался мужчиной лет шестидесяти, с густой серой бородой и руками, похожими на медвежьи лапы. Одет он был в промасленный тулуп, а на поясе болтался внушительный тесак.
– Сдурел ты, Донгэй? Какие еще туристы на Валдоре то? Тут приезжих в жизни туристами не называли. Изгои с большой земли – да, но туристы... Во отчебучил! – Прыснул вдруг великан. – Давай-ка, товар разгружай и забирай этих юнцов обратно.
– А ты не указывай чего мне делать. – Капитан хлопнул Бернарда по плечу. – Заплатили – вот и привез. Давай-ка, просвети их насчет местных порядков да отпусти на все четыре стороны.
Донгэй зычно расхохотался и направился к складам, покрикивая на матросов. Бернард проводил мужчину раздраженным взглядом и вновь перевел его на наследников. Те уже и не знали куда деваться под этим изучающим взором смотрителя.
– Ну чего застыли? – буркнул он наконец. – За мной шуруйте. Не на улице же мне вам инструктаж зачитывать. Тьфу, а! Обожаю свою работу...
Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал обратно к маяку. Ребята переглянулись и поспешили следом, то и дело оступаясь на скользких от снега камнях.
Внутри маяка оказалось неожиданно уютно. В камине весело потрескивали дрова, на столе в потертой кружке клубился крепкий напиток. В круглом углу тесной комнатки лежал огромный лохматый пес. При появлении гостей, тот даже ухом не повел, и хозяин укоризненно причмокнул в его сторону.
– Вот засранец, а! Для чего только держу его? Хоть бы порычал для вида.
Пес демонстративно пробурчал что-то невнятное не поднимая головы.
– Ну вы поглядите! Охранничек мой. – Усаживаясь на излюбленное кресло, кряхтел Бернард. – Садитесь куда сможете. Места не на всех хватит. Чай? Кофе? Ничего?
Сибил мельком глянула на знатно проржавевший чайник с не отмытой заваркой на боках.
– Спасибо за гостеприимство, – девушка сама не понимала, как она умудрилась назвать ЭТО гостеприимством. – Но мы не планировали долго засиживаться.
– Ну и как знаете. – Почти обиженно хмыкнул смотритель. – Мне больше останется. Так, рассказывайте: что вас привело в эту дыру? Откуда пожаловали?
Сибил взяла слово. Рассказала без лишних подробностей о древе, о сборе наследников и целях миссии. Говорила она крайне аккуратно, что-то недоговаривая или умалчивая, но внушая доверие. Бернард слушал молча, только хмурился все сильнее.
– Могу пожелать вам удачи, хотя она тут мало чем делу поможет. Вы попали. Наследницу Регендора вы, конечно, может и сумеете отыскать, но вот сына нашей Матроны... Ууу, вы хорошенько так влипли! Даже если и сможете его увидеть и даже поговорить, она вам его не отдаст.
– Попытка хоть и пытка, но попробовать стоит. Выбора у нас нет. – Аликс ласково потрепал пса за ухом.
– Нет, вы не понимаете. Плохо ваше дело. – Мужчина покачал головой. – Вас здесь ждут.
Бернард подошел к окну и не прикасаясь к занавеске, выглянул наружу. У причалов все еще стояла группа странных людей.
– Видали? Это за вами. Встречающие.
– Кто они? – Мэд тоже подошла к окну.
– Здешние священнослужители. – Смотритель помолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше. – На Валдоре теперь другая вера. В падшего Бога. Тех, кто не принял ее, почти не осталось.
– И что им нужно от нас?
– Вот у них и спросите. – Бернард спешно вернулся к столу. – Пойдете в крепость, не спорьте, не сопротивляйтесь, слушайте и запоминайте. В стенах крепости к тому времени уже точно будут люди, которые не с ними. Если повезет – они вас найдут и вытащат оттуда.
– А если не найдут? – Мэд, до ужаса напуганная, отошла от окна.
– Значит, пойдете до конца. Мне это все уже так осточертело, что я приму любой исход, только бы это безумие прекратилось. Но на вашем месте, я бы надеялся на первый вариант. – Мужчина нацепил на нос очки и закрыл лицо потрепанной газетой, давая понять, что разговор окончен.
– А вы? Они вам ничего не сделают, за то, что вы нам все это рассказали? Будет заметно, если мы станем активно противиться их манипуляциям после того, как выйдем из маяка.
– А я, буду делать вид, что ничего не знаю. Мне еще тут жить. Мое дело – светить, да помалкивать.
– Хорошо. Дайте нам минутку, чтобы все обдумать. – Аликс отвел девушек в прихожую.
– Нам в любом случае нужно в крепость. Пойдем туда сами – заплутаем и к утру помрем от холода. Мы ведь толком не знаем куда идти. А если же доверимся культистам – точно доберемся в ценности и сохранности. Я уверенна, они будут всю дорогу нас охранять как зеницу ока. Мы ведь зачем-то им нужны. – Голос Мэд дрожал, но она старалась мыслить рационально.
– И все же, одним Богам известно, чего ожидать от культа. Они же фанатики! В их головах может быть что угодно. – Аликс перешептывался с напарницами в полтона, словно боясь, что те, о ком он говорил, услышат.
– А что мы знаем о культе? – Мэдисон обернулась к нему. – Только то, что они поклоняются шару и верят в освобождение. Они просто бедные, запутавшиеся люди. И опять же, Ликс, без проводника мы не дойдем. Видел, что за окном творится? Снег усилился, темнеет так, что ни зги не видно!
– Мэдисон права. У нас снова нет выбора. Идем с ними, но оставайтесь начеку.
Бернард хмыкнул и прикрикнул из комнаты:
– Верное решение. Но дам совет. Если что пойдет не по плану – бегите к горам. Там старые штольни, культисты туда не суются, боятся духов. И еще кое-что. Эй, парень, пойди-ка сюда.
Аликс настороженно подошел к Бернарду и тот вложил ему в руку мешочек.
– Тут сухари и пару кусков вяленного мяса. Пригодится.
– С-спасибо вам! – Парень наскоро припрятал подарок.
– А теперь валите уже, пока эти гады не надумали себе лишнего. – Мужчина отвернулся к камину, отчужденно махая рукой на прощание.
***
Троица вышла из маяка. Снег ударил в лицо, ветер по животному взвыл, норовя сбить с ног.
– Не нравится мне все это! – простонала Мэдисон, натягивая капюшон поглубже.
Сибил исподлобья разглядывала людей в мантиях. Стоило ребятами двинуться к толпе, фигуры с факелами ожили, зашевелились. Когда наследникам оставалось пройти к ним еще несколько шагов, люди вдруг рухнули на колени. Все до единого.
– Свершилось! – прошептал кто-то в первом ряду. – Они пришли! Наши освободители.
– Вставайте! – Мэд и Аликс растерянно замахали руками. – Зачем вы... вставайте, пожалуйста!
Но никто не поднимался. Люди стояли на коленях в снегу, не показывая лиц. Было слышно, как некоторые шептали молитвы на своем языке.
– Мы так долго ждали вас. – Произнес высокий мужчина в длинной черной рясе, расшитой красными символами. Через плечо у него была перекинута плотная ткань с серой подложкой, напоминающая пончо с капюшоном. Чуть ниже груди висели черные каменные бусы и грубая нить, на которую были нанизаны фигурки из дерева. Цвет этих деревяшек сразу бросился в глаза, показавшись странным. Он не был однородным – скорее ложился багровыми пятнам. – Здесь меня называют наставник Гоц. Позвольте проводить вас в нашу обитель – дом ожидания за стенами крепости. Там уже готовятся встретить вас.
– Если что, мы не спасители, вы заблуждаетесь! Почти во всем, вы очень глубоко заблуждаетесь! – попытался возразить Аликс.
– Скромность украшает истинных пророков. – Перебил его Гоц с улыбкой, от которой у ребят побежали мурашку. – Пойдемте, не будем медлить. Ночь холодна и беспощадна, а путь долог. Сани ждут.
Он указал рукавом куда-то в сторону. Ребята увидели несколько больших саней, запряженных двумя коренастыми лохматыми животными. Не то олени, не то какие-то уродливые ящеры. Исполинские гладкие рога, казалось сильно бы перевешивали головы существ, но те отнюдь стояли ровно. Широкие спины покрывали короткие шипы и странные наросты. Из их ноздрей клубился пар, а маленькие глазенки злобно поблескивали в сумерках.
В санях громоздились тюки с поклажей, меховые полости и даже жаровни с тлеющими углями.
– Прошу. – Гоц галантно подал руку Мэдисон, помогая взобраться на сани. – Не стоит бояться животных. Это исгримы – рабочая скотина, на шипы не смотрите, они только для страху. Детишек наших на спинах возят, ласковее пса животина. Только рога не трогайте, это вроде как, неприличным считается. Вон за те скобы держитесь, видите, на упряжке?
Та поколебалась, но все же села. Сибил и Аликс устроились рядом, закутавшись в предложенные меха.
– Трогаемся! – крикнул мужчина, и сани покатили по снегу, увозя их прочь от горящего маяка, порта, от последнего клочка цивилизации – в серую неизвестность.
Первые часы пути прошли в молчании. Снег все падал, залепляя глаза и носы, ветер завывал, но под пледами и у жаровни было вполне сносно. Мэдисон вглядывалась в мглу, пытаясь разглядеть хоть что-то или запомнить дорогу, но их окружала лишь бесконечная снежная равнина. Вдали не виднелись ни деревья, ни горы. Одним словом, пустота. Это место ее олицетворение.
Культисты ехали рядом на других санях, иногда перекликаясь. Наставник Гоц то и дело подъезжал к ребятам, осведомляясь, не замерзли ли они, не хотят ли горячего напитка. От его слащавой заботы становилось не по себе. Так ласково, обычно обращаются с маринуемым мясом, перед тем, как отправить его в печь и после подать к столу.
– Скажите, – решилась спросить Сибил, когда Гоц в очередной раз приблизился, – почему вы называете нас спасителями?
Наставник просиял.
– Пророчество, дитя мое. Его передала нам Железная Матрона устами самого Бога. Оно гласит: Наступят дни великого тумана, когда прибудут на ледяную землю нашу трое чужестранцев. Разорвут они цепи крепкие да пробудят жерло древнее, дабы разразилось оно пламенем красным. И освободит это пламя Бога в несправедливости падшего, ибо тогда мы восторжествуем в дань его второму рождению. С возрождением этим, придет и спасение душ наших жаждущих.
– И каким образом мы должны разорвать эти цепи? Вы без нас не могли это сделать? Придумали тоже. – от холода у Аликса видимо начал давать сбой инстинкт самосохранения, поскольку сказанное им прозвучало чрезвычайно грубо.
Однако Гоц вновь лишь терпеливо улыбнулся и пояснил, указывая на Сибил:
– Она часть разгадки. А также, нам известно, что у вас есть сила, коей мы не владеем. Черный камень, да? Он снился каждому из нас. Этот артефакт вселяет ужас в самих демонов из нижнего мира. Это и есть ключ к тюрьме нашего Бога.
У девушки все сжалось внутри. Дышать стало больно, в желудке будто лежал кусок льда. Такого страха, Сибил не доводилось испытывать даже в шторм, да и вообще она не думала, что можно бояться чего-то настолько сильно. Это было самое жуткое предвкушение продолжения в ее жизни. Даже вкус разоблачения в содеянном в детстве не был таким мерзким, каким был этот страх. Казалось, вместе со слезами в прошлом из наследницы вышли последние остатки человечности и чувства. Но теперь она убедилась в обратном.
Напарники ошеломленно покосились на нее, сглатывая подкативший к горлу ком.
– Что вы имеете ввиду?! Сибил не может быть связана с вами и вашим гребанным Богом! Почему вы вообще не называете его имени? Сами ведь боитесь его! – взорвался вдруг Аликс, окончательно обезумев от осознания. Он сам уже начал сомневаться – точно ли с Сибил все чисто, как они думают? Сразу же вспомнился недавний сон, перед глазами пронеслись колючие скалы, пропасть и... она. Сибил.
Культисты умолкли и замерли. Они несколько секунд испытующе пялились на парня, а после Гоц проговорил:
– Не накликай на себя беду, юноша. Имена – вещь опасная. В суе, мы не упоминаем нашего Господа. Не стоит излишне тревожить его. Тем более, сейчас идут «дни Великого Тумана» (Дни великого тумана – В дни, когда туман особенно густой (обычно в определенный период конца осени), считается что Хаос ближе всего к миру живых, так как грань становится более хрупкой. Устраиваются процессии с факелами, людьми в масках существ и учащаются ритуалы.). Бог в эти дни к нам ближе всего. А ваша подруга...
Он вдруг почему-то помедлил и замолчал. Прежде он говорил с наследниками глядя им в глаза, но сейчас его взгляд затерялся вдали. Он затих и как ни в чем ни бывало продолжил говорить на отстраненную тему.
– Когда оковы падут, наступил величайший праздник! – Мужчина воздел руки к ночному небу. – Падший Бог выйдет из заточения, и мир станет таким, каким должен быть. Без страданий, без несправедливости и смерти. Вечное блаженство под его крылом.
– Без смерти? Вы же понимаете, что это абсурд? – Сибил отрешенно ухмыльнулась. – Переспросите у него поточнее, что именно он обещает – вечную жизнь или молодость. Бессмертие в конечном счете приведет к жутким страданиям, что души, что тем более, тела. Только представьте, что будет с вами после хотя бы одного века жизни: сначала разложение организма заживо, страшные муки и в итоге от него останется горстка трухи и вы попросту исчезнете. Ваш гениальный Бог уготавливает вам вечные мучения, а вы принимаете это как благо?
– Наш Бог не станет обрекать нас на страдания! Он против этого! – менее уверенно забормотал Гоц. – Мы уверены, он предусмотрел такой исход. Нельзя обвинять Божество в ереси!
– Да и что плохого в конце то концов? Смерть – это инструмент. Освобождение от боли. Блаженное отделение души от измученного тела.
– Предлагаю оставить этот разговор на будущее или же вовсе, прекратить спор. – Культист помрачнел. – К рассвету будем у предгорий, а днем уже в самой крепости. Доброй ночи, отдыхайте.
– Они все безумны! – Нетерпеливо и громко зашептала Мэдисон, когда сани Гоца скрылись за снежной пеленой.
– Возможно. – Подтвердила Сибил. – Но пока они нас не трогают, будем наблюдать.
***
К утру снегопад прекратился, и взору открылась бескрайняя белая равнина, уходящая до самого горизонта. Солнце, холодное и тусклое, едва пробивалось бледным светом сквозь густой туман, в котором утопали редкие заснеженные холмы. Отличить снег от тумана являлось чем-то невозможным. Это была какая-то не мысленная однородная пустота. Сани плавно скользили сквозь белую пелену. Мохнатые животные бежали ровно, лишь изредка всхрапывая и выдыхая клубы пара.
Сани замедлили ход. Дорого пошла вверх, петляя между скал. Рогатые ящеры напряглись, их шипы на спинах будто встали дыбом – они чуяли что-то, чего не видели люди.
– Скоро будет мост, по нему придется идти пешком. Сани пройдут отдельно. – Объявил возница.
– Какой еще мост? – переспросил Аликс.
– Костяной мост. Поистине, великое сооружение древних предков. Его строили из костей исполинских животных, что бродили по Валдоре тысячи лет назад. – Гоц возник рядом и произнес это с таким благоговением, будто речь шла о храме. – Предшественники фьорлунгов, снежувов и исгримов. Конечно сейчас животины стали размером поменьше...
– Из костей!? – ужаснулись Мэд с Аликсом.
– Ага. Эти кости крепче камня, а также они не подвержены тлению. Мост стоит уже тысячелетия и простоит еще столько же.
Сибил молчала. Она сидела, поджав ноги и спрятав лицо в воротник шубы. Глаза оставались открытыми, напряженно вглядываясь в белую мглу. Каждое слово Гоца врезалось в память, каждое – о ее связи с этим проклятым Богом. «Она – часть разгадки». Что бы это могло значить? Почему она? И главное – как культисты знали о камне что попал к ребятам случайно? Или все в этом мире предначертано и известно Богам заранее? Видимо так и есть. Хаос ведь тоже Бог, хоть называть его так – у Сибил язык не повернется.
За ночь сани несколько раз останавливались – культисты проверяли упряжь, поили исгримов какой-то бурдой, сами пили горячий отвар из фляг. В память Сибил, несмотря на ее сонливость, врезался ночной разговор с Гоцом.
– Ты очень похожа не нее. – Негромко сказал он.
– На кого похожа? – Насторожилась Сибил.
– На жрицу. Ту, что станет Божьей невестой. В наших священных текстах есть изображения. Она снилась многим, по описанию – у всех выглядела одинаково. Что это, если не пророчество?
Сибил тогда ничего не ответила, только сильнее сжала кулаки под шубой.
Мысли путались, но девушка заставила себя дышать ровно, прогоняя наваждение. Паника – роскошь, которую она не могла себе позволить.
Тем временем сани остановились перед небольшим ущельем, откуда отрывался вид на мост. Он был именно таким, как описывали: огромная арка, перекинутая через пропасть, сложенная из гигантских белых костей. Ребра исполинов образовывали перила, позвонки служили опорами, а широкие лопатки настилами. Кости были отполированы ветрами и временем до гладкости морского камня, и в их сочленениях угадывалась работа старых мастеров. Мелкие косточки (мелкие, в сравнении с остальными) образовывали композиции и узоры. Места, которыми мост крепился к скалам тоже не были сложены в хаотичном порядке. Во всем была своя логика и история. Завораживающее зрелище.
– Это же чьи-то останки...– Выдохнул Аликс.
– Души древних зверей охраняют этот путь. – Торжественно произнес Гоц, появляясь рядом. – Они отдали свои тела, чтобы служить людям даже после смерти, это великая жертва.
– Или, быть может великая жестокость? Вы у них спрашивали что-ли, можно ли разобрать их по кусочкам? Скорее, им было просто плевать. – Мэдисон замерла у края моста. – Черт, это же все равно, что ступать по могилам! Еще и так высоко...
– Смотри на меня. – Сибил взяла ее за руку. – Только на меня. Не вниз, давай, шаг за шагом.
Мэдисон сжала ладонь напарницы и сделала несколько неуверенных шажков. Кости под ногами были гладкими, но не скользкими. Они пахли холодом и чем-то незнакомым. Шаг, еще шаг. Ветер свистел в ребрах, которые торчали по бокам, и этот звук больше походил на жалобный плач. Исгримы, идущие позади, взвыли в ответ, нервно дергая поводьями. Они чувствовали, по чему идут.
– Это песнь их душ. Они ведут нас. – Завороженно говорил Гоц.
Когда Мэд ступила на твердую землю по ту сторону, ноги ее подкосились, и девушка опустилась прямо в снег.
– Это безумие...
– Что бы не случилось, возвращаться будем другой дорогой! – буркнул Аликс, но по его побледневшему лицу было видно, что ему тоже досталось.
За мостом дорога снова пошла вверх, и теперь там уже отчетливо виднелись очертания крепостных стен. Чугунная крепость – это название подходило идеально. Темные стены из металла и камня вздымались к небу, башни с острыми шляпами протыкали тучи, бойницы глядели на долину, встречая путников.
На горизонте пробивался силуэт огромного вулкана, вокруг которого загорались красные всполохи. Культисты вдруг остановились, любуясь видом.
– Возрождение близко. Он уже чувствует, она знает, что вы здесь. Он ждет вас. – Благоговейно прошептал Гоц.
– Оно ждет меня. – Эхом отозвалась Сибил, чувствуя, как в висках начинает стучать знакомая боль.
– Ты в порядке? – Мэд схватила ее за руку. – Выглядишь так, будто сейчас рухнешь в обморок.
– Идем. Все в норме. – Сибил мотнула головой.
Они спустились в долину, где уже показались первые постройки М приземистые дома, сложенные из темного камня, с узкими окнами, затянутыми бычьими пузырями. Между домами бродили люди в таких же черных рясах, как у провожатых. При виде саней они останавливались и кланялись – низко, почти до земли.
Приближаясь к крепости, ребята с настороженностью разглядывали ее. Та становилась все более зловещей. Стены оказались покрыты барельефами – мордами зубастых хищников, цепями и простенькими узорами. У высоченных ворот уже ждали. Массивные створки, обитые железом, были распахнуты настежь. Толпа горожан – сотни, если не тысячи – выстроились вдоль дороги, ведущей ко входу на территорию крепости. В руках они держали факелы, какие-то украшения и еду на подносах. Они негромко пели что-то на своем, и от этого зрелища мороз пробирал до костей.
Стоило саням заехать за стены, толпа сомкнулась за спинами наследников, отрезая путь назад. Культисты повели их через дворы, арки, завели в странный молельный дом, который они называли – Домом Ожидания. Везде горели бордовые светильники, звучали тексты из священных писаний и разговоры об Его грядущем освобождении.
***
Во внутренних покоях, куда привели наследников, было на удивление роскошно: мягкие из шкур, теплые меха вместо одеял на постели, горящий камин и стол, ломящийся от яств. Но ни у кого не было аппетита.
– Отдыхайте. – Сказал Гоц с порога. – Завтра на рассвете мы покажем вам храм, а после – все, что пожелаете. Эти несколько дней, что у нас есть до главного ритуала, вы проведете в знакомстве с нашей культурой, уверяю, вы будете в восторге!
– Нам бы увидеть Матрону...– осторожно проговорила Сибил.
– Она примет вас, когда придет время. Сейчас она готовится к великому дню. Как и все мы.
Он поклонился и вышел, услужливо прикрывая двери. Наследники остались одни. Они молча поели почти, не чувствуя вкуса, скорее заставляя себя, чтобы попросту оставаться на ногах. После, разошлись по койкам. Сибил долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, где плясали тени от камина. На Севере, как оказалось, очень рано темнеет. День короток, а ночь кажется вечной.
Вскоре, сон сморил путешественников, открывая им мир сновидений.
