Сладость или гадость

Утро Хеллоуина выдалось на удивление ясным и солнечным. Золотистый свет заливал улицы, контрастируя с оранжевыми тыквами и бумажными скелетами, украшавшими фасады домов. Воздух звенел от предвкушения праздника, и даже Лу, обычно равнодушный к таким вещам, чувствовал легкое возбуждение.

Он завтракал, глядя в окно на дом Де Загеров. С крыльца исчезли гирлянды, оставшиеся после вчерашней уборки — видимо, их приберегали на вечер. Лу поймал себя на мысли, что ему не терпится увидеть, как Оля — и, возможно, даже Мариус — отреагируют на всё это вечернее безумие.

Джул, доедая тост, нарушил его размышления.

— Итак, каков план на вечер? Ты со своей... бандой ? — в его голосе не было упрека, лишь легкая насмешка.

— А что? Ревнуешь? — огрызнулся Лу, но беззлобно.

— К твоему таланту впутываться в неприятности? Пожалуй, нет. Просто будь осторожен. Праздник — не повод терять голову.

— Да уж, — проворчал Лу. — Моя голова за последнюю неделю повидала такого, что никакому Хеллоуину не снилось.

Он вышел из дома и направился к дому Мариуса. Тот уже ждал его у калитки, и Лу не мог не отметить про себя перемену. Плечи Мариуса не были ссутулены, его взгляд не бегал по сторонам в поисках угрозы. Он просто стоял, засунув руки в карманы светло-серой куртки, и смотрел на проезжающую мимо машину, украшенную паутиной из пульверизатора.

— Готов к самому страшному дню в году? — спросил Лу, подходя.

— Готов ,главное сам не испугайся. - ответил Мариус

Лу фыркнул, а затем усмехнулся.

Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась Оля. Но это была не та тихая, иногда напуганная девочка. Это была маленькая, но очень гордая ведьма в остроконечной шляпе и полосатых гетрах, с лицом, разукрашенным зеленой краской, и метлой в руке.

— Ну как? — спросила она, лихо вертя метлой.

— Самый страшный ребенок в поселке, — с полной серьезностью заверил ее Лу.

— Иди внутрь, зайка, надень куртку, — мягко сказал Мариус. — Мы скоро идем.

Оля скрылась в доме, и Мариус повернулся к Лу.

— Саар, Фред и Лукас ждут нас в центре, у фонтана. Они сказали, собирается вся округа.

Лу кивнул. Идея оказаться в центре шумной толпы его не прельщала, но он видел, что для Мариуса это был важный шаг — вернуться к людям. Да и Оля заслужила настоящий праздник.

Через несколько минут они вышли — Мариус в своей обычной одежде, но с парой кошачьих ушей, нехотя надетых по настоянию сестры, и Оля, пышущая энергией и готовностью собрать все конфеты в округе.

Они шли по улице, и Лу наблюдал, как Мариус держит сестру за руку, терпеливо отвечая на ее бесконечные вопросы о том, у кого из соседей, по его мнению, будут самые лучшие сладости. И в этот момент, под мягким осенним солнцем, с смеющейся ведьмой за руку, он выглядел... обычным старшим братом. Не жертвой, не хранителем мрачных тайн, а просто шестнадцатилетним парнем, который впервые за долгое время мог позволить себе думать о таких простых вещах, как конфеты и костюмы.

И Лу подумал, что, возможно, это и есть самое большое волшебство Хеллоуина — не притворяться монстром, а на время забыть о настоящих монстрах, притаившихся в прошлом.

Центральная площадь поселка была почти неузнаваема. Сумерки сгустились, и ее озаряли десятки тыкв с замысловатыми рожицами. Толпа детей и подростков в самых невероятных костюмах — от вампиров и зомби до супергероев и принцесс — с шумом и смехом перетекала от дома к дому. Воздух был наполнен возгласами «Сладость или гадость!», хрустом фантиков и общей атмосферой безудержного веселья.

Фред, облаченный в костюм то ли оборванного мумии, то ли забинтованного призрака, уже вовсю раздавал указания.

— План такой: начинаем с той улицы,указывает на впереди него лежащую улицу, там старик Хендрикс всегда дает полноценные шоколадные батончики, а не это жалкое драже!

Саар, очаровательная ведьма в элегантном черном платье, и Лукас в простом костюме скелета, уже ждали их у фонтана. Увидев Мариуса с Олей, Саар широко улыбнулась.

— Оля, ты выглядишь потрясающе! Настоящая королева ночи!

— А у тебя самые лучшие уши! — парировала Оля, указывая на кошачьи уши на голове брата.

Мариус покраснел, но снимать их не стал.

Они влились в общий поток. Лу, который обычно презирал подобную суету, с удивлением обнаружил, что ему... нравится. Нравилось наблюдать, как Оля с серьезным видом выбирает конфеты из предложенной корзины. Нравилось, как Фред пытался напугать маленьких детей своим рычанием, а те лишь смеялись ему в ответ. Нравилось, как Саар и Лукас спорили о достоинствах разных видов шоколада.

Но больше всего ему нравилось наблюдать за Мариусом. Тот поначалу держался несколько отстраненно, но постепенно ослабевал. Он улыбался, глядя на восторг сестры, коротко перекидывался словами с Лукасом, а однажды даже снизошел до того, что принял участие в споре с Фредом о том, какой фильм ужасов самый страшный.

В какой-то момент, пока Оля с Саар бежали к очередному дому, Лу оказался рядом с Мариусом.

— Ну что? Выживешь? — спросил он.

Мариус оглядел площадь, залитую огнями и наполненную смехом.

— Знаешь, да. Думаю, выживу. — Он посмотрел на Лу. — Это... нормально. Чувствовать себя... почти счастливым. После всего.

— Это не просто нормально, — хмуро сказал Лу. — Это обязательно.

Внезапно из переулка выскочила группа старшеклассников в мрачных костюмах и с громкоговорителем, из которого доносились завывания и зловещий смех. Они направились прямо к их группе, явно пытаясь кого-нибудь напугать.

Один из них, высокий парень в маске Джейсона Вурхиза, подошел вплотную к Мариусу и издал угрожающий горловой звук.

Все замерли. Фред нахмурился, готовясь вступиться. Лу почувствовал, как сжимаются его кулаки. Они все знали, что Мариус мог запаниковать.

Но Мариус не запаниковал. Он спокойно посмотрел на парня в маске, затем на свою сестру, которая с любопытством наблюдала за происходящим. Потом он повернулся к «Джейсону» и произнес абсолютно невозмутимым тоном:

— Неплохая маска. А конфеты у вас есть? А то сестра просила.

Парень в маске замер в недоумении. Громкоговоритель позади него неуверенно замолк. А затем Фред разразился таким громким хохотом, что, казалось, перекрыл все завывания. Лукас и Саар тоже не удержались от смеха. Даже Оля хихикнула.

«Джейсон» смущенно отступил, и вся его группа, бормоча что-то невнятное, ретировалась.

Мариус повернулся к друзьям, и в его глазах плескалась не улыбка, а нечто более глубокое — уверенность. Он только что столкнулся с чем-то, что должно было его напугать, и не дрогнул. Он остался собой.

Фред хлопнул его по спине.

— Ну ты даешь, тихоня! Поставил на место самого Вурхиза!

Они продолжили свой путь, и Лу шел рядом, чувствуя странную гордость. Возможно, они и не нашли всех ответов. Возможно, шрамы от прошлого останутся навсегда. Но сегодня, под хеллоуинской луной, Мариус Де Загер сделал нечто гораздо более важное, чем просто собрал конфет. Он отвоевал у своего прошлого еще один кусочек своей жизни. И для Лу это было лучшей сладостью из всех возможных.

Ближе к утру толпа на  площади постепенно редела. Фонарики в тыквах начинали мигать, предвещая скорый конец праздника. Рюкзак Оли был туго набит конфетами, а ее глаза слипались от усталости и счастья. Она держалась за руку Мариуса, клонясь ко сну.

— Нам пора, — тихо сказал Мариус, глядя на сестру. — Она еле стоит.

Фред, Саар и Лукас тут же окружили их, наперебой предлагая проводить. Лу видел, как Мариус колеблется, и вмешался.

— Я с ними. Не беспокойтесь.

Попрощавшись с друзьями, они двинулись по темным, опустевшим улицам. Оля почти сразу же уснула на ходу, и Мариусу пришлось взять ее на руки. Она устроилась у него на плече, беззвучно шевеля губами, вероятно, продолжая собирать сладости во сне.

Они шли молча, и только их шаги отдавались эхом в ночной тишине. Огни в домах постепенно гасли, праздник заканчивался.

Возле своего дома Лу остановился.

— Ну, я тут.

Мариус кивнул, поправляя спящую Олю.

— Да. Спасибо. За... за всё.

Больше ничего не нужно было говорить. Лу смотрел, как Мариус осторожно, чтобы не разбудить сестру, открывает калитку и заходит в темный дом. Он не включал свет в прихожей, и его силуэт с маленькой фигуркой на руках медленно растворился в темноте.

Лу стоял еще несколько минут, глядя на закрытую дверь. Он думал о пустом кресле в гостиной, о человеке, который бежал от своего прошлого, и о двух детях, которые остались, чтобы жить с его последствиями. Но впервые он чувствовал не тяжесть и не гнев, а тихую, почти болезненную надежду. Мариус был сильнее, чем казалось. И у него теперь были друзья, которые не дадут ему упасть.

Он повернулся и пошел к своему дому. На пороге его ждал Джул, прислонившись к косяку.

— Ну что? — спросил Джул. — Выжили?

— Более чем, — ответил Лу, проходя внутрь. — Похоже, у нас появился новый постоянный член банды.

Джул что-то пробормотал себе под нос, но Лу уловил в его тоне скорее смирение, чем раздражение.

Поднимаясь в свою комнату, Лу подошел к окну. Дом Де Загеров был темным и безмолвным. Но теперь эта тишина казалась ему не зловещей, а мирной. Спящей.

Он лег в кровать, и последнее, что он видел перед сном, была луна за окном, холодная и ясная. Каникулы подходили к концу. Скоро он вернется в город, к своей старой жизни. Но что-то внутри него изменилось безвозвратно. Он больше не был просто дерзким парнем, гроза всей школы. Он был другом человека, который научил его, что самая страшная тьма таится не в призрачных историях, а в человеческом сердце. И что самый большой подвиг — не победить монстра, а помочь другому человеку жить с его памятью.

И в этом знании была своя, горьковатая, но настоящая сладость.