35
Почему-то мне захотелось выглядеть красивой. Даже не могу объяснить себе это желание, но в итоге я спускалась в холл в тонком топе с неочень глубоким Декольте, с волосами, собранными в высокий хвост, и в достаточно коротких джинсовых шортиках, по которым успела соскучиться. А еще у меня были подкрашены ресницы и блеск сверкал на губах, не говоря о сияющей торжеством улыбке, которой я одарила даже висевшие по стенам оленьи рога.
– Очень смело, – прозвучало от двери.
Намджун стоял у входа, привалившись плечом к стене и сложив на груди могучие руки. Сияние его глаз в полумраке было отчетливо видно.
– Нравится? – Я остановилась на последней ступеньке и поправила вырез, натянув топ на груди.
– Нет. – Глухой злой ответ. – Без топа мне нравится больше. К тому же предпочитаю видеть твою грудь в естественном состоянии, без нижнего белья.
С самой очаровательной улыбкой нагло ответила:
– Предпочитай дальше, а мне нравится так.
И Намджун сорвался. Плавное, очень плавное движение, словно шагнувший из клетки хищник… и что-то мне это вот его движение напомнило, что-то очень неприятное, и даже страх какой-то в душе шевельнулся, но…
– Стой, где стоишь, Намджун, – достаточно жестко приказала я. – Можешь обижаться, можешь злиться, можешь вообще негодовать, но я считаю извращением заниматься сексом без любви или хотя бы даже просто без симпатии. А ты мне даже не нравишься, альфа, и заметь – ты сам в этом виноват.
Оборотень остановился.
– Лично я иду завтракать, – весело сообщила я и направилась в столовую, больше и не глядя в его сторону.
Странное дело – когда я входила в столовую – улыбалась в два раза шире, чем до разговора с альфой. И, видя это дело, Арида едва не пролила чай мимо моей чашки, но спрашивать ни о чем не стала. Я бы и не рассказала, если честно.
– Просто зверски голодна, – созналась смотрительнице.
– Боюсь, вы не одиноки, – заметила Арида, спешно отводя взгляд от двери.
Обернувшись назад, увидела лорда-оборотня. Он стоял в проходе, но присоединяться к завтраку не планировал.
– Я уезжаю, – голос прозвучал холодно и зло.
Естественно, промолчала.
– Вернусь скоро.
Молча села за стол, взяла тарелку и потянулась за яблочным пирогом с корицей.
– Из замка не выходить, – почти прорычал Намджун.
После такого я соизволила посмотреть на альфу и мило ответила:
– Я подумаю.
Секунда… вторая… третья.
– Я не шутил! – прозвучало взбешенное.
– Я тоже. – Лично я сама воспитанность.
Арида испуганно взглянула на меня, я же приступила к завтраку.
Голодная и вправду оказалась очень-очень. И даже от мяса не отказалась, вареного и мелко нарубленного, с грибами. Спустя две тарелки и чай я обернулась – в дверях никого не было. И даже смотрительница оставила меня наслаждаться завтраком в одиночестве. Грустила ли я? Ну нет! Мне все очень даже нравилось. И, захватив с собой чай, я отправилась исследовать замок оборотня.
Но, стоило выйти в холл, как тяжелый взгляд янтарных глаз на секунду приковал к месту. Намджун остался дома. Сидел в кабинете, который рядом с библиотекой, развернув стол так, чтобы просматривать холл и, видимо, проконтролировать меня.
– Не ушел? – невозмутимо поинтересовалась я.
– Пока нет, – последовал хмурый ответ.
– Мм-м, а что останавливает? – Я сделала глоток чая.
Господин Ким не ответил, но, судя по пальцам, барабанящим по поверхности стола, альфа кого-то ждал. Пожав плечами, я отправилась в библиотеку, искать любую информацию, связанную с оборотнями.
Войдя в мрачное помещение, поставила чашку на стол и, засунув руки в карманы, направилась к стеллажам. Глупо, наверное, было ожидать, что здесь все будет написано на понятном мне языке, и я в итоге вынуждена была просто бродить, рассматривая переплеты.
– Юна.
Вздрогнув, стремительно обернулась и уткнулась носом в грудь Намджуна. Оборотень подошел абсолютно бесшумно, а заметив мой испуг, лишь недовольно покачал головой.
– Ты не должна меня бояться, Юна.
А не надо было подкрадываться.
Затем я услышала:
– Я должен уйти, ты остаешься с Чимином.
– Я остаюсь с Чимином? – переспросила удивленно.
– Да, моя леди, – вот теперь я увидела его полную торжества улыбку, – и, пожалуй, он единственный, кто сумеет удержать тебя в замке. До вечера.
С этими словами лорд развернулся и вышел. Я оставалась на месте до тех пор, пока не услышала, как захлопнулась входная дверь… И вот после этого торопливо пересекла пространство библиотеки и осторожно выглянула за дверь.
В гостиной никого не было. Ни Ариды, ни Намджуна, ни непонятного мне Чимина.
И как-то потянуло на выход. Не потому что собиралась уйти, я не могла этого сделать из-за обещания, данного зверю, а исключительно в качестве утирания носа господину Киму
Но стоило выйти из библиотеки…
– Неужели я, наконец, имею честь увидеть ту самую человеческую девушку?
Вздрогнув, я огляделась и… и никого не увидела.
– И вот в этих шортиках вы разгуливаете перед озабоченным альфой? Да, леди, с чувством самосохранения у вас проблемы.
Воздух передо мной замерцал, и из него шагнул не высокий мужчина, хотя скорее парень, с детской мордашкой и пухлыми губками и с фиолетовыми волосами. Остановился, склонил голову, пристально вглядываясь в меня, после чего весело представился:
– Няня.
– Что?
– Нянька я, – недовольно пояснил фиолетовый лорд.
– Чья? – отказывалась я верить в очевидное.
– Твоя. – парень тяжело вздохнул. – Обидно, да? Мне тоже, но Намджун разок спас мою жизнь, так что я просто не имел права отказать.
Теперь все понятно. Протянув руку, я представилась:
– Юна
– Чимин. – Мою ладонь активно потрясли. – Чем займемся?
Интересное предложение, и я даже не захотела отказываться.
– А можно… погулять по этому миру? – осторожно спросила, надеясь на положительный ответ.
– В пределах замка, если переоденешься. – Мне весело подмигнули.
* * *
И пяти минут не прошло, как я спускалась в свободных джинсах и легкой рубашке до колен. Чимин, сидевший в высоком кресле в ожидании меня, удовлетворенно кивнул и, поднявшись, протянул руку со словами:
– Приступим.
Мы вышли во двор к основному входу, и на меня накатило ощущение собственной ничтожности перед огромными стенами, массивными воротами, мощью всего строения.
– Великий Замок оборотня. – Чимин, как и я, запрокинув голову, разглядывал стены. – Знаешь, у него удивительная история.
– Не знаю, – тонко намекнула я.
– Мм-м… – Лорд с фиолетовыми волосами искоса взглянул на меня. – Этот замок был построен во имя любви в те давние времена, когда оборотень не мог позволить себе любить человеческих женщин.
– Почему же? – мне нравилась манера.
– Ну, – приглашающий жест, и мы двинулись вокруг строения, – как вы, прекрасная леди, наверное, уже знаете, у оборотня имеется три формы существования.
Я слушала со все возрастающим интересом.
– Человеческая форма, зверь и собственно истинная форма, она же боевая трансформация или агрессивное состояние. Догадываетесь, о чем я?
Отрицательно мотнув головой, я, тем не менее, солгала – да, догадывалась, о какой форме речь, о той, в которой голова волка, торс человека, ноги непонятно чьи и есть хвост. Этих монстров я вчера в лесу видела, и это действительно не зверь и не человек… просто монстр.
– Есть легенда, – продолжая неторопливое движение, вернулся к разговору Чимин, – что в давние времена, когда звери населяли леса Граней и жизнь их была наполнена лишь заботой о пропитании, в наш мир прибыли те, кто скрывал лица под капюшонами.
Мне вдруг вспомнились хранители, но спрашивать я ни о чем не стала.
– Они вырубали леса, – продолжал Чимин, – иссушали озера, копали шахты и убивали… убивали… убивали. И тогда звери собрались на великий совет, понимая, что лишь единство станет их спасением. Представьте, Юна темный ночной лес, горящие в сумраке глаза тысяч и тысяч животных и лунный свет Геарры, великой жены Адана, нашего солнца. Говорят, именно Геарра в ту ночь даровала каждому зверю иную форму, в которой он мог стоять прямо, как пришельцы, говорить на их языке и делать то же, что способны делать они. Наутро в лесах были уже не звери – войско, способное бросить вызов уничтожающим Заармер.
Я споткнулась и остановилась, удивленно глядя на Чимина, а тот, улыбнувшись, напомнил:
– Мы ведь говорим о легендах, Юна.
– Да, конечно. – И я продолжила идти рядом с ним.
– Это оказались особые существа, – вернулся к рассказу лорд с фиолетовыми волосами, – существа не с одной, с тремя сущностями. Они могли быть людьми – и тогда в их власти было изобретать, строить, создавать, могли стать зверьми – идеальная форма для восстановления сил, отдыха, роста, а могли принять промежуточную форму и в этом состоянии сносили поселения пришельцев, обладали невероятной силой, отличались агрессией, жестокостью и не ведали жалости. И смерть… Смертей стало также три, Юна. Убив зверя, пришельцы пробуждали монстра, убив монстра, получали человека, который помнил все, был способен передать о случившемся своей стае и мстить, мстить и снова мстить. Говорят, когда пришельцы прибыли в Великие Грани, их было более ста миллионов… Спустя два года семь десятков плащей запросили о мире.
– Всего семьдесят? – ахнула я.
Чимин передернул плечами и безразлично заметил:
– Им очень не повезло оказаться на территориях стаи Северных Гор, но откровенной глупостью было нападение на Гаэльскую рощу, в которой традиционно обучается молодняк стаи. После такого альфа отдал приказ на уничтожение.
Пришельцев же были миллионы…
– В той войне не обошлось без жертв, – продолжил лорд, – многие погибли, некоторые, пережив две смерти, стали людьми… Город Семи Героев, Намджун говорил о нем?
Молча кивнула.
– Да, им пришлось строить города. – Чимин вновь задумчиво посмотрел на стены замка. – А также в их руках, уже только руках, без возможности стать лапами, оказались все технологии пришельцев, в том числе механизмы для создания порталов между мирами.
И я вновь заслушалась.
– Шли годы… – Чимин вдруг взглянул на меня и спросил: – Как вы думаете, на что способны те, кто оказался лишен возможности жить в лесу, мчаться по зеленой влажной траве, вгрызаться в добычу? Кто больше не мог петь по весне с волчицами и следовать за очаровательным хвостиком своей избранницы?
– Не знаю, – едва слышно ответила я.
– Они были способны на все, Юна. – Чимин улыбнулся мне. – Сотни мужчин, лишенных возможности любить и быть любимыми, оказались способны на все, и не прошло пяти лет, как технологии пришельцев были освоены, и более того – в нашем распоряжении оказалась не доступная их пониманию энергия, которую вы, быть может, назовете магией. – Вновь улыбка, и ожидаемое мной уже: – И они научились пересекать Грани и получили доступ к тому, о чем не смели и мечтать. К тому, ради чего стоило жить.
– Богатства других миров? – предположила я.
Чимин взглянул на меня и рассмеялся. Он хохотал искренне, но с ноткой грусти и, отсмеявшись, пояснил:
– Женщины, Юна. А ради чего, по-вашему, стоит жить?
– Мм, деньги? – предположила я.
– Деньги?! – Чимин усмехнулся. – Юна, объясните мне, зачем деньги тому, кому не на кого их тратить? Деньги и власть приобретают вкус лишь в том случае, когда есть с кем их разделить. Поймите, деньги приятно тратить на любимую женщину и предвкушать ее счастливую улыбку, когда вручишь ей подарок, а власть… Что такое власть, если нет сияющих от гордости глаз той, ради которой стоит стремиться к достижениям? Женщина, Юна, именно женщина – то единственное, ради чего стоит жить.
И я вновь остановилась прямо на дороге. Как-то вдруг приятно стало ощущать себя ценной, важной, жизненно необходимой. Той, ради которой стоит жить. И странно даже подумать, что твоим взглядом мужчина фактически измеряет свой успех, свои победы.
– Судя по выражению растерянности на вашем лице, я вас удивил, – тоже остановившись, произнес Чимин.
– И сильно, – искренне призналась я. – В моем мире все… не так.
– Вы так думаете? – На его губах заиграла чуть снисходительная улыбка. – Видите ли, Юна, в нашем мире мужчины достаточно честны в первую очередь с собой, а потому эта истина не скрывается, а в вашем… В вашем мире войны нередко разгорались из-за женщин и всегда затевались исключительно ради женщин. Различие лишь в том, что в вашем мире мужчины недальновидно стремятся получить лучшую женщину, в нашем – исключительно свою.
– Свою? – удивленно переспросила я.
– Свою, – все так же с улыбкой подтвердил Чимин. – Ту, что приятна сердцу, желанна телу, значима взгляду и жизненно важна мужчине.
– Красиво, – прошептала я и вспомнила… Намджуна.
– Что-то не так? – мгновенно вопросил чуткий к моим эмоциям Чимин.
– А вы рассказывали про город и вообще легенду, – напомнила я.
Лорд с фиолетовыми волосами улыбнулся, кивнул и продолжил:
– Получив доступ к новым мирам, лишенные зверя мужчины начали поиск спутниц жизни. Одни искали лишь несколько дней, другие – месяцев, единицы – годы, но все возвращались, ведя ту, что избрали. И города наполнились жизнью, в них зазвучал детский смех и горячо запылали очаги…
Чимин вдруг замолчал, вскинув голову, посмотрел на крепостные стены.
Долго стоял и смотрел, несколько минут, наверное, а я молча ждала продолжения. И дождалась.
– Сначала это казалось случайностью, после странностью, затем болезнью… – с горечью произнес он.
И я вспомнила Лию, ее испуганный взгляд и полет вниз.
– Они не хотели жить, да? – тихо спросила у лорда.
Он вздрогнул, удивленно взглянул на меня и тихо ответил:
– Да, Юна, они не хотели жить и гибли. – Он вновь вскинул голову. – Их берегли, за ними следили, но проходили годы и рано или поздно… До совершеннолетия своих детей не дожила ни одна.
Горло сжало спазмом, я не могла ничего сказать, даже если бы и захотела… но я не хотела, не могла.
– И Грани были закрыты, – продолжил Лерий. – А ваши женщины оказались под запретом. Ваш мир оказался под запретом, и мы называем его мертвым.
– Только наш? – Я задала вопрос очень осторожно.
– Ваши женщины идеально подходят нашей человеческой форме, – запоздало понимаю, что вот этот на местных совершенно не похожий лорд тоже является оборотнем. – Во всем подходят. Физические параметры, генетическая совместимость, прекрасное тело, удивительные глаза… Ваши женщины прекрасны, Юна
Поверить было сложно.
– Что было дальше? – тихо спросила я.
– Дальше? – Чимин грустно улыбнулся. – Технологиями пересечения Граней владели мы и, собственно, те, кто их создал, эти технологии.
– Пришельцы! – догадалась я.
– Они стали хранителями, – подтвердил лорд. – Они хотели жить, их осталось до смешного мало, у них имелось свободное время и знания. И да – в их крови не было слепого подчинения вожаку стаи, чего не скажешь об остальных. Для оборотней слово альфы – закон, и такие порядки в каждой стае.
Мы вновь продолжили идти вдоль крепостных стен, и я не могла не спросить:
– Что стало с городами оборотней и теми… кто остался только человеком?
– Говорите проще, Юна, лишились зверя, а фактически души. – Лорд заложил руки за спину и спокойно ответил: – Вымерли.
– Что? – не поверила я.
– Они погибли, Юна. – Он грустно улыбнулся. – Дети, рожденные вашими женщинами, стали оборотнями, способными принимать все три ипостаси, и они фактически покидали дома лет с пяти, возвращались же исключительно ради матерей, и то ненадолго. К подростковому возрасту их матери теряли авторитет, и юные волки мчались в Гаэльскую рощу.
– Поиграть? – тихо уточнила я.
– Жить, расти, учиться, – пояснил Чимин.
– И, – я сглотнула, вспомнив ту виденную мной женщину, которая так обрадовалась появлению детей, – они каждый день после учебы возвращались домой?
– Нет, – мужчина рассмеялся, – зачем? Юные оборотни в звериной форме живут в Гаэльской роще несколько лет, для нас это естественно.
– А для людей – нет. – Я обняла плечи, как-то зябко на душе стало. – То есть дети вот так просто уходили, ничего не говоря?
– Это юные самоуверенные и самонадеянные волки, Юна, в их глазах мир принадлежит им, и подчиняются они лишь альфе, а родители – это только родители, о них вспоминают годам к двадцати, а лет семь носятся по роще в стае таких же и познают все прелести звериной натуры.
Остановилась там же!
Представила себе, что я мать, в один прекрасный день мой ребенок рычит на меня, обращается зверем и убегает… И я ничего не знаю о нем семь лет! И так каждый мой ребенок! Да тут с ума сойти можно.
– Что? – с улыбкой спросил лорд непонятно кто по факту.
– Это страшно! – прошептала я. – Это просто ужасно, вот так, в один день остаться без детей.
– Это дети. – Чимин смотрел на меня с недоумением. – Они вырастают и покидают семью, чтобы стать взрослыми и создать свою. Все естественно.
– Нет! – Я просто понять не могла, как он этого не осознает. – У нас связь с детьми… да даже когда у детей семья и свои дети, они все равно приходят к родителям, они общаются, ходят в гости, они…
На меня все так же недоуменно смотрели, а я отошла к стене, прислонилась спиной и тихо произнесла:
– Хороший итог жизни – из родного мира, от близких, родных и друзей оторвали, муж – даже вида не подает, что любит, исключительно постель – вот что его интересует, дети выросли и ушли, не оглядываясь… Знаете, я их понимаю.
– Кого? – Он подошел ближе.
– Этих женщин. У них, наверное, было такое ощущение, что их просто использовали… муж – для постельных утех, дети – пока была нужна… Это ужасно. Это просто ужасно!
– Почему? – Казалось, оборотень совершенно не понимает меня. – У них было все – богатство, украшения, они ничего не делали по дому и даже спали отдельно от супруга.
– Почему?
– Что почему? – не понял Чимин.
– Почему спали отдельно? – уточнила я.
Немного смутившись, Чимин поправил фиолетовые волосы, затем камзол насыщенного синего цвета и, явно подбирая слова, ответил:
– С оборотнями проще – можно в звериной форме всю ночь проводить в забавах и утро встречать бодрым и полным сил, и даже в человеческой форме оборотни сохраняют эту способность, а человеческим женщинам без сна тяжело, и поэтому их оставляли спать отдельно. О них заботились.
В ужасе смотрю на него и все еще не верю – они действительно не понимают?! Вообще?! Как так можно?
– Чимин, – я подалась вперед, – Чимин, это же хуже смертной казни, Чимин. Это же получается, ты остаешься наедине с собой и своими мыслями. Одна! Совсем! По дому делать нечего, есть слуги, дети вырастают и уходят, а муж фактически пользуется, чтобы после этого встать и уйти. И так всю жизнь? Да тут взвыть с тоски можно, не говоря о том, что хочется просто повеситься от отчаяния, Чимин!
– Не говорите так! – очень жестко оборвал меня лорд. – И не смейте даже думать об этом!
Сказано было зло, а весь налет вежливой учтивости и благодушного расположения улетучился вмиг! И я вдруг поняла странную вещь – мы все шли и шли вдоль стены, а насколько я помню, тут должна быть калитка в сад! Но ее не было. Странно как-то…
– Не смейте повышать на меня голос, – спокойно произнесла я.
Чимин отшатнулся, затем на его лицо вновь вернулась улыбка, полная искренней заинтересованности во мне и нашей беседе.
Нянька, значит…
– А скажите, Чимин, – я мило улыбнулась лорду, – почему оборотни не любят своих женщин?
– Вы не правы, Юна. – Он вновь вернулся к неспешному шагу, и я пошла рядом с ним. – Оборотни живут своей избранницей, дышат ею, смотрят на мир ее глазами. Это сложно описать и невозможно объяснить. А если женщина становится избранной зверем – оборотень фактически попадает в зависимость от постоянного желания обладать телом, вниманием, временем своей избранницы. Постоянного, Юна. И тогда чувства становятся волнами – накатывают волной и отпускают ненадолго, чтобы нахлынуть вновь.
– Так это нормально, – вставила я, вспомнив, что один психолог так и говорил в какой-то телепередаче, что чувства в семейной жизни – это постоянные приливы и отливы.
– Это не нормально, – уверенно заявил Чимин. – И это вредит женщине.
– Чем же? – удивилась я.
– Юна, – он искоса взглянул на меня, – вас когда-нибудь обнимали крепко-крепко от избытка чувств?
– Неоднократно, – я улыбнулась, – особенно дядя и братья, ребра хрустят, конечно, но приятно же.
Чимин кивнул и лукаво поинтересовался:
– А теперь представьте, что вас обнял оборотень.
Вспомнила Намджуна, без усилий выламывающего двери…
Передернуло.
– Представили? – Да, лорд определенно издевался.
Хмуро взглянув на Чимина, я прямо спросила:
– А чего вы добиваетесь этой беседой?
Мужчина промолчал, внимательно вглядываясь в меня.
– А-а, – протянула насмешливо, – кажется, догадываюсь. Разговор начал Намджун, но так как не сумел закончить, прислал вас. И вы, прикрываясь статусом няньки и маской доброжелательности, должны были рассказать о том шикарном будущем, что меня ожидает, степени важности меня для альфы и да – выяснить, способна ли я на самоубийство. Да?
Мне вновь ничего не сказали, да, впрочем, и не требовалось, и так все ясно. Улыбнувшись, тихо сказала:
– А что, Намджун действительно опасается, что я попытаюсь с собой покончить?
На этот раз Чимин молчать не стал:
– Последняя женщина из вашего мира в этом продержалась всего двенадцать лет, так что опасения альфы обоснованны.
– Целых двенадцать лет, – не скрывая сарказма, протянула я.
Оборотень нахмурился и прошипел:
– В этом нет ничего забавного, леди Ким. Намджун был намерен держать свои чувства под контролем, но вы умудрились покорить не только зверя, но и человека. Причем в невероятно краткий срок.
И лорд с фиолетовыми волосами вперился в меня настолько обвиняющим взглядом, что я сразу поняла, кто, по его мнению, во всем виноват. Смешно.
– Чимин, – с трудом сдержала усмешку, – а почему вы так уверены, что я собираюсь остаться в этом мире и вообще с Намджунам?
Вежливо улыбнувшись, лорд произнес:
– А почему вы так уверены, что у вас есть выбор?
– А вы полагаете, что его нет? – столь же иронично поинтересовалась я.
Он промолчал, не считая нужным скрыть насмешливую улыбку.
– Даже так? – Мне стало смешно. – В таком случае придется самоубиться.
Улыбка Чимина мгновенно исчезла.
– Знаете, леди Ким, – он скрестил руки на груди, – вы первая женщина из вашего мира за последние триста лет, именно по этой причине итог предсказуем.
– Знаете, Чимин, – я повторила его жест, – а может быть, вся суть в том, что кое-кто, не будем указывать пальцем на оборотней, слишком повернут на своем восприятии мира и не способен понять тех, кого лишают семьи, друзей, мира, свободы и права любить и быть любимой. Вы отбираете весь смысл существования, даже дети, рожденные от вас, просто уходят, исчезают из жизни матери!