Глава пятая
А время и в правду бежало как сумасшедшее.
Ближе к шести часам на улице значительно похолодало, все же снег сошел недавно, и рассчитывать на теплые весенние вечера было бы глупо с моей стороны, но так хотелось. Телефон издал предсмертный "пилик" часа два назад, и больше признаков жизни не подавал, если бы на тот момент я знала, каких жертв мне будут стоить эти часы тишины, не глядя рванула бы в противоположную от родной улицы сторону, но, увы.
Распрощавшись с ребятами, я, довольная жизнью в общем и собой в частности, торопилась домой. Там меня ждали отложенные до лучших времен учебники и записанные размашистым неровным подчерком конспекты. Настроение располагало к продуктивной работе и все вроде бы идет по намеченному плану. Но уже на подходе к подъезду я начала подозревать что-то неладное. Старушки-дозорные, несмотря на не поздний час, наплевав на первый канал и "русский роман", все еще сидели на лавочке, жались друг к дружке и о чем-то перешептывались.
-Поделом ей, меньше по мужикам таскаться будет,- шепнула баба Люся, самая ретивая поборница моей нравственности, и тут же шикнула на товарок, заметив подбирающуюся к ним с довольной миной меня.
Пожелание доброго вечера тут же застряло где-то на полпути, как только меня окинули любопытным взглядом и, покивав головой каким-то своим мыслям, одна из старушек ехидно заметила.
-Беги-ка ты домой, Варвара, брат-то, поди, заждался уже,- и, повернув голову к подругам, сделала вид, что растерянной рыжей девицы рядом и не стояло.
По довольным лицам сплетниц можно было опознать мою скорую и весьма болезненную смерть. Особым уважением у подъездных сорок пользовался лишь папа, к которому бегали советоваться вечно больные соседи, мы же с братом считались гнилыми яблочками, связавшимися с сатанистами. Но если плечистого высокого парня в округе побаивались, то на рыжую нахалку смотрели с презрением и на моем примере поучаяли любимых чад "не будешь учиться, станешь как ЭТА". На слухи, вечно распространяющиеся сплетни, я давно махнула рукой, с особым шиком их мне пересказывал потом за ужином отец, так как в грехопадение дочери не верил ни на минуту.
Желание увидеть Димку и чувство подставы боролись во мне до самого конца, последнее значительно перевешивало и просто вопило о необходимости свернуть назад. Но желание узнать, что же заставило старых сплетниц высыпаться на ночь глядя во двор, сметало все разумные доводы.
Дверь, к моему большому удивлению, была не заперта. Да и свет горел по всей квартире, на кухне шумно переговаривались, а у порога, сложив руки на груди, стоял папа. Вид у него был чуть помятый: волосы растрепаны, глаза горят, на губах то и дело проявлялась улыбка, но он ее почему-то старательно прятал и хмурил брови.
Непутевой дочери, в моем лице, он одобрительно подмигнул и лишь после оповестил о явлении Варвары народу.
-Ты вообще ахренела?- без каких либо приветствий и предисловий накинулся на меня взбешенный брат, за его спиной маячила раскрасневшаяся и разобиженная Хани, показывая напряженной спине язык.
-Периодически я задаю себе тот же вопрос,- передернув плечами, спокойно ответила я, чем навлекла на себя еще больший гнев старшего брата.
Руки Димка предусмотрительно засунул в карманы, ударить не ударит, наверное, но в таких экстремальных ситуациях толика разума может и не просочиться сквозь пелену гнева. Рубашка почему-то помята, волосы растрепаны, на щеке алеет миниатюрный отпечаток ладошки, брови того и гляди срастутся на переносице, крылья носа нервно подрагивают, глаза чуть ли не метают молнии.
-Где твой телефон?- увидев мое до безобразия безразличное отношение к своим выкрутасам, рычал брат.
Белый самсунг, лежащий весь день в кармане джинс под грозное сопение перекочевал в огромную ладонь.
-Почему выключен?- даже не взглянув на средство связи, продолжал распыляться этот ненормальный,- до тебя, черт возьми, не дозвониться!
-Разрядился,- с каждой секундой, пылающие злостью глаза и во мне распаляли огонь ненужных эмоций.
Бедный пластмассовый корпус жалобно затрещал, но о бедной мобилке уже давно забыли, как и моей недавней недоступности.
-Ты вообще думаешь, когда что-то делаешь, безмозглая идиотка?!- словно вспомнив из-за чего весь сыр бор, с новой силой начал напирать брат.
Тон и, тем паче, обращение к моей пока не чувствующей за собой никакой вины персоне, мне совершенно не понравились, а уж то упорство барана, с которым брат чуть ли не брызжа слюной, был готов повесить на меня все грехи человеческие, порядком надоели.
-Что я такого сделала, что ты все же решился прийти домой?!
Не выдержав натиска, я все же сломалась. Руки сами по себе уперлись в боки, даже волосы на затылке, по-моему, начали шевелиться. Необоснованные обвинения выбивали последние толики самоконтроля, а это могло очень плохо кончиться, в первую очередь для меня.
-Ах, что ты такого сделала,- понизил на пол тона голос, брат, но клокотавшая внутри него злость опять взяла свое,- Что сделала, спрашиваешь! Да как тебе в голову пришло связаться с этим придурком?!
Значит вот оно что. Ну уж нет, от орка я не отступлюсь!
-А ты думал, я буду на него со стороны смотреть!- недовольно сощурив глаза, наступала я на брата, условно, конечно же, лишь в мыслях возвышаясь над этой горой на ножках.
-Да он тебя по земле ровным слоем размажет и глазом не моргнет!- взвыл тот, сделав шаг мне навстречу, но тут же был остановлен не на шутку разволновавшейся Хани.
-Это вообще не должно тебя касаться!- повысила голос я, но до разгневанного мужика мне было еще далеко.
Все это вообще вызывало во мне двойственное чувство. Вроде бы я ужасно злилась, но в то же время где-то глубоко-глубоко внутри засел маленький комочек нежности, радостно пищавший от осознания того, что Дима все же волнуется обо мне.
-Ты моя сестра и я несу за тебя ответственность!- мгновенно остыв, почти нормально заговорил братец
-Вот и неси, только подальше от меня!- затолкнуть нежность поглубже становилось все труднее, обида не на шутку разыгралась в душе и готова была в любой момент выплыть наружу вместе с непрошеными слезами.
Прикрыв глаза и пару раз глубоко вздохнув, парень вроде окончательно успокоился, лишь все еще напряженная спина и сжимающиеся кулаки выдавали недавнюю вспышку.
-Ты мне только скажи, почему именно Рома,- подняв на меня карие глаза, спросил Димка.
В этот момент я немного растерялась, не уловив вертлявой мысли старшего брата.
-Какой еще Рома?- последовал сам собой напрашивающийся вопрос.
-Так эта не единственная дуэль?- сощурив глаза, парень вновь начал заводиться.
И только тут до меня дошло!
Дима не имел ничего против синеглазого нахала, он о нем, в общем-то, вообще забыл, и уж тем более не знал о наших двух знаменательных встречах. Сейчас его интересовал вчерашний инцидент на тренировке, о котором, к слову, забыла уже я.
-Единственная,- опустив глаза, промямлила я, не сознаваться же, что вступилась за наши совсем не дружеские отношения с орком (хотя какие там отношения, так дурацкая тяга к пакостям).
-Я чего-то не знаю?- насторожился брат, и мое мотание головой в знак протеста его совершенно не успокоило,- Тебя кто-то обидел?
Но и тут Диму ждало разочарование. Уж теперь-то ему я точно ничего не скажу о Лихачеве.
Расценив мое угрюмое молчание за раскаянье, брат сменил гнев на милость.
На самом деле идея намять бока Ромке мне уже не казалась столь гениальной, как на первых порах. Осознание того, что со мной может что-нибудь случиться, пришло не сразу. Да и друг, хоть и был похож на маленькую машинку для убийств, не стал бы причинять мне вреда. Рассудив так, я и вовсе расслабилась. Первый страх отступил, уступив место лишь легким уколам тревоги.
Напряженную тишину развеял звонкий подзатыльник.
-Ну ты и идиот, Жданов,- в сердцах воскликнула Хани и схватив меня за руку увела на кухню, бурча что-то себе под нос.
Озадаченный вид брата и попытки папы скрыть смешки за кашлем, немного ободрили, но осадок от неприятного разговора все же остался.
-Не обращай внимания,- девушка махнула рукой и силком усадила за кухонный стол, поставила пузатый чайник на плиту,- когда Потап сегодня позвонил, он как с цепи сорвался.
Хани звонко рассмеялась каким-то своим мыслям.
-Ромычу морду порывался начистить,- по секрету шепнула мне она и задорно подмигнула.
Так значит вот кто меня сдал. Как мальчишку в маты закатать и ржать из-за двери, так это пожалуйста, это мы так развлекаемся. А когда развлечься решила я, кто-то резко почувствовал возложенную на тренерские плечи ответственность. Предатели!
-Кстати,- подсев рядышком, Аня положила подбородок на сложенные в замок пальцы.- Вчера такую песню классную по радио услышала, и тут же про тебя вспомнила.
Жестом фокусника девушка достала из кармана компактный mp3-шник, пощелкала по тут же засветившимся кнопкам и протянула мне наушник капельку.
Первые же аккорды захватили с головой, а слова, словно отражение мыслей и воспоминаний, врезались в память.
Ночь. Лес. Звон стали и пронзительно синие глаза, спустя годы, почему-то потерявшие свой таинственный завораживающий блеск. Слова. Движения. Обещание.
То, что надо!
Дребезжащий дверной звонок не сразу пробился сквозь облако нахлынувших образов, и сладкое чувство превосходства еще долго горячей карамелью растекалось внутри в предвкушении долгожданного финала.
И вновь, два отрывистых "дзынь".
Кого еще там принесло?
У порога стоял растрепанный, запыхавшийся, в рабочей футболке с разноцветными кляксами, Николос. Из заднего кармана светлых и не менее заляпанных джинс торчала непромытая кисть. Вид у него был испуганный, пальцы то и дело путались в кудрявой шевелюре, делая ее еще более похожей на гнездо. Парень не переставал что-то говорить, неосознанно перейдя на французский, экспрессивно размахивая руками, ничего не понимающий Димка огладывался по сторонам, ища поддержку, но получил лишь злорадный взгляд со стороны отца.
Когда я увидела Ники, мне стало дурно. Он всегда был не сдержанным, но в порыве вдохновения, запершись в своей коморке, мог не выходить на улицу неделями. А тут, явно сорвался с места, на щеке ядовито зеленая полоса, сам щебечет на своем, не понимая, почему на него так странно уставились родственники любимой.
-Ники, ты так ехал через весь город!
Подбежав к ошарашенному парню, я попыталась стереть маслянистое пятно с щеки, но размазала его еще больше, и заляпалась, к тому же, сама. От него как обычно пахло красками и ацетоном, смешанными с каким-то особенным только его запахом. Николос, почему-то задержал дыхание, а через мгновение уже прижимал меня к своей груди, гладя по волосам и повторяя лишь: "Mon petit, mon petit (4)".
-Эй, ты чего?- растерявшись на какое-то мгновение, я все же обняла неожиданного гостя.
-Варвара, я так пугаться,- первая шоковая волна прошла, и теперь парень пытался изъясняться на родном мне языке, страшно картавя и коверкая слова.
Вообще-то, Николос вполне сносно говорил по-русски, и ужасно стеснялся, когда кто-то обращал внимание на тщательно скрываемый акцент. На французский он переходил лишь в минуты сильного потрясения, забываясь и бормоча что-то грозное, по-моему, нецензурное и от этого еще более забавное. Но сегодня все было по-другому, страх, злость, отчаянье. Что же произошло?
-Маленькая, этот fils de pute(5),- чуть ли не выплюнул последнюю фразу парень, сверкнув глазами в сторону брата,- звонить мне, спрашивать где ты, и говорить, что у тебя de gros problèmes(6). Я перезванивать, но он не брать!
Четыре пары глаз уставились на растерявшегося и вовсе не ожидавшего подобной подставы Диму.
-Я ничего ему не говорить, тьфу ты... говорил,- возмутился он, но слово вновь взял Ники.
-Я как дурак сорвался с места,- переведя дух и слегка покраснев, от своей несдержанности, продолжил парень, обращаясь, как ему казалось, к более адекватному среди здесь присутствующих, папе,- Сергей Владимирович, что здесь у вас происходит?
В отличие от старшего сына, отец не растерялся. В общем-то, для него это было не ново, в потасовках своих детей он принимал как можно меньше участия, наблюдая за разворачивающимися событиями со стороны. Сегодня, конечно, его отпрыск превзошел все ожидания. Для пущего эффекта не хватало только Ольги, но Сергея Владимировича не удивило бы и то, если бы сейчас дверь вновь распахнулась и бывшая жена объявила бы о намерении вернуться в семью.
Похлопав растерявшегося художника по плечу, папочка ненавязчиво задвинул меня к себе за спину, и, ну совершенно незаметно, продемонстрировал кулак брату.
-Знаешь что Николос, я сам еще не разобрался, что они не поделили.
Парень понимающе кивнул. Жданова старшего он уважал и, вообще, общение с моим отцом ему приносило куда больше удовольствия, чем с неотесанным болваном-братцем, по чистой случайности затесавшегося в столь интеллигентную семью врача.
-Пусть разбираются сами,- махнул он рукой, ненавязчиво подталкивая Ники в сторону кухни,- Кстати, как ты там сказал? Фил... фул...
- Fils de pute?- чуть смутившись, переспросил парень.
-Да-да, именно так! Ты просто обязан...- что же обязан сделать Ники, мы не услышали из-за пронзительного свиста чайника, но, в принципе, можно было догадаться.
Но вздохнуть с облегчением Димки не дали две фурии в нашем с Хани лице. Возможности к тактическому отступлению у него не было, а позорно сбежать не позволяла, нет, не гордость, а открывающаяся внутрь квартиры входная дверь. Вообще-то, неуемную братскую любовь я ему простила, но узнать, зачем же все-таки он звонил Нику, которого, между прочим, недолюбливает еще больше чем меня "любимые" соседушки, и перепугал того до чертиков, очень хотелось. Аня видимо просто решила попрактиковаться в дальнейшей семейной жизни, и сейчас пыталась руководствоваться правилом "доминируй, властвуй, унижай". Получалось ли у нее это, понять было сложно, но роли хорошего и плохого полицейского вышли в нашем исполнении на ура.
-Зачем ты звонил Николосу?- заложив руки за спину, тихо спросила я.
-Ты ему угрожал?- шипела девушка.
И все в том же духе. Происходящее, правда, меня веселило, Аньку тоже, а вот Димка, округлив глаза, переводил взгляд с одной на другую. Больше всего его сейчас поражала собственная девушка, неизвестно с какой стати вставшая на сторону провинившейся сестры.
А синеволосая к тому времени уже подобралась вплотную к загнанному в угол парню и невнятно, но от этого не менее гневно, шипела и тыкала Диму пальцем в грудь. Девушка уже давно отклонилась от заданной первоначально темы, и брат даже начал что-то отвечать, чем еще сильнее вгонял свою подругу в раж.
Разрядил обстановку папа (во время успел, еще чуть-чуть и тут разгорелся бы очередной скандал), выглянувший из кухни с дымившейся в руках кружкой и бубликом нанизанном на палец.
-Эй, молодежь, долго там еще, чай скоро остынет,- и, не дожидаясь нашего ответа, вновь скрылся в обители еды.
-Черт с тобой, дома поговорим,- буркнула Хани и тоже пошлепала на кухню, вдруг кто без нее что-то вкусное съест.
Многозначительно переглянувшись с братом, мол "что это только что было",- с моей стороны и "это ты во всем виновата"- с его, мы тоже решили присоединиться к остальным.
Как всегда у нас, дурацкое утро переползло в замечательный день и ухноло с головой в сумасшедший вечер. А теперь вот, будто ничего и не случилось, мирно переговариваясь, сидя за круглым дубовым столом, пьем чай. Может так оно и должно быть?