11. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ДИГОРИ И ЕГО ДЯДЮШКИ
Вам может показаться, что звери были очень глупы, раз они не сумели
сразу понять, что дядюшка принадлежит к одной породе с извозчиком и двумя
детьми. Но не забудьте, что об одежде они не имели никакого представления.
Платьице Полли, котелок извозчика и костюмчик Дигори представлялись им
такой же частью их обладателей, как на зверях - мех или перья. Если б не
Земляничка, никто из них и в этих троих не признал бы одинаковых существ.
Дядя же был куда длиннее детей и куда более тощим, чем извозчик. Носил он
черное, за исключением белой манишки (несколько утратившей свою белизну),
и седая грива его волос (порядком растрепавшаяся) была совсем не похожа на
шевелюру остальных людей. Не мудрено, что звери совсем запутались. К
довершению всего, он вроде бы и говорить не умел.
Правда, он попытался произнести несколько слов. В ответ на речь
бульдога, которая показалась дядюшке рычанием и лаем, он протянул вперед
свою дрожащую руку и кое-как выдохнул:
- Собачка, славненькая моя...
Но звери поняли его не лучше, чем он - их. Вместо слов они услыхали
только слабое бульканье. Может, оно было и к лучшему. Мало кому из моих
знакомых псов, и уж тем более говорящему бульдогу из Нарнии, нравилось,
когда их называли "собачкой". Вам бы тоже не понравилось, если б вас
называли "малышом".
И тут дядюшка Эндрью свалился в обморок.
- Ага! - сказал кабан. - Это просто дерево. Я с самого начала так
подумал.
Не забудьте, этим зверям никогда не доводилось видеть не только
обморока, но и просто падения.
- Это животное, - заключил бульдог, тщательно обнюхав упавшего.
- Несомненно. И скорее всего, той же породы, что и те трое.
- Вряд ли, - возразил один из медведей. - Звери так не падают. Мы же
- животные. Разве мы падаем? Мы стоим, вот так. - Он поднялся на задние
лапы, сделал шаг назад, споткнулся о низкую ветку и повалился на спину.
- Третья шутка, третья шутка, третья шутка! - заверещала галка в
полном восторге.
- Все равно я думаю, что это дерево, - настаивал кабан.
- Если это дерево, - предположил другой медведь, - то в нем может
быть пчелиное гнездо.
- Я уверен, что это не дерево, - сказал барсук. - По-моему, оно
пыталось что-то сказать перед тем, как упало.
- Ни в коем случае, - упрямился кабан, - это ветер шелестел у него в
ветках.
- Ты что, всерьез думаешь, что это - говорящий зверь? - спросила
галка у барсука. - Он же ни слова толком не сказал!
- Все-таки мне кажется, что это зверь, - сказала слониха. Ее мужа,
если вы помните, вызвал к себе совещаться Аслан. - Вот на этом конце белое
пятно - вполне сойдет за морду. А эти дырки за глаза и рот. Носа, правда,
нет. Но, с другой стороны, зачем же быть узколобыми? Многие ли из нас
могут похвастаться настоящим носом? - и она с простительной гордостью
прошлась глазами по всей длине своего хобота.
- Решительно возражаю против этого замечания, - рявкнул бульдог.
- Слониха права, - сказал тапир.
- Вот что я вам скажу, - вступил ослик, - наверное, это обычный
зверь, который просто думает, что умеет разговаривать.
- А нельзя ли его поставить прямо? - вдумчиво спросила слониха. Она
обвила обмякшее тело дядюшки Эндрью хоботом и поставила вертикально, к
несчастью, вниз головой, так что из его карманов вывалились два
полусоверена, три полукроны и монетка в шесть пенсов. Это ничуть не
помогло дядюшке. Он снова повалился на землю.
- Ну вот! - закричали другие звери. - Никакое это не животное. Оно
совсем неживое.
- А я говорю, животное, - твердил бульдог, - сами понюхайте.
- Запах - это еще не все, - заметила слониха.
- Чему же верить, если не чутью? - удивился бульдог.
- Мозгам, наверное, - застенчиво сказала она.
- Решительно возражаю против этого замечания! - рявкнул бульдог.
- В любом случае, надо делать что-то, - продолжала слониха. - А вдруг
это Лазло? Тогда его надо Аслану показать. Пускай решает большинство. Что
это такое, звери - животное или растение?
- Дерево, дерево! - закричал десяток голосов.
- Отлично, - сказала слониха, - значит, надо его посадить в землю.
Давайте-ка выкопаем ямку.
Два крота быстро справились с этой задачей. Звери, правда, долго не
могли согласиться, каким же концом сажать дядюшку Эндрью, и его едва не
запихали в яму вниз головой. Кое-кто из зверей считал, что его ноги - это
ветки, а значит, серая пушистая штука на другом конце (то есть, голова)
должна быть корнями. Но другие сумели убедить их, что его раздвоенный
конец длиннее другого, как и полагается корням, и земли на нем больше. Так
что в конце концов его посадили правильно. Когда яму засыпали землей и
утрамбовали, он оказался погруженным в нее до колен.
- У него жутко вялый вид, - отметил ослик.
- Разумеется, оно требует поливки, - отвечала слониха. - Я никого не
хочу обидеть, но мне кажется, что в данном случае именно нос вроде моего
мог бы очень пригодиться.
- Решительно возражаю против этого замечания! - это опять отозвался
бульдог. Но слониха знай себе шла к реке. Там она набрала в хобот воды и
вернулась, чтобы позаботиться о дядюшке Эндрью. С завидным усердием
слониха продолжала свои прогулки взад-вперед, покуда не вылила на дядюшку
несколько десятков ведер воды, так что вода стекала по полам его фрака,
будто дядюшка в одетом виде принимал душ. В конце концов он пришел в себя
и очнулся. Что это было за пробуждение! Но мы должны отвлечься от дядюшки.
Пускай подумает о своих гадостях, если может, а мы займемся вещами
поважнее.
Земляничка с Дигори на спине скакала все дальше, покуда голоса других
зверей совсем не стихли. Аслан и несколько его помощников были уже совсем
рядом. Дигори не посмел бы прервать их торжественное совещание, но этого
ему делать и не пришлось. Стоило Аслану что-то промолвить, как и слон, и
вороны, и все остальные отошли в сторонку. Спрыгнув с лошади, Дигори
оказался лицом к лицу с Асланом. Признаться, он не ожидал, что лев будет
таким огромным, таким прекрасным, таким ярко-золотистым и таким страшным.
Мальчик даже не решался взглянуть ему в глаза.
- Простите... господин Лев... Аслан... сэр, - заикался Дигори, - вы
не могли бы.. то есть, вас можно попросить дать мне какой-нибудь волшебный
плод из этой страны, чтобы моя мама выздоровела?
Мальчик отчаянно надеялся, что лев сразу же скажет "Да", и очень
боялся, что тот ответит "Нет". Но слова Аслана оказались совсем
неожиданными.
- Вот мальчик, - Аслан глядел не на Дигори, а на своих советников, -
тот самый мальчик, который это сделал.
"Ой, - подумал Дигори, - что же я такого наделал?"
- Сын Адама, - продолжал лев, - по моей новой стране, по Нарнии,
бродит злая волшебница. Расскажи этим добрым зверям, как она очутилась
здесь.
В голове у Дигори мелькнул целый десяток оправданий, но ему хватило
сообразительности сказать чистую правду.
- Это я ее привел, Аслан, - тихо ответил он.
- С какой целью?
- Я хотел отправить ее из моего мира в ее собственный. Я думал, что
мы попадем в ее мир.
- Как же она оказалась в твоем мире, сын Адама?
- Ч-чародейством.
Лев молчал, и Дигори понял, что надо говорить дальше.
- Это все мой дядя, Аслан. Он отправил нас в другой мир своими
волшебными кольцами, то есть, мне пришлось туда отправиться, потому что
сначала там оказалась Полли, и она прицепилась к нам до тех пор, пока...
- Вы ее встретили? - Аслан говорил низким, почти угрожающим голосом,
сделав ударение на последнем слове.
- Она проснулась, - Дигори выглядел совсем несчастным и сильно
побледнел. - Это я ее разбудил. Потому что хотел узнать, что будет, если
зазвонить в колокол. Полли не хотела, это я виноват, я с ней даже
подрался... Я знаю, что зря. Наверное, меня заколдовала эта надпись под
колоколом.
- Ты так думаешь? - голос льва был таким же низким и глубоким.
- Н-нет, - отвечал Дигори, - не думаю... я и тогда притворялся
только.
В наступившем долгом молчании Дигори подумал, что он все испортил, и
никакого лекарства для своей мамы теперь ему не дадут.
Когда лев заговорил снова, он обращался не к мальчику.
- Вот, друзья мои, - сказал он, - этому новому и чистому миру,
который я подарил вам, еще нет семи часов от роду, а силы зла уже вступили
в него, разбуженные и принесенные сыном Адама. - Все звери, даже
Земляничка, уставились на Дигори так, что ему захотелось провалиться
сквозь землю. - Но не падайте духом. Одно зло дает начало другому, но
случится это не скоро, и я постараюсь, чтобы самое худшее коснулось лишь
меня самого. А тем временем давайте решим, что еще на многие столетия
Нарния будет радостной страной в радостном мире. И раз уж потомки Адама
принесли нам зло, пусть они помогут его остановить. Подойдите сюда.
Свои последние слова он обратил к Полли и извозчику, которые уже
успели подойти к звериному совету. Полли, вся обратившись в зрение и слух,
крепко сжимала руку извозчика. А тот, едва взглянув на льва, снял свою
шляпу-котелок, без которой никто его раньше никогда не видел, и стал куда
моложе и симпатичней - настоящий крестьянин, а не лондонский извозчик.
- Сын мой, - обратился к нему Аслан, - я давно знаю тебя. Знаешь ли
ты меня?
- Нет, сэр, - отвечал извозчик. - Не могу сказать, что знаю. Однако,
извините за любопытство, похоже, что мы все-таки где-то встречались.
- Хорошо, - отвечал лев. - Ты знаешь куда больше, чем тебе кажется, и
со временем узнаешь меня еще лучше. По душе ли тебе этот край?
- Чудные места, сэр, - отвечал извозчик.
- Хочешь остаться здесь навсегда?
- Понимаете ли, сэр, я ведь человек женатый. Если б моя женушка
очутилась тут, она, я полагаю, тоже ни за какие коврижки не вернулась бы в
Лондон. Мы с ней оба деревенские, на самом-то деле.
Встряхнув своей мохнатой головой, Аслан раскрыл пасть и издал долгий
звук на одной ноте - не слишком громкий, но исполненный силы. Услыхав его,
Полли вся затрепетала, поняв, что лев призывает кого-то, и услышавший его
не только захочет подчиниться, но и сможет - сколько бы миров и веков ни
лежало между ним и Асланом. И потому девочка, хоть и удивилась, но не была
по-настоящему потрясена, когда с ней рядом вдруг неизвестно откуда
появилась молодая женщина с милым и честным лицом. Полли сразу поняла, что
это жена извозчика, которую перенесли из нашего мира не какие-то хитрые
волшебные кольца, а быстрая, простая и добрая сила, из тех, которые есть у
вылетающей из гнезда птицы. Молодая женщина, видимо, только что стирала,
потому что на ней был фартук, а на руках, обнаженных до локтей, засыхала
мыльная пена. Будь у нее время облачиться в свои лучшие наряды и надеть
воскресную шляпку с искусственными вишенками, она выглядела бы ужасно, но
будничная одежда ей была к лицу.
Конечно, она подумала, что видит сон, и потому не кинулась к мужу
спросить его, что с ними обоими приключилось. При виде льва, который по
неизвестной причине совсем не испугал ее, а заставил женщину
засомневаться, сон ли это, она сделала зверю книксен - в те годы многие
деревенские барышни еще это умели, - а потом подошла к мужу, взяла его за
руку и застенчиво огляделась.
- Дети мои, - сказал Аслан, глядя то на извозчика, то на его жену, -
вы будете первыми королем и королевой Нарнии.
Извозчик в изумлении раскрыл рот, а жена его сильно покраснела.
- Вы будете править этими созданиями. Вы дадите им имена. Вы будете
вершить справедливость в этом мире. Вы защитите их от врагов, когда те
появятся. А они появятся, ибо в этот мир уже проникла злая колдунья.
Извозчик два или три раза прокашлялся.
- Вы уж простите, сэр, - начал он, - и душевное вам спасибо, от меня
и от половины моей тоже, но я не тот парень, чтобы потянуть такое дело.
Неученые мы.
- Что ж, - сказал Аслан, - ты умеешь работать лопатой и плугом? Ты
умеешь возделывать землю, чтобы она приносила тебе пищу?
- Да, сэр, это мы умеем, воспитание у нас было такое.
- Ты сумеешь быть добрым и справедливым к этим созданиям? Помнить,
что они не рабы, как неразумные звери в твоем мире, а говорящие звери,
свободные существа?
- Это я понимаю, сэр, - отвечал извозчик, - я постараюсь их не
обидеть. Попробую.
- А сможешь ты воспитать своих детей и внуков, чтобы они поступали
так же?
- Попробую, сэр, непременно. Попробуем, Нелли?
- Сумеешь ты сделать так, чтобы твои дети и эти звери не делились на
любимых и нелюбимых? И чтобы никто из них не властвовал над другими и не
обижал их?
- Мне такие штуки всегда были не по душе, сэр. Честное слово. И
любому, кого я за этим поймаю, здорово влетит. - Голос извозчика
становился все медлительнее и глубже. Наверное, так он говорил, когда был
мальчишкой в деревне, и еще не перенял хриплой городской скороговорки.
- И если враги пойдут на эту землю - а они еще появятся - и если
будет война, будешь ли ты первым, кто встанет на ее защиту и последним,
кто отступит?
- Трудно сказать, сэр, - неторопливо отвечал извозчик, - надо
попробовать. А вдруг струшу? До сих пор мне приходилось драться только
кулаками. Но я попробую, и постараюсь лицом в грязь не ударить.
- Значит, - заключил Аслан, - ты умеешь все, что требуется от короля.
Твою коронацию мы устроим. И будут благословенны и вы, и ваши дети, и ваши
внуки. Одни будут королями Нарнии, другие - королями Архенландии, которая
лежит за Южным хребтом. А ты дочка, - обратился он к Полли, простила
своему другу то, что он натворил в зале со статуями, в покинутом дворце
несчастного Чарна?
- Да, Аслан, мы уже помирились, - ответила Полли.
- Хорошо. Теперь займемся самим мальчиком.